Im Glad I Didn’t Stab Him

      Я всегда знал, что Галлагеры облажались. Я помню, как моя мать хотела перейти улицу, чтобы ей не пришлось проходить мимо мужчины, спотыкающегося с полупустой бутылкой виски. Мне было около восьми лет. — Поторопись, Мик, пока этот человек не нашел меня. Что-то в том, что он хотел взять то, что она позаимствовала. — Ты боишься этого человека? — он выглядел не очень хорошо, но безобидно, поэтому я спросил. — Нет, мальчик. Это был Фрэнк Галлагер. Мужчина, которого поддерживает его тринадцатилетняя дочь, — сказала она после того, как перешла улицу. — Все в семье Галлагер - нахлебники. Даже его гигантский выводок. Сегодня я знаю, что то, что она была должна ему, - это наркотики. И что правда заключалась в том, что Галлагеры были слишком умны, чтобы действовать быстро. — Никогда не стоит общаться с одним из них. Что ж. Эта фраза застряла в памяти. В пятом классе мой класс сменил зал в средней школе. Но скоро мне исполнится двенадцать. Вот тогда предметы стали еще более сложными. И вот тогда я познакомился с неким Галлагером. Лип был мудрым ребенком на моем уроке истории. Светлые волосы и голубые глаза. Но в одном я был уверен наверняка. Он был умен. Я не знаю, что так много девчонок увидели в нем. Может быть, дело в этом. Интеллект. Я помню, как я представлял дерьмовую работу о независимости, и он грубо поднял руку, чтобы сказать, что я был неправ в большинстве вещей, которые я говорил. — Кто спрашивал твое мнение, мудак? — возразил я. — Извини, чувак, я просто пытался тебе помочь. — Попробуй помочь еще раз, и ты увидишь, что я сделаю. Я больше не мог угрожать, потому что учитель прервал меня. Поскольку Терри Милкович был моим отцом, меня всегда предупреждали, чтобы я угрожал любому, кто попытается меня обогнать. Мой первый бой состоялся, когда мне было шесть лет. Причины были, ну, не очень оправданными. Мне всегда нравилось запугивать людей в школе, я просто не знаю почему. Бедный Санчес, это был самый простой мальчик, над которым можно было посмеяться в школе, иногда это даже теряло веселье. Несмотря на то, что я был меньше своих двоюродных братьев и сестер, я всегда был самым выносливым. Мне никогда не нужно было связываться ни с кем из них, потому что они всегда были на шаг позади меня. После моей угрозы Лип больше не смеялся надо мной. Я всегда проходил мимо и пялился на него в кафетерии, чтобы он никогда не забывал, с кем связался.

***

Год спустя я узнал, что брат Липа вошел в тот же зал. Неуклюжий ребенок с торчащими рыжими волосами. Лип продолжал околачиваться рядом с ним. Это всегда был Лип, две девушки рядом с ним и рыжеволосый идиот, сидящий за столом в кафетерии и смеющийся, как умственно отсталый. Однажды они оба сидели одни и смеялись над какой-то ерундой. — Посмотри на это, Лип, у тебя есть маленькая возлюбленная, — я вызывающе улыбнулась. Предполагалось, что мое предложение разозлит его, но ему было все равно. Как он мог не заботиться об этом? — Фу, Микки, он мой брат, — на его лице отразилось отвращение, и рыжий парень рассмеялся. — Чертов Лип, сколько у тебя братьев? Я скорчил ту же гримасу отвращения. — Держу пари, мы даже не знаем, — ответил веснушчатый, улыбаясь. — Эй, ты Микки, верно? — И что? — я задавался вопросом, почему этот тупица разговаривает со мной. — О-о-о, это ты! Помнишь, Лип? Парень, который сказал, что собирается ударить меня ножом, когда я попросил карандаш? Лип начал смеяться. Я не помнил этого эпизода. Я даже не помню, чтобы когда-нибудь видел этого ребенка. Но, вероятно, то, что он сказал, было правдой. — Как бы то ни было, я краду еду у другой киски, — засмеялся рыжий, и я ушел. Эта болтовня была уже слишком велика для меня. Шестой класс, наверное, был для меня одним из худших лет. Не из-за школы. Мои оценки были низкими, но я мог просто списывать. Самое скучное было в том, что я чувствовал огромное давление на себя, и я не знал, откуда оно взялось. Игги и Колин всегда приводили домой девочек. Они были старше, но это неважно. Мне должно было исполниться четырнадцать. А будучи четырнадцатилетним и не приводя ни одной девушки, чтобы покрасоваться, Терри легко мог сказать, что я не могу вести себя как педик. Моей целью в этом году было найти какую-нибудь случайную шикарную девушку для траха. Из всех девушек в школе я искала ту, которую считала бы самой привлекательной. Карен Джексон Блондинки. Большие сиськи, горячие. Идеально. Тот факт, что Колин был влюблен в нее в прошлом году, был бы просто бонусом. — Эй... — я привлек ее внимание на уроке математики. Но она не смотрела на меня. — Эй! — я наконец-то понял. — Э-э-э... Я хочу поговорить с тобой, когда этот гребаный урок закончится. Она выглядела смущенной. Наверное, потому, что я известен как парень, довольно прямолинейный. — Хорошо...— это было все, что она сказала. Когда прозвенел звонок, я ждал ее у двери. — Итак, о чем ты хочешь поговорить? — я чувствовал, что ей было немного не по себе. — Итак, хочешь потусоваться? — И что делать? Неужели она действительно об этом спрашивала? — Что делают гребаные пары, чувак. Трахнуться, я не знаю. — Фу, ты такой грубый, Микки, — она отошла от меня. — Мне очень жаль, но я уже тусуюсь с Робби. И в следующий раз постарайся быть более романтичным. — Тогда ты умрешь в одиночестве, сука. Романтично? За кого она меня принимает? Я никогда не был романтичным парнем. Я видел романтику только в кино. Даже мои двоюродные братья не были романтичны со своими подружками. Они говорили только о сексе. А судя по истории знакомств Игги, свидания не так уж хороши, он всегда изменял девчонкам с соседскими сучками. *** — Почему бы тебе не найти проститутку? — спросила меня Мэнди, моя младшая сестра. Мы сидели на диване, играли в видеоигры и ели котлеты. — Отвали. Я не собираюсь трахать этих отвратительных шлюх по соседству. — Тогда жди, когда появится любовь всей твоей жизни. — Скажи «любовь всей твоей жизни» еще раз и посмотри, что я сделаю. — Рядом есть девушка, которая трахает всех подряд. Попробуй ее. — Ах, да? — заинтересованно спросил я. Казалось, она больше заинтересована в том, чтобы победить меня в игре, чем в том, чтобы помочь мне переспать. — Энджи, я думаю. Блондинка, большая задница. Немного толстая. Лучше, чем ничего. — Как скажешь. Я попробую поговорить с ней завтра. — Я думаю, она всего на пару лет старше. — Как скажешь. Киска есть киска. Я всегда говорил людям о таких женщинах. Иначе люди могли бы подумать, что я педик. А я - нет. У меня просто был секрет. Но так делают все. Что-то, что знаешь только ты. И если кто-то узнает, тебе крышка. Это началось около моих одиннадцати. Когда я начал смотреть порно. Возраст, когда дети начинают дрочить 90% дня. Поначалу это было круто. Посмотрите, как эти женщины с большими сиськами берут в рот целый член. Это было просто в новинку для ребенка. Но однажды я поймал себя на том, что замечаю члены парней. Я не знаю почему. Я старалась не замечать, но чем больше я смотрела, тем больше возбуждался. Но это было не хуже, чем когда я открыл для себя категорию геев. С тех пор, всякий раз, когда я возбужден, я открываю свой ноутбук в поисках женщин, но потом я всегда заканчиваю тем, что ищу категорию геев с нечистой совестью. Через несколько минут после дрочки я притворяюсь, что этого никогда не было. И так было до сих пор.

***

Я думал, что будет еще хуже. Конечно, потребовалось некоторое время, чтобы получить стояк, и я закрыл глаза, чтобы не смотреть на нее, пока она отсасывала мне, но я кончил. Вот что имеет значение. Так что это означало, что я не был геем. Весь смысл этого был в том, чтобы все знали, что я занимаюсь сексом, особенно папаша. Но в глубине души это все равно была попытка доказать самому себе, что я настоящий мужчина. — Скоро увидимся, Мик, — Энджи закрыла дверь, и я почувствовал себя превосходно. Не из-за секса, а потому, что сегодня был день семьи Милкович, чтобы выяснить, что Микки Милкович только что сделал. С тех пор я не упускал возможности заняться сексом ни с одной девушкой. Тот факт, что моему члену требуется некоторое время, чтобы подняться, и я закрываю глаза, чтобы кончить? Я могу притвориться, что этого не происходит.

***

Девятый класс, без сомнения, был самым худшим с точки зрения оценок. Раньше я жульничал ради хороших заметок, но это больше не работало. Даже математика становилась все труднее. Я всегда знал, как обращаться с цифрами. Проблема заключалась в письмах. Мне никогда не нравилось читать, писать или что-то в этом роде. Но потом я получил двойку по истории. — Черт возьми, кого волнует президент 1970 года? — возмущенно закричала я на Джоуи, который сидел рядом со мной. По крайней мере, его записка была хуже моей. — Джейми получил двойку. — Как этот педик получил четверку? Он даже читать не умеет. Правда заключалась в том, что Лип Галлахер продавал ответы на SAT. Если бы я знал это раньше, все было бы проще. В перерыве я подошел к его шкафчику в поисках дополнительной информации. — Эй! Придурок! — Лип убирал свои книги в шкафчик, глядя на меня со своим обычным самодовольным выражением лица. — Я знаю, что ты задумал. — Если это то, о чем я думаю, ты не можешь никому рассказать... — Да, да, расслабься, я никому не скажу. Я просто хочу, чтобы ты помог мне справиться с этим дерьмом. —Э-э, ладно. Какие предметы? — он прошептал так, чтобы никто не мог услышать, засунув руки в карманы. —История... Английский... — Ух ты... — ...И география. Он улыбнулся, как будто это было слишком много предметов, которые никто не мог не сдать. — Да, умник, ты можешь это сделать? — Конечно, он может, — рыжеволосый дебил вскочил и прервал разговор. — Черт, какой ужас, Йен, — Лип не видел, как он подошел сзади. — Да, Микки, я могу это сделать, но сначала тебе придется заплатить мне. — Что? — я не собирался позволять этому умнику одурачить меня. — Ни за что на свете. — Расслабься, чувак, я сделаю это. И на случай, если ты не знаешь, мне нужно учиться, чтобы получить для тебя хорошую оценку. И я не собираюсь делать это за день до экзамена, как ты, наверное, делаешь. Он был умен, и это меня разозлило. — Если ты обманешь меня... — Он не обманет тебя. Он уже сдал мне тест по химии, и я получил пятерку, — снова перебил идиот брат Липа. — Я не помню, чтобы в разговоре называл Seed of Chucky, — я уставился на него, чтобы он мог уйти и позволить мне разобраться с Липом. — Я понял, Мик, если я тебе не помогу, ты, блядь, пырнешь меня ножом, — я вытащил два двадцатидолларовых доллара из кармана и отдал их блондину. Оба идиота рассмеялись и исчезли из поля моего зрения. И Лип действительно сделал это. После этого мои оценки чертовски выросли

***

Я сидел за столом в кафетерии и ел гамбургер с Игги и Колином, когда Колин начал худшую тему в мире. — Вы, ребята, слышали о слухах о Роджере? — прошептал Колин. — Роджер Томпсон или Спайки? — спросил Игги откусывая от своего сэндвича. — Спайки, — Игги и я оба отрицали. — Я слышал, что парни отсасывают ему в туалете после урока физкультуры. — Пошел ты, Колин! — это дерьмо касалось тем, в которые мне не нравилось вникать. — Прекрати говорить о педиках, пока я ем! — Это серьезно? Откуда ты знаешь? Ты пробовал его член? — Игги усмехнулся, а Колин показал средний палец. Я продолжал есть свой бургер, проявляя минимальный интерес к этой теме. Я схватила свои грязные темные волосы пальцами, полными злости. — Я слышал, как один парень комментировал сегодня на моем уроке физики. Он сказал, что позволяет всем педикам в школе отсасывать у него. И что у него огромный член. — Ты можешь заткнуться на хрен? — я был на пределе своих возможностей. — Перестань быть идиотом, Микки, мы просто разговариваем, мы не заставляем тебя курить. Ты говоришь, как папаша. Мой отец, несомненно, был самым гомофобным парнем в округе. — Мне просто не нравится вся эта странная история. — Я тоже, чувак. Я просто хотел тебе сказать, — продолжил Колин. — Кроме того, мы же не в колонии для несовершеннолетних. Когда он сказал это, глаза Игги расширились, как будто он не хотел, чтобы он больше говорил об этом. — Что? — спросил я. Это был день, когда я все понял. То, что происходит в колонии для несовершеннолетних, остается в колонии для несовершеннолетних. Игги и Колин уже отсосали в колонии для несовершеннолетних. — Всего несколько минетов, но это когда желание слишком велико, — Колин согласился. — Это вопрос выживания, чувак. Если ты не заставляешь их отсасывать у тебя, значит, это ты сосешь, — сказал Колин. — Просто закрой глаза. Закрой глаза. Такое отношение было мне знакомо. Однажды я уже ходил в исправительную школу. Прошло всего несколько месяцев, но я уже знал, что это произошло, потому что я сделал это сам. Это был первый раз, когда я когда-либо занималась сексом с мужчиной. Это было в конце прошлого года. Мне было почти пятнадцать лет. Я был в ванной, принимал душ, и со мной был еще один парень. Я случайно поймал себя на том, что смотрю на его член, и к тому времени, когда я понял это, было уже слишком поздно. Либо я позволю ему увидеть меня возбужденным, либо заставлю его отсосать мне. — Ты собираешься смотреть, педик? Иди сюда и отсоси у меня, — вот и все, что я сказал. Затем пришло это чувство вины. Я подозревал, что многие гетеросексуальные мужчины так и поступали. Но я чувствовал, что со мной все по-другому. Игги и Колин представляли себе горячих знаменитостей, пока им отсасывали, но мне нравилось видеть все, что происходило. Это было чертовски приятное чувство - смотреть, как эти парни берут весь мой член в рот. Я попытался придумать что-нибудь еще, но после пяти отсосов в колонии для несовершеннолетних сдался. Но именно тогда я все понял. Колония для несовершеннолетних есть колония для несовершеннолетних. Жизнь есть жизнь. И если они могут это сделать, то почему я не могу? Я всегда знала, что есть мужчины, которым нравится брать его в задницу. Это казалось странным, но я был полон любопытства по этому поводу. «Бесконечное удовольствие» - так было написано на обложке журнала для геев, который я быстро просмотрел в газетном киоске. Что делал пятнадцатилетний мальчик в газетном киоске? Покупаю сигареты. Очевидно. Это был один из тех дней, когда Терри сидел в тюрьме, а мои братья были на улице. Мэнди гуляла с каким-то парнем, а я был дома один. Просто осознание того, что я был дома один и мог делать все, что хотел, возбуждало меня. Именно тогда мне пришла в голову блестящая идея попробовать что-то другое. Я мастурбировал, как обычно, наблюдая, как подтянутые парни с огромными членами трахают других подтянутых парней. Некоторые засовывали внутрь палец, некоторые были настолько открыты, что могли засунуть внутрь почти всю руку. Мне нравился вызов. Если они могут это сделать, то почему я не могу? Сначала это было неудобно, но Микки так просто не сдается. Когда я вставил третий палец, я поморщился, как будто это была худшая вещь в мире. Но адреналин, вся эта ситуация привели меня в восторг. Адреналин всегда возбуждал меня. Потом это вошло в привычку. Я поглаживал свой член, пока вводил в себя палец. Когда-то мне было так хорошо, что я не мог объяснить это ощущение. Наконец-то я обрел бесконечное удовольствие.

***

Шестнадцать лет, и снова в исправительной школе. На этот раз это произошло из за того, что я напал на полицейского в Лос - Анджелесе. Когда тебя сажают в тюрьму в третий раз, ты привыкаешь к тамошней рутине. Еда дерьмовая, из-за нее я чуть не соскучился по ужасной еде, которую готовит Мэнди. Впервые в жизни я трахалась с парнем. Я даже не знаю, как это началось. Наверное, с минетом. Это было приятно, намного лучше, чем киска. Бесконечно лучше. И звуки, которые он издавал, отличались от звуков, которые издавали девушки. То, как стонали девушки, всегда казалось мне принужденным. Но мужское ворчание было чистой правдой. — Я не педик. Я притворяюсь, что твоя задница принадлежит Меган Фокс, — заявил я за несколько минут до того, как кончила на его задницу и громко застонала. — Я тоже, — сказал он потом. Я бы сделал это снова. Абсолютно, но я испытывал сильное желание оказаться на его месте. Каково было бы чувствовать себя, когда тебя трахают членом, а не пальцем? Ни за что. Я не собираюсь становиться здесь ничьей сукой. Я могу дождаться этой возможности. Проблема в том, что я так и не нашел такой возможности. Пока мне не исполнилось семнадцать.

***

— Я чертовски голоден, у человека есть что-нибудь поесть, — Джейми встал из-за кухонного стола, где мы с Джоуи заряжали оружие. — Возьми и картошку, — крикнул Джоуи, когда Джейми вышел за дверь. — Я пойду с тобой, — я встал. Я больше не мог оставаться внутри. — Это нормально - воровать там? — спросила я, спускаясь по лестнице. — Все в порядке, чувак. Продавец полотенец в магазине - придурок. Просто пригрозите избить его детей, и он ничего не сделает. Терри всегда там ворует. — Черт, и вы, ребята, ничего мне не говорите и не вызываете меня на это, — усмехнулся я. — Кроме того, Галлагер сейчас там работает, но он еще один неудачник. Проблема в жене Полотенцесушителя, но вы просто ждете, пока она уйдет. — Подожди, там работает Лип. Ни за что, черт возьми. — Нет, его брат. Придурок, который тусуется с ним. — Какой угодно. Все Галлагеры - придурки. Когда мы добрались до магазина, араб стоял за кассой, а его жены нигде не было видно. Я вошел туда с Джейми, даже не заботясь о последствиях. Я взял содовую и пакет чипсов. Джейми то же самое. — У вас здесь нет соуса для барбекю? — спросил я араба. — Нет, — ему, казалось, не нравилось то, что происходило. Но он ничего не сделал, чтобы остановить это. Пока я дразнил кассира, появился рыжий Галлагер с коробкой в руках и в красном фартуке. — Зацени... — дразняще улыбнулся ему, когда он съежился. Сегодня был один из тех дней, когда мне хотелось потрепать кому-нибудь нервы. — Посмотрите, кто здесь работает... Красивый фартук принцессы. — Привет, Микки... — казалось, он удивился, увидев меня. Наверное, боится. Это было видно по тому, как хмурилось это веснушчатое лицо. И, черт возьми, сколько веснушек было у этого идиота? — В следующий раз обязательно приготовь соусы с новым вкусом. Я не большой поклонник сырных приправ, — я вышел из магазина, и Джейми последовал за мной.

***

В течение последних двух недель, когда я чувствовал голод, я ходил в Kash N'Grab. Иногда там бывала жена Кэша, и я ждал, пока она уйдет. — Угадай, кто получил двойку по английскому? — вошел в дом, саркастически смеясь, так как все знали, что это сделал Лип. Но на этот раз никто не засмеялся. Мэнди сидела на диване с гневом на лице. Джейми и Джоуи были на ее стороне. — Эй, Микки, я думаю, это твоя работа, — заговорил Джоуи, и я сразу же перестал улыбаться. —Черт возьми, у меня нет ни дня покоя. Какого хрена вы, ребята, натворили на этот раз? — Мы ничего не делали. Спроси Мэнди, чувак. Она все еще злилась. Ее макияж был весь размазан. И она делала большой глоток. Мэнди всегда была сильной личностью, поэтому она часто совершала глупости, просто чтобы привлечь к себе внимание. —Ты знаешь Йена Галлагера? — спросила она. На мгновение я не понял, о каком Галлагере идет речь, но потом вспомнил. Затем я кивнул и закурил пачку сигарет. — Мы собирались куда-то пойти. Поэтому я сегодня пошла к нему домой. А потом... Мне не нравилось, как все это происходило. Это выглядело не очень хорошо. — Тогда какого хрена? Он изнасиловал тебя? — Он воспользовался мной, — она определенно выглядела разочарованной. Но, судя по выражению ее лица, она, казалось, была расстроена по другой причине, потому что так она себя не вела, когда кто-то над ней издевался. Но ... защита есть защита. Я посмотрела на Джейми и Джоуи. Они точно знали, что это было. После этого я пошел за кое-какими инструментами, которые я мог бы использовать, чтобы победить рыжую. — Не убивай его, черт возьми, пожалуйста. Я просто хочу, чтобы он усвоил свой урок.

***

— ЙЕН ГАЛЛАГЕР! — я сердито ворвалась в магазин, сопровождаемая моими двоюродными братьями и сестрами. — Не с той девчонкой связался! Все, что я увидел, - это красную фигуру, бегущую к задней двери. Я перепробовал все, чтобы выломать дверь, но этот идиот был силен. После того, как арабский придурок предупредил меня, что он вышел через заднюю дверь, охота стала более трудной. Написав большое объявление на уличной стене, чтобы Фрэнк мог его увидеть, мы нашли Липа вместе с Карен, романтичной сучкой. — Йен обидел Мэнди, — сказал я. — Йен? Это ... маловероятно, — сказал он, когда я рассказал ему о том, что сделал Йен. Похоже, он не лгал. Я его не виню. Даже я счел бы это маловероятным. Йен Галлагер был придурком. Он общался только со своим братом, работал в том мусорном магазине, и однажды я даже застукал его идущим по улице в армейской форме. Какая армия одобрила бы этот кусок дерьма? Или, что еще хуже, что Мэнди в нем нашла? Но все стало еще хуже, когда Лип издевался над ней. Он получил несколько побоев вместо своего брата. Может быть, это поможет ему дважды подумать, прежде чем говорить о моей сестре. День становился все длиннее. Мы подождали, пока магазин закроется, но никаких признаков петарды не было. Мы подошли к его дому, я видел, как Лип наблюдал за нами через окно, но никаких признаков этого придурка не было. Завтра утром я вернусь. Я уже слишком устал.

***

Я играл в видеоигру, когда появилась Мэнди. — Послушайте, будьте внимательны. Я не хочу, чтобы ты больше бил Йена. Я действительно не знаю, — небрежно сказала она и вернулась в свою комнату, как ни в чем не бывало. Что это, черт возьми, такое? Я приостановил игру и пошел за ней. — Подожди, подожди, подожди, — я толкнул дверь ее спальни, прежде чем она закрылась. — Я целый день гонялся за этим идиотом, а теперь ты говоришь это. Что, черт возьми, это, Мэнди? — Послушай, я поторопился. Йен ничего не сделал. Просто оставь его в покое. Это дерьмо было странным. Это было похоже на ту ложь, которую агрессоры просят женщин рассказать, когда на них нападают. Я знаю это, потому что видела, как моя мать часто проходила через это с Терри. — Мэнди, я просто пытаюсь тебе помочь, — серьезно сказал я. — Скажи мне правду, он издевался над тобой или нет? — Нет! Я клянусь! Я бы рассказала тебе, что произошло, но я бы нарушила обещание, которое дала ему, и ... — Ни за что, черт возьми! Ты собираешься сказать мне сейчас! — я закричал, когда увидел, что это был секрет между ними двумя. — Микки, ты обещаешь, что никому не расскажешь? Совсем никому? — чем больше она это говорила, тем больше я волновался. — Особенно для людей в нашей семье? — Да, да. Просто, блядь, скажи это. — Обещаешь? — Я, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОБЕЩАЮ! — у меня уже лопнуло терпение. — Йен гей, — это было совсем не то, что я ожидал услышать. Ничего. — Он толкнул меня только потому, что я была на нем сверху. Я была извращенкой. Меня никогда никто не бросал, поэтому я разозлилась. Я просто продолжал слушать с открытым ртом и в шоке. — ... А теперь мы притворяемся, что встречаемся. Просто чтобы никто об этом не узнал. Вот и все. Вот и все, Мик. И если я услышу, что ты пошел за ним, чтобы сделать что-то смешное ... — Расслабься. Я ничего не буду делать. В следующий раз просто скажи мне правду, — я все еще пытался осмыслить то, что только что услышал. Итак, Йен Галлагер был геем. Я мог бы посмеяться над этой ситуацией. Но я этого не сделал. Я не мог смеяться над этим. Я не мог смеяться над этим. Просто миллионы предположений проносились у меня в голове. Был ли он уже с кем-то в школе? Или лучше. Был ли он одним из тех, кто отсосал Роджеру Спайки в школьном туалете? На краткий миг я представил себе, как Галлагер сосет член. На меня почти накатила волна жара, но я не позволил этому случиться. Эти розовые губы. Веснушчатое лицо. Зеленые глаза пристально смотрят мне в глаза. Когда он сосал меня по всей длине. Бля. Но я не позволял себе воображать ничего сверх этого.

***

Неделя продолжалась в том же духе. Скучные занятия, избиение придурков на улице и..... Кража еды у Kash N'Grab. Это был первый раз, когда я увидел Галлагера после того, как узнал правду. И он казался нормальным парнем. Раньше я думал, что геи - это женоподобные мужчины. Я знаю, что не все такие, но..... Он был обычным парнем в городе. Я поймал себя на мысли о возможности того, что в этом районе есть и другие парни, которые тайно являются геями. Предполагалось, что это будет обычное ограбление, но Галлагер решил встретиться со мной лицом к лицу, спросив, почему я не ворую там, где не живу. Сын Фрэнка Галлагера учит меня гражданской гордости. — Ты знаешь, где я живу, если у тебя возникнут проблемы, — если сейчас Йен так дружен с Мэнди, он должен знать, где она живет. Я сомневаюсь, что у Галлагера хватит смелости встретиться со мной лицом к лицу. Но в глубине души я хотел увидеть, как он попытается. Галлагер раздражал меня. Но этот парень, Кэш, раздражал меня еще больше. Что-то в этом человеке показалось мне неправильным. Но он слишком глуп. Он даже не может направить пистолет на подростка. Если он не умеет обращаться с оружием, пусть кто-нибудь знает. Я украл его пистолет, когда пытался украсть кое-какое дерьмо. И это было даже не трудно.

***

Было уже поздно, и я чертовски устал. У меня не было ни минуты покоя. Забочусь о дерьме моих двоюродных братьев, дерьме моих братьев, дерьме моего отца. Моя мама исчезает, как обычно. Раньше она больше присутствовала, когда мы были маленькими, но потом, когда она заболела и у нее возникли все проблемы дома, она проводила большую часть времени в другом городе. Сначала я скучал по этому, но потом привык к этому. Мне всегда было легко жить одному. Это было не для меня. Иногда мама заходила посмотреть, все ли в порядке, но потом это перестало быть привычкой. В последний раз я видел свою маму, когда Игги вышел из колонии для несовершеннолетних. Я думаю, она всегда предпочитала его как своего сына, но мне насрать. Я просто хотел минутку отдохнуть. Но отдых закончился, когда я почувствовал, как что-то твердое металлическое тычет меня в спину. Святое дерьмо. Йен Галлагер был в моей комнате. Какого хрена ему нужно? — Пистолет. Срань господня. Опять это дерьмо? — Хорошо... ладно... Я не собираюсь ему насрать. Я отшвырнул его к стене. Кем он себя возомнил, вот так вторгаясь в мою комнату? Но он был храбрым. Я никогда не видел, чтобы кто-то так смотрел на меня, тем более кто-то вроде него. Гнев. Беспокойство. Тела, прижатые друг к другу. Все это вызывало во мне прилив адреналина, который я не могу объяснить. Адреналин меня заводит. Когда я, наконец, прижал его к кровати между своих ног, я понял, что у меня встает. Я не мог этого скрыть. Если я слезу с него, он снова потянется за пистолетом. Он уставился на меня. С такими невинными глазами, но в нем не было ничего невинного. Я не знаю, как через минуту мы уже снимали с себя одежду. Если это то, что тебе нравится, Галлагер, это то, что ты получишь. Тебе лучше дважды подумать, прежде чем идти за мной. Когда он развернул меня, пути назад уже не было. Но Галлагер не был парнем из исправительной школы. Галлагер не смог сделать из меня стерву. Я всегда был жестче его. И я не хотел упускать такую возможность. Он достал из кармана презерватив, обернул его вокруг своего члена, который, как ни удивительно, казался огромным, и засунул все это в меня. Это было не похоже на палец. Это было намного хуже с точки зрения боли. Но гораздо лучше с точки зрения удовольствия. ... ммм... — я старался стонать как можно меньше. На мгновение я вспомнила, что Терри спит в гостиной. Сейчас или никогда. Йен отдавал этому все свои силы. Как чертовски хорошо это было. Боже мой. Как Галлагер мог это сделать? — Ты... Ты торопишься, ты знаешь ... — сказал он, задыхаясь от каждого толчка. — Могу я насладиться тобой хоть немного? — прошептал он мне на ухо, проводя руками по моему бедру. Бля. Я не хотел сдаваться этому. Но это было так приятно. Я ускорил движение своей руки, которая обхватывала мою длину. Это должно было скоро закончиться. — Ты такой тугой ... это так хорошо ... — с Галлагером, говорящим дерьмо мне на ухо, весь его член внутри меня, а моя рука делает все остальное, я не моглаэ не кончить. И, как оказалось, так же поступил и этот идиот. Я выбросил все это на изголовье своей кровати, пока натягивал штаны и искал немного туалетной бумаги, которую я сохранил, чтобы убрать это дерьмо. — ...У тебя там есть какое-нибудь мусорное ведро? — спросил он, затаив дыхание. — Конечно, у меня есть гребаное мусорное ведро. В ебанной ванне. — когда он направился в ванную, чтобы выбросить презерватив в мусорное ведро, я услышал голос моего отца. В другие ванные комнаты вход был закрыт. — Спускайся сюда! Ложись прямо здесь! — крикнул я шепотом. Я развернула одеяло и накрыла нас обоих до подбородка. — Надень что-нибудь из одежды, ты выглядишь как пара педиков. Это было очень близко к истине. — Теперь я могу выбросить презерватив в мусорное ведро? — он все еще держал гребаный презерватив в руке под одеялом. — Выброси это дерьмо, Галлагер, — он побежал в ванную. Когда он вернулся, то закончил надевать остальную одежду. Я бросил пистолет (который был спрятан в ящике моего шкафа) на кровать. Это был мой способ сказать спасибо за хороший секс. Он посмотрел на меня, и это выглядело не очень хорошо. Это выглядело так, как будто он хотел поцеловать меня. Вовсе нет. Я не педик. — Поцелуй меня, и я отрежу твой гребаный язык. Я вернулся на кухню, чтобы съесть яичницу Мэнди. Галлагер мог развернуться.

***

В течение недели я хотел притвориться, что меня не волнует то, что произошло. Это был первый раз, когда я когда-либо делал что-либо с кем-то, кто не был в колонии для несовершеннолетних. Человек, которого я видел раньше. Человек, которого я, вероятно, стал бы видеть чаще. Я не хочу быть чьей-то сукой, но я хотела сделать это снова. С ним. Мальчик был хорош. Поэтому я придумал предлог и пошел в Kash N'Grab. Я использовал глупый каламбур. Галлагер не был настолько глуп, чтобы не понимать. В глубине души я боялась, что он не справится с этим, так как был на работе, но когда он запер дверь магазина и, снимая рубашку, подошел к холодильникам, я не смогла сдержать озорной улыбки. Во что я себя втягиваю? Что я делаю со своей жизнью? Этот ребенок должен был стать самым большим испытанием, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться. Что ж, я сдаюсь .