Everything everywhere all at once.

К драконьим повадкам Алтан привыкает не сразу. Чешуйки становятся интересным дополнением, когда Дагбаев замечает их все чаще на чужой коже, те буквально появляются на глазах в один день.  Поблескивающие зрачки, что при всплеске особенно сильных эмоций горят, как огоньки. Неожиданно длинные когти вместо ногтей, когда Вадим чувствует опасность или приходит с охоты. Длинные витиеватые рога и небольшие деформированные острые позвонки пугали, но отвести взгляда Алтан все равно не мог.  Все это хоть и стыдно, но нравилось. Что-то было завораживающее в том, как Вадим выглядел, вел себя, иногда показывая совсем уж звериные повадки. Как все больше расслаблялся, позволяя длинному крепкому хвосту не волочься спокойно по полу, а извиваться стоит тому подумать о чем-то возбуждающем.  Это было красиво, страшно, для кого-то уродливо, но Алтану нравилось и разглядывать переливающиеся чешуйки, и притягивать чужое лицо за рога поближе, чувствовать как ноги оплетает хвост.  К чему Алтан готов не был — к длинному, юркому языку, что оказывается вообще существовал. Такую особенность Дагбаев заметил как-то не сразу. Может быть, внимание не обращал, может быть Вадим жульничал, скрываясь.  — Хочешь что-то покажу? — Дракон подходит со спины, в ловушку заключая с первой фразы. Никогда подобное ничем хорошим не заканчивалось, но Алтан себе косы расплетал, сидя за столиком, да ничего особо и не подозревал.  Хитрое выражение лица доверия конечно не прибавляет, глаза горят голодно, чуть словно как в камине угольки потрескивая, а длинный хвост заинтересовано из стороны в сторону подметает пол. Алтан голову склоняет вопросительно, когда его разворачивают от зеркала.  Кажется, своим телохранителям надо было доверять, но, с другой стороны, мир до конца к звериным людям все равно не привык, отчего Дагбаев бровь вопросительно приподнимает, интересуясь что в этот раз взбрело неугомонному дракону в голову.  Начинается все безобидно, целоваться Алтану нравилось. Чужие губы хоть и были сухими, немного обветренными, но ладони теплые лицо обнимали, щеки ласково поглаживая, отчего тот сам по себе прижимался ближе.  Вот только стоит захотеть отстраниться, чтобы продолжить начатое ранее, как Вадим на месте удерживает крепче, а сам Дагбаев чувствует, как чужой язык, что до этого по кромке зубов проходился, заигрывая, каким-то образом становится как будто бы больше.  Алтан дергается от неожиданности, глаза испуганно распахивая. Хочется отодвинуться подальше, но Дракон не позволяет, лицо поближе прижимая, кончиком языка проходясь по небу все глубже к глотке.  Вадим действует настолько медленно и постепенно, что даже рвотного рефлекса не появляется, а сам Алтан старается дышать медленнее, в чужие плечи ногтями впиваясь под успокаивающие поглаживания и хвоста и чутких рук. Такого он еще никогда не пробовал, как медленного его рот изучают, буквально все собой занимая, как вкусно оказывается, когда его собственный язык чужой оплетает, не то в танце, не то на живую пробуя.  Страх постепенно отпускает, а на его место приходит возбуждение стоит Алтану подумать, что еще такое длинное нечто в теории может. Вот только спустя еще пару секунд в голове не остается ни единой мысли, когда Дракон глотку его тщательно вылизывает, не оставляя пространства ни для чего.  Оказывается наполненность можно не только внутри чувствовать, жалко только Алтан этого раньше не знал, всем нутром сжимаясь, когда осознает, что Вадим медленно отстраняется. Он язык осторожно извлекает, ниточки слюны обрывая по пути, и язык самого Алтан цепляя, любовно оплетая, прежде чем закончить. Довольно облизывает чужие губы, сладко вздыхая.  — Вкусно, — делится Дракон, пока Алтан сглатывает вязкую слюну, даже сказать нельзя, что только его, чувствуя, как с каждой секундой все сильнее краснеют щеки. Ему хочется еще.