Bordel de merde

Его руки такие горячие, немного грубые, большие, они так нежно и трепетно гладят спину, плечи, касаются румяной кожи щёк, ласкают, непривычно осторожно и с опаской. Нежно. Его глаза. Его глаза такие глубокие, искренние, они смотрят бездонно доверчиво, запредельно ласково, в самую душу, как живительным чаем заливают раны. Он дышит, дышит на самое ушко, шепчет что-то неразборчиво, робко, целует висок, он, он один такой… -Олег, остановись, прошу! – Серёжа рвано вздрагивает, моментально выкручиваясь из объятий, его порывом отдёргивает к краю кровати, глаза хлопают яростно и передёргиваясь, руки дрожат, сильно дрожат. Он сгорая наивно тянет улыбку, обдумывая пресную отговорку, а в голове, как красной лампой, сиреной кричит одно и тоже, ему хочется сорваться на мольбу, попросить остановиться, отпустить его, вот только, Олег не держит, не лезет обратно, кажется больше не дышит, молчит и взглядом чертит щёку, Серёжа плачет? -Мне стоит уйти. -Нет. – одно это слово звучит холодно и грубо, неприлично грубо, оно кажется командой, приказом, запретом, Волков отстранён, силён и опасен. А если? А если он сейчас сорвётся? А если нельзя было так его останавливать? Он завёлся, нельзя, нельзя, нельзя, дурак, одно и тоже! Отделался бы легче. -Прости, я больше не буду! – на глаза окончательно наворачивается горькая истерика, горячие капли скоро мочат и руки, и простынь, нельзя плакать, нельзя кричать, нельзя убегать, столько ошибок на один квадратный метр смятой прости, Серёжа уже почти чувствует, как грубо заломят его руки, как сдёрнут на пол, стукнут по щеке, ударят в грудь, или между ног, где кажется пару секунд назад теплилось его собственное робкое возбуждение. -Серёж? – оголённого бёдра неуверенно касаются, Олег кладёт ладонь осторожно, выражая свою причастность, его руку моментально накрывают дрожащие пальцы, цепляются, как будто намереваясь снять ладонь, но при том хватаясь крепко. Они вдруг стали холодными, Волков чувствует их вибрацию, чувствует, что лучше ничего не трогать. Молча поправляет брюки, он не успел раздеться, скинул с себя лишь футболку, стянул с Серёжи брюки и рубашку, только-только потянулся с пряжке и.. -Не нужно, умоляю. -Ты чего? – Олег застёгивает штаны, сдёргивая на тумбу бесполезный ремень. Голубой взгляд доходчиво объясняет в чём дело. -Ремень? В эту секунд до Серёжи кажется доходит, доходит, как сильно его захлестнул инстинктивный ужас, он просто в кровати, в просто доме, с просто любимым мужчиной, который вероятно и думать не смел об ужасах из головы Разумовского. -Мне не стоит трогать тебя? Я сделал больно? -Нет нет, Олег я.. – в лёгких заканчивается воздух, вот и как объяснить то, что только что было, слезы начинают подсыхать, взгляд становится чётче, а правильных слов всё нет. -Ты не хотел сегодня? И в правду, они ведь говорили об этом за обедом, к вечеру оба сходили в душ, Олег даже сбегал в аптеку за презервативами и смазкой, поменял постельное бельё на их любимое, вон там на столике горит ароматическая свечка с каким-то приторно цветочным запахом, шторы закрыты, одежда на полу, они целовались минут 15, и столько же обнимались, Волков раз пять спросил какие-то бестолковый уточнения от «Ничего если я с языком?» до « Свеча не слишком сильно пахнет? Давай я переставлю к окну?» и Сережа забылся, забылся в этих нежных объятиях, терпких поцелуях, аккуратных касаниях, позволил себя раздеть, да даже помог снять футболку, а потом, взял и испортил всё. -Ты можешь сказать честно, это ничего, я же понимаю. – внутри Олега включился глубинный анализ, он почти предложил ограничиться минетом, или побыть сегодня снизу, вот только ощущение будто не в позиции дело. -Волч я.. – Начиная рассказ опять комок в горле стынет, от одной мысли хочется вопить и биться в истерике, сбежать и спрятаться в душе, смыть с себя позор. -Я был… - Дважды был в тюрьме, неужели так сложно сказать? Ага, а ещё поскакал на членах, как русской, так и итальянской мафии, хоть и без особого удовольствия, но шлюшка отменная. – bordel de merde..* - французский диалект, это как вершина Серёжиного стыда и смятения, судя по интонации это не ответ, а матное междометие для связки мыслей, впрочем, у Олега пазлы потихоньку складываются, пальцем в небо конечно очень страшно, но иных вариантов нет. -Был арестован? Через секунду есть смысл пожалеть о своём предположении, Серёжа снова краснеет, глаза влечёт очередной подступ слёз, мужик, взрослый мужик, столько дерьма пережил, а сейчас решил перепихнуться с любовью и сидит ревёт, стыдно, а от этого только истерика пуще. -Прости, Олег, мне очень жаль. -Серый, не надо, нормально всё. -Не нормально! – Разумовский выдыхает, трёт глаза, храбрится. – Знаешь, как в тюрьмах новеньких правилам учат? – Олег таит дыхание, знает. Чёрт. -А если в процессе обучения, учителям понравится, то окончательно до истечения срока по рукам ходить будешь, и уверяю тебя, из смазки там, дай боже, слюна, в худшем случае кровь. – голубой взгляд твердеет, Серёжа смотрит холодно и отрешённо, он опух от слез, взмок и покраснел, но при том не растерял этой пугающей ауры, сейчас перед его глазами летят страшные картинки, из них худшее рябит на повторе, он помнит, слишком хорошо помнит тот первый раз, помнит как его рвало после, помнит как «работает» больничка, помнит как заживают раны внутри, помнит как его таскали за волосы, помнит как совали что ни попадя, помнит как пытался сам себя растягивать, и помнит как после, его звали лучшей шлюхой. Помнит. Помнит и пересказывает Олегу так, как на душе лежит, благо не глядя в лицо, а там смятение, ужас, сочувствие, страх и ярость. Кондиция злобы с жалостью, ему за двоих больно, за двоих тошно, за двоих страшно, а ответить нечего, у него на лбу всё написано. -Прости, мне не стоило.. -Ты правильно сделал, спасибо, что сказал. – камень с плеч. -Злишься? -Не на тебя, Серый, ты молодец, а им.. -Оставь. Не поднимай эту тему больше никогда. Не лезь. Олег короток, молчит и кратко кивает, без лишних убеждений, плевать ему на всех других, сейчас, сейчас хочется прижать к себе рыжую головушку и вырвать из неё каждое из жутких воспоминаний, за грудиной рябит обида, кипит забытым чайником, сводит скулы. Волков вынужденно тянется за раскиданной одеждой. -Подожди. -Ты чего? – Разумовский пододвигается ближе, как-то неправильно, ребячески утыкаясь в горячую грудь. -Серый? -Давай попробуем. – голос стал тихим и ровным, спокойным. -Ты уверен? Ради меня не нужно. -Ради меня, Олег. Пожалуйста. -Пожалуйста? -Пожалуйста, позаботься обо мне. – и эти слова бьют по ушам, в желудке неловко теплится каша из бабочек, Волков жмёт парня ближе, целует скоро, сразу же и торопливо, жадно, будто второго шанса не будет, лижет, трётся носом о шею под краткий печальный смешок, гладит спину, затылок, вдыхает воздух глубоко и рвано, держит, держит Серёжу так будто его сейчас ветром унесёт, прижимается, греет собственным телом, его хлещет эмоциями, так страшно и больно, так нужно и важно, так нежно и хорошо он обещает сделать. -Олег…- наверное он хочет спросит «ты чего?», но вместо этого льнёт в объятиях. -Давай на спину. – Волков предупреждает перед тем, как опрокинуть, держит крепко, не уронит, не даст упасть, но всё равно говорит. Он чувствует себя виноватым, его жжёт ненависть за это всё изнутри, и лишь робкие ответные касания держат на плаву. -Скажи если что-то пойдёт не так? -Скажу. Горячие руки чертят бока, вновь гладят шею, касаются груди, Олег припадает к коже, кратко лижет её, прихватывает губами, дышит горячо, аккуратно массируя вокруг соска, а после и его, зажима между пальцев, Серёжа мычит, немного гнётся и жмурит глаза, тяжело втягивая воздух. -Не больно? – Олег заменяет руки языком, аккуратно обводит горошинку, давит в центр, и снова по кругу. Повторяет несколько раз, вслушивается в дыхание. Минутой горячие поцелуи текут ниже, по центру груди, трепетно по зажившему шраму, Серёжа чуть дёргается, будто до сих пор болит, пальцы гладят полосы, осторожно и медленно, кожа тут чуть грубее, но всё равно чувствительная, Разумовский сам, как оголённый провод, такой нежный, такой яркий. Живот немного подрагивает, Волков елозит по нему губами, огибает пупок и чуть тянет ткань трусов с бедренной косточки, покусывая и зацеловывая её. -Можно? – карие глаза изучают красные щёки, парень кивает, слабо приподнимая бёдра. -Ты очень красивый. – оно рвётся само собой, Олег снимает белье и тут же лижет бёдра, кусает молочную кожу, стараясь не слишком спешить. Серёжа отчётливо завёлся, его член налился кровью, увеличился, ждёт внимания. -Ты не против? – рука аккуратно обхватывает головку, большой палец чертит по кругу. -Нет. – Серёж вздрагивает, так будто пытается уйти от удара, касания слишком острые, ощутимые, Олег ведёт не торопясь, распался, но всё равно слишком, неловко полизывает кожу, иногда головку, водит языком в помощь рук, мягко обхватает мошонку, немного сжимает, выбивая из Серёжи сдавленный вздох. -Всё хорошо? – Волков отвлекается на вопрос и смазку, подталкивает к себе пару коробочек, давит жидкость на пальцы и водит чуть интенсивнее. -Уже? – Серёжа мычит неловко, ощущая холодок от смазки. -Уже что? -Уже внутрь.. – Стыдно, запредельно стыдно, парень прячет лицо в сгибе локтя. -А хочешь? -Хочу. -Точно? -Олег! – кажется он сейчас расплачется, Волков хмыкает, выдавливая ещё смазки, ведёт между ягодиц. -Серёж, если будет больно.. -Будет больно? – что за глупый вопрос, между прочим он и до… не был девственником, они с Олегом занимались сексом и не единожды, вот только давно было, очень давно. Олег не брезгует осторожным развёрнуты ответом, будто и впрямь они совсем первые друг у друга. -Я сделаю всё, что бы больно не было, буду осторожен, обещаю, я подготовлю тебя, ты только расслабься, хорошо? Хотя бы немного, Серёж. – влажные пальцы трут колечко мышц, чужое напряжение беспокоит, Волков старается отвлечь поцелуями, неловким минетом, он не умеет такое, но старается сильно. Одна фаланга медленно скользит внутрь, Олег доливает смазки, в этом нет ни необходимости, ни смысла, под бёдрами красуется пятно, но хочется, как следует, как можно осторожнее, вторая фаланга раздаётся всхлипом, Волков отвлёкся от члена, слишком сосредоточился. -Больно? Серёж, ты выдохни, всё хорошо. – он замирает, не двигается, даёт привыкнуть столько, сколько нужно, не давит глубже. -Стыдно. -Не боись, это же я. – на языке вертится какое-то глупое: «Твой Волков». – Я хоть раз тебя обманывал? -Нет. – ответ летит без раздумий. -Я обещаю аккуратно, ты только расслабься. – Олег свободной рукой немного разводит ноги, Серёжа действительно силится выдохнуть и успокоиться. -Горжусь. – палец толкается чуть дальше, все слова идут искренне и честно, сейчас это важно, важно действовать с особенной лаской. Губы смыкаются на головке, язык лижет по кругу, немного давит в уретру, пока палец подгибается к стеночку, начиная аккуратное движение. -Олег! – Серёжа громко вскрикивает за секунду до того, как в рот попадает сперма, Волков почти успел испугаться. Он отстраняется рукой продлевая краткое удовольствие, пальцем давит внутри, в скором темпе окончательно доводит. Разумовский неловко пищит и потряхивается закрывая лицо ладонями. Всё слишком быстро, слишком непонятно, слишком неожиданно. -Порядок? -Угу. – Парень оседает и мягчает проваливаясь в теплоту матраса. -Хочешь чего-нибудь? – Олег быстро вытирает сперму, кутает тело в плед, жмётся ближе, поглаживая бледную грудь. -Не уходи. – он так и не отнял рук от лица, стыдится. -Конечно, я буду рядом столько сколько тебе захочется, только.. -Только? – взволнованный голубой глаз сверкает между пальцев. -До туалета сбегать можно? Серёжа хихикает, шустро целуя любимого в щёку. -Можно. Спустя краткое время, Олег вновь укладывается рядом, с трепетом наблюдая за сонным лицом, рыжие волосы разметались по кровати, Серёжа выглядит спокойным и разнеженным, кутаясь в мягонький плед. -Как себя чувствуешь? – Волков интересуется не столько из любопытства, сколько из внутреннего трепета. -Всё ещё стыдно. -Да ну тебе. Нечего тут стыдиться. -Тоже мне, следующий ты на пальце кончать будешь. -Уверяю тебя, на руках любимого грех не кончить. – хмыкает Олег, заражая собственным смехом. Мужчины тепло хихикают, прижимаясь поближе. -А серьёзно? Ничего не болит? -Мне нравится твоя забота. -Значит болит? -Душа только если. -Дурак ты, Серый, а я ведь мазь купил, для души другое средство есть. Волков жмётся ближе, губами припадая к виску. -Люблю тебя. -И в правду хорошее средство.