Gangster in Love

Он тяжело дышал, оперевшись руками о колени. Капли пота градом катились по его лицу, шее и рельефному торсу, оставляя влажные дорожки на разгоряченной коже финальная тренировка выжала из него все силы. Мышцы приятно гудели от усталости, но вот внизу живота внезапно разлилось совсем другое, тягучее и жаркое чувство он закрыл глаза, перед внутренним взором тут же возник образ Да Кён, мысли о любимой девушке мгновенно разогнали усталость, сменяя её резким, удушливым возбуждением. Сан Пхиль рвано выдохнул. Ему не просто хотелось пить — он жаждал её присутствия прямо здесь и сейчас. Ухмыльнувшись своим мыслям, он достал телефон, сделал быстрое селфи своего полуобнаженного, влажного от пота тела и набрал короткое сообщение: «Лисичка, приходи. Мне нужна холодная вода!» Экран погас и прошла всего минута, как тяжелая дверь спортивного зала тихо скрипнула Сан Пхиль поднял голову на пороге стояла Да Кён, ней был легкий тканевый сарафан, украшенный яркими, словно расписанными вручную узорами, которые подчеркивали её изящную фигуру. Без лишних слов она залезла в свою сумочку, достала оттуда запотевшую бутылку ледяной воды и протянула её адвокату. — Держи, борец за справедливость, — с легкой улыбкой произнесла она, глядя на него из-под пушистых ресниц. Сан Пхиль сделал шаг вперед, но вместо того, чтобы взять бутылку, перехватил её тонкое запястье. Вода была ледяной, но её кожа — обжигающе теплой. Он потянул Да Кён, на себя, заставляя её тихо ахнуть и уткнуться ладонями в его горячую, мокрую от пота грудь. — Я просил воду, — хрипло прошептал Сан Пхиль, обнимая её за талию и прижимая к себе так близко, что между ними не осталось свободного пространства. — Но, кажется, теперь мне нужно кое-что погорячее. Да Кён, шумно выдохнула, чувствуя, как его желание буквально вибрирует в воздухе, и пальцы на бутылке сами собой разжались. Пластик с глухим стуком упал на резиновый пол зала, покатившись куда-то в сторону. Больше о жажде никто из них не вспоминал. — И чего же? — тихо, с лукавой усмешкой спросила Да Кён, снизу вверх взглянув на него. — Тебя! — выдохнул Сан Пхиль. Его голос прозвучал низко и властно не теряя больше ни секунды, он подхватил её под бёдра и в один широкий шаг пересёк раздевалку, она, едва успела вскрикнуть от неожиданности, как её спина мягко, но надёжно в печаталась в прохладный металл шкафчика для одежды. — Оппа, подожди… может кто-то войти! — взмолилась она, судорожно схватившись руками за его крепкие плечи. Её сердце бешено колотилось, а дыхание сбилось от опасной близости. — Никто не войдёт, лисичка, — Сан Пхиль хищно улыбнулся. Он запер дверь зала одним движением ноги, даже не оборачиваясь шкафчик за её спиной глухо звякнул, когда Сан Пхиль навалился на Да Кён, всем телом, полностью лишая её пространства для маневра его ладони скользнули вверх по её бедрам, бесцеремонно задирая легкую ткань разрисованного сарафана. Его кожа была горячей как огонь, а её — прохладной и нежной. Сан Пхиль подался вперед, вжимаясь в неё, Да Кён, почувствовала всю жесткость его желания через тонкую ткань белья терпение адвоката подошло к концу. Одним точным, резким движением он избавил её от последних преград. Да Кён, закусила губу, когда его пальцы коснулись её, проверяя готовность она уже была влажной и горячей от одного только его взгляда. Сан Пхиль хрипло застонал ей в губы, больше не в силах сдерживаться. Он приподнял её ноги, заставляя обвить ими свою талию, и резко, глубоким и мощным толчком вошел в неё до самого основания. — Ах!.. — сорвался со вздохом её крик, который Сан Пхиль тут же заглушил глубоким, требовательным поцелуем. Металлическая дверца шкафчика за спиной её, ритмично заходила ходуном под натиском его тяжелых, уверенных толчков. Зал заполнился звуками их тяжелого дыхания, шорохом одежды и глухими ударами, полностью отрезая их от внешнего мира. — Оппа… — судорожно выдохнула Да Кён, запрокидывая голову назад и упираясь затылком в звенящую металлическую дверцу. Этот шепот окончательно лишил Сан Пхиля остатков самообладания он двигался внутри неё мощно, глубоко и непреклонно, полностью подчиняя себе её ритм каждое движение все ещё больше заставляло Да Кён, плавиться в его руках, теряя связь с реальностью. Сан Пхиль наклонился ниже, накрывая её чувствительную шею чередой горячих, влажных поцелуев он спускался от самой мочки уха к хрупкой ключице, нежно прижимаясь губами к пульсирующей жилке, то резко, почти до боли прикусывая нежную кожу. Да Кён, шумно втягивала воздух сквозь зубы, крепче сжимая пальцами его влажные от пота, рельефные плечи. — Да Кён, лисичка… — хрипло выдыхал он ей прямо в кожу, чувствуя, как внутри неё нарастает сладостное, тугое напряжение. Его сильные ладони намертво зафиксировали её бёдра, направляя каждое движение и лишь ещё больше заставляя Да Кён, тонуть в чистом, концентрированном наслаждении. А вот шкаф металлический за её спиной ритмично, глухо содрогался, вторя каждому его мощному толчку, пока вся раздевалка заполнялась их прерывистым, рваным дыханием. Каждое новое движение Сан Пхиля становилось всё более резким и собственническим. Ощущая, как Да Кён, дрожит в его руках, он перехватил её бёдра крепче, приподнимая ещё выше. Её пальцы судорожно впились в его мокрую спину, оставляя едва заметные полосы на разгорячённой коже. — Оппа, я больше… не могу… — с трудом вытолкнула она из себя, захлёбываясь от лавины накативших чувств. — Не сдерживайся, лисичка, — хрипло приказал он прямо ей в губы, выбивая из неё последний контролируемый вздох. Сан Пхиль сделал несколько финальных, сокрушительно глубоких толчков Да Кён, громко ахнула, её тело прошила мощная волна оргазма, заставив внутренние мышцы судорожно сжаться вокруг него. Это окончательно сорвало тормоза у адвоката. С коротким, глухим рыком он вошёл в неё до упора и излился внутри жаркой, стремительной волной, намертво прижимая девушку к звенящему металлу шкафчика. Они ещё долго стояли так, тяжело и хрипло дыша в унисон. Сан Пхиль уткнулся лбом в её плечо, медленно приходя в себя, пока его сердце бешено стучало о её грудную клетку силы постепенно возвращались, оставляя лишь приятную истому и абсолютное удовлетворение. — Ты сумасшедший оппа! Сан Пхиль тихо, хрипло рассмеялся, её слова прозвучали для него как лучшая похвала он медленно отстранился, но не отпустил её полностью, бережно опустив её ноги на пол. Сон Мин слегка покачнулась — колени после такого напряжения её почти не слушались, и она упёрлась ладонями в его широкую грудь, тяжело дыша. — Сумасшедший, — согласился он, ухмыляясь и нежно убирая влажную прядь волос с её разгорячённого лица. — Но только от тебя, лисичка. Он наклонился и поднял с пола упавший сарафан, помогая ей поправить одежду, а уже затем аккуратно притянул её к себе, обнимая со спины. Сан Пхиль уткнулся носом в её макушку, вдыхая родной аромат, пока их бешеное сердцебиение постепенно приходило в норму. Раздевалка зала всё ещё хранила жар их недавней вспышки, и уходить отсюда им обоим явно не хотелось. — Кто угодно мог войти ты понимаешь? а что если здесь камеры? — они не работают! — уверен? — Уверен, — Сан Пхиль мягко улыбнулся и чуть сильнее сжал её в своих объятиях, успокаивая. — Лисичка, я же адвокат. Думаешь, я бы не проверил безопасность места, куда привожу свою девушку? Я лично отключил здесь всю систему записи ещё до начала тренировки. Он развернул Да Кён, к себе лицом и заглянул в её взволнованные глаза в его взгляде не было ни капли раскаяния — только бесконечная нежность и едва скрываемое лукавство. — Так что никто ничего не видел. Этот зал на ближайший час принадлежит только нам, — он наклонился и легко коснулся губами её кончика носа. — А если бы кто-то и попытался войти, дверь заперта на прочный засов. Расслабься. Да Кён, перевела взгляд на закрытую дверь, а затем снова на его довольное лицо сердце всё ещё ускоряло ход, но уже не от страха, а от осознания того, насколько всё было под его контролем. — Думаю после этого я точно забеременею! Он на секунду замер, и его ухмылка тут же сменилась выражением искреннего, глубокого удивления. Он внимательно вгляделся в лицо Сон Мин, пытаясь понять, шутит она или говорит серьезно. Внутри у него приятным теплом отозвалась эта мысль, и взгляд адвоката мгновенно потеплел. — Забеременеешь? — переспросил он, и на его губах снова заиграла мягкая, невероятно гордая улыбка. Он притянул её к себе еще ближе, укладывая свои широкие ладони ей на талию и чуть опуская их к животу. Сан Пхиль бережно прижал Да Кён, к своей груди, словно уже сейчас пытался защитить её от всего мира. — Ну, если у нас появится маленький лисёнок, я буду только счастлив, — тихо, но очень уверенно произнес он, целуя её в макушку. — Из меня выйдет отличный отец, вот увидишь а из тебя — самая потрясающая мама. Но если ты переживаешь, мы можем прямо сейчас заехать в аптеку, м? Да Кён, почувствовала, как вся её напускная тревога окончательно растаяла от его слов и этого надежного, согревающего объятия. — Думаю, так быстро не может! — Да Кён, тихо фыркнула, пряча улыбку у него на груди и слегка подтолкнув его в плечо. — Тем более, если повторить такое… — Можем, — мгновенно перебил её Сан Пхиль. Его глаза азартно блеснули, а руки на её талии сжались чуть крепче, недвусмысленно притягивая девушку обратно к себе. — Не здесь, оппа! — поспешно перебила она, заметив, как в его взгляде снова вспыхивает знакомый жар. Да Кён, выразительно покосилась на звенящие шкафчики, а затем на разбросанные вещи. — Моя спина больше не выдержит свидания с металлической дверью. Да и вода, которую я принесла, уже, кажется, нагрелась. Сан Пхиль громко рассмеялся, этот звук раскатился по пустому залу он послушно поднял руки вверх, сдаваясь, но ухмылка никуда не исчезла. — Ладно, ладно, лисичка, уговорила, — он наклонился, поднял с пола ту самую запотевшую бутылку, открутил крышку и протянул Да Кён, давая ей сделать первый глоток. — Поехали домой. Там кровать гораздо мягче, а душ — просторнее. Даю тебе пятнадцать минут на сборы, иначе я передумаю и закрою эту дверь изнутри ещё раз. Она быстро сделала глоток прохладной воды и, забрав свою сумочку, со смехом скользнула мимо него в сторону душевых, бросив на ходу лукавый взгляд. Сан Пхиль проводил её долгим, обещающим взглядом, чувствуя, что этот вечер дома будет очень долгим. Дорога до дома пролетела незаметно он вел машину уверенно, одной рукой удерживая руль, а второй крепко сжимая ладонь Да Кён, переплетя их пальцы. В салоне играла тихая музыка, но между ними все еще вибрировало то самое сладкое напряжение, которое началось в спортзале. Едва переступив порог квартиры, Сан Пхиль закрыл дверь и сразу же прижал Да Кён, к стене. Но в этот раз в его движениях не было прежней спешки — только глубокая, пьянящая нежность. Он бережно подхватил её на руки и перенес в спальню, опустив на мягкую, прохладную постель. — Обещал, что здесь будет мягче, — тихо прошептал он, нависая над ней и вглядываясь в её блестящие глаза. Да Кён, улыбнулась, обвивая его шею руками и увлекая в глубокий, неторопливый поцелуй. Теперь им никто не мешал, не нужно было думать о камерах, случайных прохожих или работе. Весь оставшийся вечер принадлежал только им двоим, и Сан Пхиль был намерен сдержать свое обещание «повторить» — столько раз, сколько его лисичка пожелает. После долгого и страстного продолжения в спальне, когда за окнами квартиры окончательно сгустились сумерки, Сан Пхиль и Да Кён, наконец выбрались из постели. Голод дал о себе знать, и адвокат решил взять всё в свои руки, устроив для своей лисички идеальный романтический ужин. Они не стали никуда ехать — домашний уют после бурного дня казался лучшим решением. Сан Пхиль зажёг несколько свечей на невысоком столике в гостиной, приглушив основной свет, отчего комната погрузилась в мягкий, интимный полумрак. На столе исходил паром лёгкий ужин: ароматная паста с морепродуктами, которую они на скорую руку приготовили вместе, смеясь и пачкая друг друга соусом, и нарезка из спелых фруктов в бокалах подмигивало рубиновыми искрами прохладное вино. Да Кён, сидела на мягком ковре, оперевшись спиной о диван. На ней была лишь просторная, мягкая футболка Сан Пхиля, которая едва доходила ей до бедер. Волосы после душа были слегка влажными и пушистыми, а на щеках всё ещё горел нежный румянец. Сан Пхиль сел рядом, притянув её к себе и усадив между своих ног так, чтобы она могла опереться на его крепкую, тёплую грудь. Он обнял её одной рукой за талию, а второй взял бокал, пригубив немного вина. — Ну как, лисичка, этот вечер лучше, чем спартанские условия в раздевалке? — с тёплой, сытой ухмылкой тихо спросил он, целуя её в обнажённое плечо. — Намного лучше, оппа, — Да Кён, повернула к нему голову и мягко улыбнулась, принимая из его рук кусочек сочной клубники. — Здесь хотя бы не звенят металлические двери, когда ты… увлекаешься. Сан Пхиль тихо рассмеялся, и этот низкий, бархатный звук приятно отозвался в её груди. Он забрал у неё бокал, поставил его на стол и, развернув Да Кён, к себе лицом, нежно обнял за щеки. Взгляд его тёмных глаз в мерцании свечей был полон такой искренней, глубокой любви, что у неё перехватило дыхание. — Я готов увлекаться тобой каждый день, в любом месте, — искренне произнес он, прежде чем вовлечь её в медленный, со вкусом вина и клубники, невероятно нежный поцелуй. Да Кён, ласково погладила он по руке, её взгляд в мерцании свечей стал удивительно серьёзным и нежным. — Оппа, я согласна, — тихо, но удивительно уверенно произнесла Да Кён, ласково погладив его по плечу. Сан Пхиль на секунду замер он отстранился, заглядывая в её блестящие глаза, и удивлённо приподнял бровь. На его губах заиграла лёгкая, непонимающая ухмылка. — На что ты согласна, лисичка? — спросил он, бережно притягивая её чуть ближе к себе. — Выйти за тебя, — ответила Да Кён, тепло улыбаясь и обвивая руками его шею. — И… стать мамой для нашего маленького лисёнка, о котором ты говорил в зале. Он застыл, всматриваясь в её лицо, словно проверяя, не послышалось ли ему в следующий миг его лицо озарила самая счастливая, гордая и ослепительная улыбка. Он крепко, до хруста вжал её в свои объятия, пряча лицо в её пушистых волосах. Ощущение того, что эта невероятная девушка теперь действительно станет его женой, заставило его сердце забиться в сумасшедшем, радостном ритме. — Ловлю на слове, будущая госпожа Бон, — хрипло прошептал он ей на ухо, а затем перехватил её губы в глубоком, бесконечно нежном поцелуе, скрепляя их самое главное обещание. Когда поцелуй закончился, Сан Пхиль не разжал объятий он продолжал держать Да Кён на своих коленях, бережно перебирая пальцами её мягкие волосы. Радость внутри него была настолько огромной, что адвокат, обычно такой красноречивый в суде, сейчас просто не находил нужных слов. — Я ведь теперь тебя никуда не отпущу, ты понимаешь? — тихо сказал он, утыкаясь лбом в её лоб. Его глаза в полумраке комнаты блестели от переполнявших чувств. — Завтра же подаём заявление. Никаких долгих ожиданий. Да Кён тихо рассмеялась, её ладони скользнули по его шее, согревая кожу. — Оппа, ты как всегда напорист. А как же кольцо? Ты собираешься вести меня под венец без кольца? — лукаво прищурилась она, напоминая о его поспешности. — Кольцо будет лучшим в Сеуле, лисичка, обещаю, — Сан Пхиль ухмыльнулся, в его взгляде снова промелькнул тот самый азартный огонёк он добавил. — Завтра утром мы разгромим наших противников в суде, а в обеденный перерыв я лично отвезу тебя к лучшему ювелиру. Он потянул её на себя, увлекая обратно на мягкие подушки дивана романтический ужин был окончательно забыт. В объятиях друг друга, согретые общими планами и взаимной любовью, они провели остаток этой ночи, которая стала началом их новой, общей жизни.

***

Да Кён проснулась от мягкого солнечного луча, пробравшегося сквозь занавески спальни и первое, что она почувствовала — это тяжёлую, но такую надёжную и тёплую руку Сан Пхиля, покоившуюся на её талии. Он спал рядом, уткнувшись носом в её плечо, и его ровное дыхание согревало её кожу. Да Кён замерла, боясь шевельнуться, чтобы не нарушить этот момент. На её губах сама собой появилась нежная улыбка. А ведь пару дней назад казался ей прекрасным сном — от его безумной, жаркой вспышки страсти в спортзале до того самого тихого, судьбоносного признания за ужином при свечах. Она перевела взгляд на своё запястье, которое он так крепко сжимал вчера, и внутри у неё снова разлилось приятное, щемящее тепло. Она действительно согласилась стать его женой. Она действительно станет госпожой Бон и ведь Да Кён аккуратно повернула голову, разглядывая лицо спящего Сан Пхиля без своей привычной дерзкой ухмылки и строгого адвокатского костюма он выглядел удивительно домашним и беззащитным. Ей безумно хотелось коснуться пальцами его растрёпанных тёмных волос, но она сдержалась, лишь плотнее прижалась к его широкой груди, вдыхая родной запах. В этот момент рука Сан Пхиля на её талии инстинктивно сжалась сильнее, притягивая её вплотную к себе. Он не открыл глаз, но его губы тронула сонная, довольная улыбка. — Доброе утро, будущая госпожа Бон, — хрипло, со сна пробормотал он, утыкаясь поцелуем в её макушку. Да Кён тихо рассмеялась, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете впереди их ждал сложный день, суд и обещанный поход к ювелиру, но прямо сейчас, в этой постели, весь мир принадлежал только им двоим. Сборы на работу превратились для Да Кён в настоящее испытание на прочность каждый раз, когда она пыталась застегнуть белую рубашку и аккуратно уложить волосы перед зеркалом, за её спиной, словно из ниоткуда, возникал Сан Пхиль. Его горячие ладони ложились на её талию, а губы принимались исследовать чувствительную кожу на шее, заставляя Да Кён шумно вздыхать и терять нить мыслей. С огромным трудом ей всё же удалось заставить его одеться и выйти из дома теперь они сидели в машине, Да Кён внимательно разглядывала Сан Пхиля со своего пассажирского сиденья. В строгом черном костюме-тройке, с идеально уложенными волосами и собранным, уверенным взглядом, он снова превратился в того самого грозного, непобедимого адвоката Бон. Но Да Кён знала, какой он на самом деле. Стоило машине остановиться на красном сигнале светофора, как Сан Пхиль повернул к ней голову и подмигнул, мгновенно разрушая свой строгий образ той самой дерзкой ухмылкой. — Волнуешься перед съемками, лисичка? — спросил он, перехватив её ладонь и поднося её к своим губам, чтобы оставить короткий поцелуй на тыльной стороне. — Ни капли, — честно ответила Да Кён, чувствуя, как рядом с ним уходит любой страх. — У меня лучший мужчина и переживать не зачем. Но я волнуюсь больше о другом оппа! — О кольце? — Сан Пхиль весело прищурился, трогаясь с места, когда загорелся зелёный. — Не переживай я уже созвонился с ювелиром, нас ждут сразу после моего закрытия процесса и твоих съемок и сегодня ты уйдешь из суда не просто победителем, а моей официальной невестой. Она была не просто девушкой известного адвоката — она сама была лицом популярного развлекательного шоу, за каждым шагом которого следили тысячи зрителей и папарацци. Любой неверный шаг, любой слух могли мгновенно оказаться на первых полосах таблоидов. Сидя на пассажирском сиденье, Да Кён поправила солнцезащитные очки и бросила взгляд в боковое зеркало, проверяя, нет ли за ними хвоста, она научилась давно этому её телефон на панели то и дело вибрировал от уведомлений: сценаристы присылали правки к вечернему эфиру, а менеджер напоминал о тайминге. — Знаешь оппа а ведь все будут в шоковом состоянии то что мы женимся! У нас ведь бывают ссоры из-за твоей ревности и контроля! Сан Пхиль лишь безмятежно улыбнулся, даже не поведя бровью он уверенно крутанул руль, сворачивая на подземную парковку, скрытую от посторонних глаз. — Зато какое примирения? — После которого мне приходится тканевым шарфиком скрывать твои засосы или же как — то тональным кремом закрывать следы! Сан Пхиль тихо, бархатисто рассмеялся, и этот звук заполнил замкнутое пространство салона машины. Он плавно затормозил в самом дальнем, глухом углу подземного паркинга, где их точно никто не мог увидеть, и заглушил мотор в полумраке его глаза опасно и азартно блеснули. Он отстегнул ремень безопасности, легко перемахнул через центральную консоль и навис над Да Кён, зажимая её в пассажирском кресле. Его большая, тёплая ладонь легла ей на шею, аккуратно приподнимая её подбородок. — Зато этот шарфик и тональный крем — отличный знак для всех остальных, что ты занята, лисичка, — хрипло прошептал он, и на его губах заиграла собственническая, дерзкая ухмылка. — Да, я ревнивый. И контролирую каждый твой шаг, потому что знаю, сколько мужчин смотрят на тебя через экраны своих телевизоров. Но разве тебе не нравится, как сильно я тебя жажду? Да Кён возмущенно фыркнула, пытаясь изобразить строгость, но её выдало прерывистое дыхание и то, как сильно забился пульс прямо под его пальцами. — Оппа, у меня прямой эфир через несколько часов! Если ты сейчас оставишь хоть один след, я… — Ты ничего не сделаешь, — перебил её Сан Пхиль, наклоняясь ещё ближе, так что его губы почти касались её уха. — Потому что ты сама любишь эти примирения. Настолько, что ведь была готова выйти за меня прямо в спортивном зале. Он медленно опустился губами к её шее, намеренно нежно прижимаясь к нежной коже, вновь заставляя Да Кён сладко зажмуриться и судорожно впиться пальцами в ткань его дорогого пиджака. Контролировать Сан Пхиля было бесполезно — если этот мужчина чего-то хотел, он забирал это без остатка, а её он хотел каждую секунду своей жизни. Да Кён едва сдерживала стон, когда его горячее дыхание опалило кожу она упёрлась ладонями в его широкую грудь, пытаясь вернуть остатки здравого смысла. — Оппа, прекрати, мы ведь в машине! — зашептала она, оглядываясь на затонированные стёкла, хотя на этой закрытой парковке VIP-зоны не было ни души. — Обещаю быть аккуратным, — пробормотал Сан Пхиль, но вместо того, чтобы отстраниться, его ладонь скользнула по её бедру, бесцеремонно приподнимая подол платья. Его поцелуи стали более требовательными он спустился от линии челюсти к ключице, и Сан Пхиль, намеренно дразня её, но зная её съёмочный график, действительно сдерживал себя, чтобы не оставить ярких следов на этот раз. Да Кён шумно выдохнула, сдаваясь под его напором и переплетая свои пальцы с его волосами её ревнивый, одержимый контролем адвокат снова забирал всё её внимание, заставляя забыть о камерах и продюсерах. Когда через десять минут Сан Пхиль всё же отстранился, его дыхание было тяжёлым, а ухмылка — абсолютно довольной. Он аккуратно поправил её платье, вернулся на водительское сиденье и достал из кармана влажную салфетку, чтобы стереть едва заметный след её помады со своих губ. — Ну вот, видишь? Никаких следов, — он подмигнул ей, поправляя свой безупречный пиджак. — А теперь пойдём ювелир нас заждался твоё шоу начнётся только через три часа, так что у нас есть время выбрать кольцо, которое подчеркнёт статус будущей госпожи Бон. Да Кён взглянула в зеркальце заднего вида, поправляя растрепавшиеся волосы щёки горели румянцем, но глаза блестели от счастья она сердито, но любя посмотрела на него: — Если из-за тебя я опоздаю на грим, ты сам будешь объясняться с директором канала. — С удовольствием, лисичка, — рассмеялся Сан Пхиль, открывая для неё пассажирскую дверь и подавая руку. — Пойдём. Переглядываясь в машине, Да Кён поправила перед зеркалом макияж, пока они стояли на очередном светофоре по дороге к телестудии. До начала её развлекательного шоу оставалось совсем немного времени. — Знаешь, оппа, а ведь все в конторе и на канале будут в шоковом состоянии, когда узнают, что мы женимся! — Да Кён лукаво покосилась на него. — У нас ведь постоянно бывают ссоры из-за твоей ревности и контроля. Сан Пхиль лишь безмятежно улыбнулся, даже не поведя бровью он уверенно крутанул руль, сворачивая на подземную парковку телецентра, скрытую от посторонних глаз обычных прохожих. — Зато какое примирение? — парировал он, глуша мотор. — После которого мне приходится тканевым шарфиком скрывать твои засосы! — возмутилась Да Кён, шутливо толкнув его в плечо. — Или же как-то тональным кремом закрывать следы перед самым выходом в эфир! Сан Пхиль тихо, бархатисто рассмеялся, и этот звук заполнил салон машины в Южной Корее папарацци не ходили за артистами и ведущими по пятам каждый день, устраивая слежку лишь изредка и ради действительно громких сенсаций. Но Сан Пхиль всё равно предпочитал уединение, когда дело касалось его женщины он отстегнул ремень безопасности, наклонился к ней и мягко, но собственнически перехватил её за талию, притягивая ближе к себе прямо на пассажирском сиденье его ладонь легла на её шею, бережно поглаживая кожу. — Обещаю сегодня быть аккуратным, лисичка, — хрипло прошептал он, обжигая её губы своим дыханием. — На этот раз обойдёмся без шарфиков но только потому, что у тебя скоро съёмки. Его поцелуй был медленным, дразнящим и глубоким, Да Кён судорожно выдохнула, чувствуя, как под его напором снова тает вся её напускная строгость. Её ревнивый адвокат Бон умел заставить её забыть обо всём мире всего за пару секунд когда он наконец отстранился, Да Кён быстро поправила блузку и заглянула в зеркало — щёки горели румянцем, но, к её облегчению, следов на шее действительно не осталось. — Ну вот, видишь? Всё чисто, — Сан Пхиль ухмыльнулся, выходя из машины и обходя её, чтобы открыть Да Кён дверь он подал ей руку, помогая выйти на прохладный бетон парковки. — Я довёз тебя в целости и сохранности. Иди на грим, а я подожду начала эфира. Вечером поедем выбирать кольцо, которое утрёт нос всем твоим завистникам. Да Кён крепко сжала его пальцы на прощание, благодарно улыбнулась и быстрым шагом направилась к лифтам телецентра, чувствуя невероятную поддержку за спиной. Спустя неделю суматоха вокруг их помолвки немного улеглась, и Сан Пхиль, как и обещал, освободил целый день от судебных заседаний, чтобы лично отвезти свою невесту в самый престижный свадебный салон Сеула для Да Кён, как для ведущей популярного шоу, это был особенный момент — ей хотелось выглядеть безупречно, но выбор платья оказался задачей не из лёгких. В просторном зале салона, залитом мягким светом и уставленном огромными зеркалами, Да Кён примерила уже несколько вариантов. Сан Пхиль сидел в глубоком бархатном кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, и с неизменным восхищением провожал взглядом каждый её выход. Но когда стилисты открыли тяжелую штору примерочной в последний раз, адвокат Бон замер, и его привычная дерзкая ухмылка мгновенно исчезла с лица. Да Кён стояла на невысоком подиуме в платье, которое выглядело как настоящее произведение искусства. Это был классический, но невероятно роскошный образ. Корсет платья и изящные длинные рукава были полностью выполнены из тончайшего, филигранного гипюра с замысловатыми цветочными узорами, которые мягко ложились на её кожу, подчеркивая хрупкие плечи и тонкую талию. От пояса вниз расходилась потрясающая пышная юбка из множества слоев легчайшего фатина, которая шлейфом ложилась на пол, создавая вокруг Да Кён королевский силуэт. Стилист аккуратно закрепила на её прическе длинную, прозрачную фату, которая струилась до самого низа, завершая этот сказочный образ. Да Кён робко взглянула на свое отражение, а затем повернулась к жениху, слегка закусив губу: — Ну как, оппа?.. Не слишком пышное? Для кадра это может быть… Сан Пхиль медленно поднялся с кресла, не отводя от неё потемневшего от нахлынувших чувств взгляда. Он подошел к подиуму, бережно взял её за руки, боясь повредить хрупкий гипюр рукавов, и посмотрел прямо в её глаза. — Ты выглядишь невероятно, лисичка, — тихо, с придыханием произнес он, и его голос прозвучал на удивление мягко. — Моя ревность сейчас взлетит до небес, потому что в день свадьбы все гости будут смотреть только на тебя. Но это платье… оно идеальное. Берем его. Да Кён облегченно и счастливо улыбнулась, глядя на то, с какой гордостью и любовью смотрит на неё её будущий муж. Главный выбор был сделан, и до дня, когда она официально станет госпожой Бон, оставалось совсем немного. Сан Пхиль не стал терять ни секунды пока Да Кён счастливо разглядывала себя в зеркале, он мягко отпустил её руки и подошёл к администратору салона достав свою неизменную чёрную карту, он уверенно положил её на стойку. — Мы берём это платье, — произнёс он тоном, не терпящим возражений. — А также фату, туфли, которые стилисты подобрали к образу, и все необходимые украшения. Оформите доставку прямо к нам домой, чтобы моей невесте не пришлось ни о чём беспокоиться. Да Кён, заметив это, лишь вспыхнула и покачала головой, но на её губах играла улыбка она уже привыкла, что её властный адвокат любит контролировать абсолютно всё, особенно когда дело касалось её комфорта. Когда они наконец вышли из салона, Сан Пхиль обнял её за талию, притягивая к своему боку. — Ну вот, самое сложное позади, — ухмыльнулся он, открывая перед ней дверцу машины. — Теперь моя лисичка официально упакована в лучшее платье Сеула. Поехали праздновать, я жутко проголодался, пока любовался тобой. На следующий день на телестудии Да Кён буквально порхала. Вся съёмочная группа развлекательного шоу заметила, что их ведущая выглядит невероятно счастливой, а её глаза блестят ярче, чем обычно. Она без умолку напевала под нос весёлые мелодии, пока стилисты поправляли ей макияж в гримёрной перед выходом в эфир. — Да Кён-а, ты сегодня просто светишься! — не выдержала её главный стилист, аккуратно укладывая локоны. — Влюбилась, что ли? Или рейтинги прошлого выпуска так порадовали? — И то, и другое, — загадочно улыбнулась Да Кён, рассматривая своё отражение в зеркале. Она намеренно оставила кольцо дома, чтобы не будоражить коллег раньше времени, но скрыть внутренний восторг после вчерашней покупки идеального свадебного платья было просто невозможно. В этот момент дверь гримёрной приоткрылась, и молодой помощник режиссёра робко заглянул внутрь, держа в руках огромный, роскошный букет белых пионов, от которых исходил умопомрачительный аромат. — Сонбэ-ним, это привезли для вас на стойку регистрации, — смущённо произнёс парень, передавая букет. Вся гримёрная тут же ахнула. Стилисты и гримёры зашептались, пытаясь разглядеть записку. Да Кён взяла маленькую чёрную карточку, спрятанную среди нежных бутонов, и раскрыла её. Знакомым, уверенным почерком там было написано всего несколько слов: «Удачного эфира, лисичка. Считаю часы до вечера. Твой Бон». Да Кён прикусила нижнюю свою губу, чувствуя, как к щекам приливает густой румянец её ревнивый адвокат не удержался от того, чтобы тайно не напомнить о себе даже на её работе. — Ого! Похоже, у нашей Да Кён появился очень серьёзный поклонник, — подмигнула гримёр, заметив её реакцию. — Ну-ка, колись, кто этот таинственный господин? — Это секрет, — лукаво ответила Да Кён, бережно откладывая букет в сторону и поднимаясь с кресла. — Но обещаю, скоро вы все о нём узнаете. А сейчас — пора в кадр! Она уверенно шагнула на съёмочную площадку под прицелы телекамер, зная, что где-то там, в своём рабочем кабинете, Сан Пхиль обязательно включит телевизор, чтобы полюбоваться своей будущей женой. Прямой эфир прошёл на одном дыхании. Да Кён блистала в кадре, заряжая зрителей своей невероятной энергией, а продюсеры за стеклом то и дело довольно кивали, глядя на взлетевшие рейтинги. Но как только загорелась табличка «Эфир окончен», вся собранность телеведущей мгновенно испарилась. Она быстро попрощалась с командой и практически бегом направилась в гримёрную, чтобы смыть сценический макияж и переодеться. Мысли о Сан Пхиле не покидали её ни на минуту. Спустя полчаса Да Кён уже спускалась на лифте на подземную парковку телецентра. Как только двери разъехались, она завернула за угол и сразу увидела знакомый матово-чёрный седан. Сан Пхиль не просто ждал её — он стоял у капота, небрежно оперевшись о него спиной. Пиджак от дорогого костюма был расстёгнут, верхняя пуговица рубашки ослаблена, а в руках он держал стаканчик её любимого холодного кофе. В полумраке парковки он выглядел чертовски привлекательно и опасно. Заметив её, адвокат Бон расплылся в своей фирменной, дерзкой ухмылке и оттолкнулся от машины. — Отличный эфир, лисичка, — низким, бархатным голосом произнёс он, протягивая ей напиток и перехватывая её за талию. — Правда, этот оператор слишком часто брал тебя крупным планом. Я едва сдержался, чтобы не приехать на студию прямо посреди трансляции. — Оппа, ты невыносим! — Да Кён тихо рассмеялась, упираясь ладонями в его грудь, но даже не думая отстраняться. — Твой букет пионов и так свёл с ума всю гримёрную. Стилисты до сих пор пытаются выведать, кто мой тайный спонсор. — Скоро узнают, — Сан Пхиль собственнически прижал её к себе ближе, наклоняясь и заглядывая в её блестящие глаза. — Пусть знают, что у главной звезды телеэкранов самый ревнивый адвокат в Сеуле. Ну что, поехали домой? Я соскучился. Да Кён лишь согласно кивнула, чувствуя, как от его близости сердце снова начинает ускорять ход, полностью смывая всю усталость после тяжёлого рабочего дня. Дорога до дома пролетела незаметно под тихий разговор и мягкий свет вечерних городских огней. Как только массивная дверь их квартиры захлопнулась, отрезая их от всего внешнего мира, Сан Пхиль аккуратно забрал из рук Да Кён сумочку и пустой стаканчик из-под кофе, отставив их на комод в прихожей. Не успела она и глазом моргнуть, как его сильные руки перехватили её за талию, и Да Кён оказалась мягко прижата спиной к входной двери. Сан Пхиль навис над ней, тяжело дыша, а его взгляд потемнел от накопившегося за весь день желания. — Наконец-то мы одни, — хрипло прошептал он, утыкаясь носом в её шею и вдыхая знакомый, сводящий его с ума аромат. — Больше никаких камер, операторов и чужих взглядов. Только ты и я. — Оппа, ты же обещал быть аккуратным, — с улыбкой напомнила Да Кён, обвивая его шею руками и запуская пальцы в его безупречно уложенные волосы, безжалостно руша идеальную прическу адвоката. — Завтра у меня утреннее совещание с продюсерами. — Я помню, лисичка, — Сан Пхиль дерзко ухмыльнулся, приподнимая её подбородок пальцами и заставляя взглянуть себе в глаза. — Обещаю целовать только там, где никто, кроме меня, не увидит. Но сдерживать себя ещё сильнее я просто не смогу. Ты сегодня в эфире была слишком прекрасна. Его поцелуй был собственническим, горячим и не терпящим возражений. Он буквально вжимал её в дверь, пока его ладони уверенно скользили по её спине, расстёгивая замок на платье. Да Кён тихо ахнула ему в губы, полностью отдаваясь этому сладкому напору. Её ревнивый и властный жених вернулся к контролю над ней, и прямо сейчас ей хотелось принадлежать ему без остатка. Сан Пхиль легко подхватил её под бёдра, заставляя обнять его талию ногами, и, не прерывая поцелуя, уверенно понёс Да Кён в сторону спальни, где их ждала долгая, полная страсти и нежности ночь.

Эпилог

День свадьбы известной телеведущей Да Кён и скандально известного, но лучшего адвоката Сеула Бон Сан Пхиля стал главным событием сезона. Территорию загородного отеля, где проходила выездная церемония, утопающую в белых пионах, охраняли так строго, словно здесь судили верхушку криминального мира. Но атмосфера внутри все же была далека от официальной. Да Кён стояла перед огромным зеркалом в комнате невесты. То самое платье из тончайшего гипюра с длинными кружевными рукавами и невероятно пышной фатиновой юбкой сидело на ней как влитое. Длинная фата струилась по полу воздушным шлейфом. Она перевела взгляд на своё кольцо с огромным бриллиантом, и сердце трепетно замерло сегодня всё было по-настоящему. В зале для гостей тем временем царил контролируемый хаос вся банда Сан Пхиля явилась в полном составе, изо всех сил пытаясь выглядеть респектабельно. Кван Су, нацепив безупречный, но непривычно строгий костюм, то и дело поправлял бабочку, которая, казалось, его душила. — Эй, Кван Су, не смей плакать раньше времени, испортишь общую фотографию! — громко шикнула на него старшая сестра Гым Хвана, Гым Джа. Она выглядела потрясающе в ярком традиционном ханбоке, хотя её фирменный командирский тон никуда не делся. — Нуна, я не плачу, мне просто пион в глаз попал! — буркнул Кван Су, преданно шмыгая носом. — Наш 형ним (старший брат) наконец-то женится… Кто бы мог подумать. Сам Гым Хван в это время солидно кивал головой, придерживая сестру за плечо, а остальные ребята из бывшей банды судорожно повторяли план: они пообещали Сан Пхилю, что если к Да Кён посмеет прорваться хоть один назойливый репортёр или безумный фанат её шоу, они «оформят ему юридическую консультацию» прямо на газоне. Когда зазвучала торжественная музыка, гости затихли. Бон Сан Пхиль стоял у алтаря в своем классическом черном смокинге он выглядел невероятно статно, собранно и уверенно. Но когда двери распахнулись и на дорожке появилась Да Кён, вся его адвокатская броня мгновенно осыпалась. Он смотрел на свою «лисичку» в пышном гипюровом платье так, словно в этом мире для него больше не существовало ни законов, ни судов, ни судей — только она одна. Да Кён шла к нему, мягко улыбаясь, а её взгляд лучился абсолютным счастьем. Кван Су на первом ряду всё-таки не выдержал и потянулся за платком, а сестра Гым Хвана довольно закивала, шепча брату: «Какая пара… Какая женщина! Сан Пхилю невероятно повезло» когда Да Кён подошла к алтарю, Сан Пхиль бережно взял её за руки, аккуратно поглаживая кружевные рукава. — Ты ослепительна, госпожа Бон, — тихо, так, чтобы слышала только она, произнес он, и в его глазах вспыхнул тот самый знакомый, собственнический и любящий огонек. — Твоя и только твоя, оппа, — прошептала в ответ Да Кён. Под оглушительные аплодисменты банды, возглавляемые победным криком Кван Су и одобрительным свистом ребят, Сан Пхиль притянул Да Кён за талию к себе и закрепил их союз глубоким, долгим и невероятно нежным поцелуем. Теперь они были связаны не только любовью, но и законом. И этот процесс адвокат Бон выиграл раз и навсегда. Шампанское лилось рекой, а праздничный банкет на открытой террасе отеля вовсю набирал обороты. Судебная банда Сан Пхиля, наконец-то расслабившись после официальной части, устроила настоящее шоу Кван Су, добравшись до микрофона на сцене, с бокалом в руке со слезами на глазах вещал на весь зал: — Наш хёним… он ведь всегда был как кремень! А теперь посмотрите на него! Тает как мороженое под солнцем, стоит госпоже Да Кён просто посмотреть в его сторону! Горько! Ребята из банды тут же дружно подхватили этот крик, оглушительно стуча вилками по бокалам. Старшая сестра Гым Хвана, Гым Джа, сидевшая за главным столом рядом с молодожёнами, весело рассмеялась и легонько толкнула Сан Пхиля локтем в бок: — Ну что, адвокат Бон, допрыгался? Твоя ревность теперь официально задокументирована. Видел бы ты своё лицо, когда Да Кён к алтарю шла — глаза как у голодного волка на свою добычу! Сан Пхиль лишь безмятежно ухмыльнулся, даже не думая отпираться он сидел, по-хозяйски закинув руку на спинку стула Да Кён, и его пальцы собственнически перебирали прозрачную ткань её фаты. — Нуна, я просто контролирую ситуацию, — парировал он, переводя свой потемневший, полный обожания взгляд на жену. — Моя жена сегодня слишком прекрасна в этом гипюровом платье её опасно оставлять без присмотра даже среди своих. Да Кён, чьи щёки слегка порозовели то ли от комплиментов, то ли от выпитого игристого, тихо фыркнула под столом и аккуратно наступила каблуком туфельки ему на носок. — Оппа, прекрати, на нас же все смотрят! Ребята из шоу завтра все эти шуточки на съёмочной площадке обсуждать будут. — Пусть смотрят, лисичка, — шепнул Сан Пхиль ей прямо на ухо, воспользовавшись тем, что Гым Хван отвлёк сестру очередным тостом. Его ладонь соскользнула со спинки стула ниже, уверенно ложась на её талию под пышными слоями фатина. — Ты ведь помнишь наше главное свадебное правило? Да Кён удивлённо приподняла бровья, поворачиваясь к нему: — Какое ещё правило? Мы такого не обсуждали. — Самое важное, — его губы тронула та самая дерзкая, обещающая ухмылка, от которой у неё по телу побежали мурашки. — Примирение после свадебных ссор — самое бурное. И сегодня нам никакой тональный крем и шарфики не понадобятся ближайшую неделю у тебя законный отпуск, госпожа Бон. Да Кён шумно выдохнула, чувствуя, как его пальцы слегка сжали её талию, напоминая, что банкет — это лишь красивая прелюдия к их первой брачной ночи она переплела свои пальцы с его рукой, крепко сжимая ладонь мужа, и лукаво улыбнулась. Этот сумасшедший, ревнивый и невероятный адвокат теперь принадлежал ей полностью, и она была готова к любым его правилам. Спустя без малого год после той шумной свадьбы, в одном из лучших частных родильных домов Сеула наступила звенящая, напряжённая тишина, которая резко оборвалась громким, заливистым детским плачем. Да Кён, абсолютно обессиленная, но бесконечно счастливая, полулежала на высокой подушке родильной палаты. Её волосы слегка растрепались, на лбу выступили мелкие капли пота, но на губах играла самая нежная улыбка в её жизни. Прямо у неё на груди, завернутый в мягкое тёплое одеяльце, лежал крошечный, сморщенный комочек — их сын. Настоящий маленький лисёнок, который унаследовал от мамы аккуратный носик, а от отца, как уже сейчас было видно, — густые тёмные волосы. Дверь палаты приоткрылась так тихо, словно её открывал не взрослый мужчина, а порыв ветра. На пороге стоял Сан Пхиль его привычный безупречный адвокатский костюм был слегка помят, верхняя пуговица рубашки оторвана, а галстук и вовсе остался где-то в коридоре — он мчался сюда прямо из зала суда, нарушая все мыслимые правила дорожного движения, едва получив заветный звонок. Сан Пхиль медленно, почти не дыша, подошёл к кровати на его лице, всегда таком уверенном и дерзком, читалось чистое, благоговейное потрясение. Он опустился на колени прямо у постели Да Кён, бережно накрывая своей большой ладонью её хрупкую руку. — Лисичка… — его голос, обычно громкий и властный, сейчас сорвался на хриплый, дрожащий шёпот. — Спасибо тебе. Ты совершила настоящее чудо. Да Кён слабо улыбнулась и перевела взгляд на малыша, который в этот момент забавно сморщил носик и тихонько крякнул. — Познакомься, оппа, — прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы радости. — Это твой сын твоя маленькая копия. Наш лисёнок. Сан Пхиль аккуратно протянул указательный палец, и крошечная, едва сформировавшаяся ладошка младенца тут же инстинктивно и на удивление крепко ухватилась за него. Этот жест окончательно сбил с адвоката Бона всю его спесь. На его губах появилась невероятно гордая, счастливая и тёплая улыбка, а в тёмных глазах блеснули непролитые слёзы. — Наш, — подтвердил он, наклоняясь и запечатлевая долгий, бесконечно нежный поцелуй на влажном лбу Да Кён, а затем осторожно касаясь губами пушистой макушки сына. — Обещаю, я защищу вас двоих от всего мира. Из меня выйдет чертовски хороший отец, вот увидишь. В этот момент за панорамным окном палаты послышался какой-то подозрительный шорох и приглушённый спор. Да Кён удивлённо приподняла бровь, а Сан Пхиль, мгновенно вернув себе привычный контролирующий взгляд, резко обернулся. Через стекло коридора они увидели всю свою сумасшедшую банду. Кван Су, прилипнув носом к стеклу, вовсю утирал слёзы огромным платком, Гым Хван солидно держал в руках гигантскую плюшевую панду, которая едва пролезала в двери, а его старшая сестра, Гым Джа, яростно расталкивала парней локтями, пытаясь первой разглядеть новорождённого наследника клана Бон. Да Кён тихо и счастливо рассмеялась, утыкаясь носом в плечо мужа их новая, семейная жизнь только начиналась, и теперь в ней появился самый главный человек, ради которого Сан Пхиль был готов выиграть абсолютно любое дело. Спустя еще пятнадцать минут Сан Пхиль не выдержал и, оставив Да Кён отдыхать с малышом, решительно вышел в коридор, чтобы утихомирить свою сумасшедшую группу поддержки и стоило тяжелой двери закрыться, как вся банда мгновенно окружила молодого отца. — Живой! Вышел! — громче всех завопил Кван Су, едва не выронив свой огромный носовой платок. Он тут же попытался броситься Сан Пхилю на шею, но наткнулся на строгий, предупреждающий взгляд адвоката. — Скажи мне, у него твои глаза? Он уже похож на защитника закона? — Тише ты, юрист недоделанный, всю больницу разбудишь! — Гым Джа ловко отвесила Кван Су звонкий подзатыльник, отчего тот обиженно затих. Она тут же повернулась к Сан Пхилю, и её боевой настрой мгновенно сменился широкой, гордой улыбкой. — Ну, колись, Бон Сан Пхиль. Как там наша Да Кён? Всё хорошо? Кого принесла-то? — Сын, — коротко, но с такой непередаваемой гордостью в голосе ответил Сан Пхиль, что его лицо снова озарила та самая счастливая, ослепительная улыбка. — Настоящий богатырь. Крепкий, волосатый и кричит так, будто уже готов зачитывать права обвиняемым. Гым Хван, до этого солидно стоявший в стороне и крепко сжимавший в лапах огромную плюшевую панду, довольно загудел и весомо опустил свою тяжелую руку на плечо друга: — Поздравляю, адвокат Бон. Теперь у нас в конторе официально появился наследник. Паблик-рилейшнз нашей фирмы взлетит до небес. — Да подождут твои рейтинги, Хван-а! — отмахнулась Гым Джа, бесцеремонно заглядывая через плечо Сан Пхиля на закрытое жалюзи стекло палаты. — Нам когда племянника-то покажут? Я уже и пинетки связала, и детские травяные припарки привезла. Да Кён нужно восстанавливать силы! — Скоро, нуна, скоро, — рассмеялся Сан Пхиль, чувствуя, как от этой привычной, шумной суматохи на душе становится окончательно тепло и спокойно. — Да Кён сейчас покормит маленького лисёнка, и медсестра разрешит вам зайти буквально на пару минут. Но если Кван Су начнёт там реветь и пугать моего сына — я лично выпишу ему ордер на выселение из офиса. — Я буду нем как рыба, хёним! Обещаю! — Кван Су судорожно зажал рот ладонями, преданно выпучив глаза. Сан Пхиль покачал головой, ухмыляясь, и вернулся в палату к своей новой, маленькой, но самой важной в жизни семье. Он знал, что впереди его ждёт ещё тонна забот, бессонные ночи и его собственная, утроенная ревность, ведь теперь ему придётся охранять покой сразу двух самых любимых людей на свете. Но глядя на то, как Да Кён бережно баюкает их спящего сына, он понимал, что это самое лучшее дело, которое он когда-либо выигрывал. Спустя три года жизнь в доме Бон Сан Пхиля заиграла совершенно новыми красками их старшему сыну, маленькому лисёнку Мин Джуну, исполнилось уже четыре года, и он вовсю ходил в элитный детский садик. А вот дома Сан Пхиля и Да Кён ждало новое, ещё более хрупкое чудо — их годовалая дочка, маленькая принцесса по имени Ын Со в этот тёплый вечер Да Кён только-только вернулась со съёмок своего развлекательного шоу. Она успела переодеться в домашнюю свободную футболку мужа и мягкие шорты, смыть плотный студийный грим и теперь баюкала малышку на руках. Ын Со, унаследовавшая от Да Кён огромные блестящие глаза и пушистые ресницы, тихонько сопела, уткнувшись маме в плечо. Мин Джун в это время солидно собирал конструктор на ковре, изредка поглядывая на младшую сестрёнку с высоты своего «старшего» возраста. Входная дверь тихо открылась в прихожую вошёл Сан Пхиль. В своём неизменном строгом костюме-тройке и с адвокатским портфелем, он выглядел безупречно, но стоило ему увидеть свою семью, как на его губах мгновенно появилась мягкая, тёплая улыбка. — Папа пришёл! — Мин Джун тут же бросил кубики и подбежал к отцу. Сан Пхиль ловко подхватил сына одной рукой, прижав к себе. — Привет, защитник как дела в садике? Никого там не засудил? — Я сегодня защищал девочку на площадке, как ты учил! — гордо отчеканил малыш. — Наш человек, — Сан Пхиль ухмыльнулся, опустил сына на пол и сделал шаг к Да Кён. Его взгляд мгновенно потемнел от привычной, собственнической нежности он подошёл вплотную, бережно обнял Да Кён за талию, стараясь не разбудить спящую дочку, и заглянул ей в глаза. — Привет, лисичка, — хрипло прошептал он, запечатлев на её губах долгий, глубокий поцелуй. Отстранившись, он ревниво сощурился, оглядывая её открытые плечи и ноги. — Видел сегодня твой эфир твой соведущий опять слишком активно жестикулировал рядом с тобой. Мне показалось, или он пытался поправить тебе микрофон? Да Кён тихо рассмеялась, качая головой рождение двоих детей абсолютно никак не повлияло на ревность её властного адвоката наоборот, теперь его желание контролировать и защищать выросло вдвое. — Оппа, он просто держал тайминг-карту, — с улыбкой шепнула она, укладывая голову ему на плечо. — Перестань ревновать. Вся страна знает, что я принадлежу самому грозному адвокату Сеула. К тому же, у нас уже двое детей, а ты всё ещё ведёшь себя как влюблённый мальчишка. — Я буду вести себя так всегда, — Сан Пхиль дерзко ухмыльнулся, аккуратно забирая спящую Ын Со из её рук. — Иди, отдохни с работы я сам отнесу дочку в кроватку и уложу Мин Джуна а потом… у нас наконец-то начнётся то самое примирение, по которому я скучал весь день в зале суда. И в этот раз, лисичка, я не обещаю быть аккуратным. — Оппа давай мы просто поспим в обнимку? Сан Пхиль на секунду замер. В полумраке спальни его тёмные глаза внимательно вглядывались в её красивое, но заметно уставшее после съёмок лицо вся его привычная дерзость и собственнический азарт мгновенно испарились, уступая место глубокой, щемящей нежности. Он тихо вздохнул и мягко улыбнулся ему безумно хотелось её, но благополучие и покой его лисички всегда были на первом месте. — Поспим в обнимку, — послушно согласился он, целуя её в тёплый лоб. — Прости, я совсем забыл, как сильно ты выматываешься на этих съёмках. Сан Пхиль быстро отошёл к детским кроваткам, аккуратно уложил сладко сопящую Ын Со, а затем помог Мин Джуну забраться под его одеяльце, поправив подушку. Малыш тут же сладко зажмурился, обнимая свою любимую машинку. Вернувшись в большую спальню, Сан Пхиль быстро скинул пиджак, ослабил галстук и избавился потом от строгого адвокатского костюма, оставшись в одних домашних брюках. Он забрался на просторную кровать к Да Кён и сильными, но удивительно бережными руками притянул её к своей широкой, тёплой груди. Да Кён с облегчением выдохнула, утыкаясь носом в его шею и вдыхая родной аромат дорогого парфюма и мыла. Его объятия были её самым безопасным и уютным укрытием в мире. Сан Пхиль укрыл их обоих большим мягким одеялом и переплёг свои пальцы с её рукой, собственнически прижимая девушку к себе так близко, что между ними не осталось свободного места. — Спи, моя лисичка, — тихо прошептал он ей на ухо, нежно перебирая её волосы. — Наш дом под надёжной защитой. Я рядом. Да Кён прикрыла свои глаза, чувствуя, как под его размеренное, сильное сердцебиение её окончательно уносит в глубокий, спокойный сон. Рядом со своим властным и ревнивым адвокатом Боном ей больше не нужно было быть сильной телезвездой — здесь она была просто любимой и счастливой женщиной. Утро в доме Бон Сан Пхиля началось непривычно тихо Да Кён проснулась первой от того, что в окно мягко заглядывало солнце и обнаружила себя всё так же крепко прижатой к широкой груди мужа. Тяжёлая, тёплая рука Сан Пхиля по-прежнему собственнически покоилась на её талии, удерживая её даже во сне. Да Кён слегка приподнялась на локте, стараясь не разбудить его, и ласково посмотрела на его лицо. Без своей привычной дерзкой ухмылки адвокат Бон выглядел удивительно спокойным и умиротворённым. Вчерашний вечер, когда он без лишних слов отказался от своего напора и просто убаюкал её в объятиях, заставил её сердце сжаться от новой волны любви к этому властному, но такому заботливому мужчине. Она аккуратно убрала непослушную тёмную прядь с его лба в этот же миг ресницы Сан Пхиля дрогнули. Он не открыл глаз, но его губы мгновенно тронула сонная, довольная улыбка, а рука на её талии сжалась сильнее, утягивая её обратно на подушки. — Куда-то собираешься, лисичка? — хрипло, со сна пробормотал он, утыкаясь носом в её шею. — Сегодня суббота. Твой директор канала останется без своей главной звезды, потому что я официально продлеваю твой домашний арест. — Оппа, мне никуда не нужно, — тихо рассмеялась Да Кён, переплетая свои пальцы с его волосами. — У меня выходной. Но нам пора вставать, скоро проснутся дети. Мин Джун обязательно прибежит требовать свои блины, а Ын Со… Договорить она не успела из детской комнаты донёсся весёлый топот маленьких ножек, и уже через секунду дверь их спальни с грохотом распахнулась. Четырёхлетний Мин Джун, таща за собой игрушечного робота, с разбегу запрыгнул на их огромную кровать, заставив матрас жалобно звякнуть. — Мама! Папа! Доброе утро! — звонко закричал малыш, устраиваясь прямо между ними. — Пойдёмте смотреть мультики! Там роботы спасают город! Из детской тут же послышался тонкий, требовательный лепет годовалой Ын Со, которая тоже проснулась от шума брата. Сан Пхиль тяжело вздохнул, открыл глаза и с напускной строгостью посмотрел на сына, хотя в его взгляде прыгали весёлые искорки. — Бон Мин Джун, кто разрешил тебе врываться в зал суда без стука? Ты нарушаешь личные границы главного адвоката и его подзащитной. Малыш ни капли не испугался он лишь дерзко, точь-в-точь как отец, прищурился и выдал: — Папа, закон на моей стороне! Мама обещала блины! Да Кён весело рассмеялась, глядя на этих двоих, после чего Сан Пхиль все же сдался, сел на кровати и, подхватив хохочущего сына под мышку, усадил себе на шею. — Ладно, защитник, твоя взяла, — ухмыльнулся он, переводя взгляд на Да Кён и его глаза снова потемнели от той самой горячей, собственнической нежности. — Но учти, лисичка: днём я полностью беру детей на себя. Только уже лишь вечером, когда они уснут ты сполна расплатишься за вчерашний спокойный сон. Никаких поблажек больше не будет. Да Кён вспыхнула под его обещающим взглядом, он серьезно говорил ей, Сан Пхиль, был же ведь лучшим и она счастлива улыбнулась ему, Сан Пхиль ревнивый, любящий, сумасшедший адвокат Бон всегда получал то, чего хотел, и она была абсолютно не против стать его главной «подсудимой» этой ночью. Да Кён сидела на кухне, уютно обхватив ладонями тёплую кружку с чаем, и смотрела, как Сан Пхиль усердно возится у плиты. Он уже успел закатать рукава домашней рубашки, открывая взгляду крепкие предплечья, и теперь с самым серьёзным видом — будто защищал невиновного в Верховном суде — переворачивал на сковороде румяные блины. Маленький Мин Джун крутился рядом, преданно заглядывая отцу в рот и пытаясь утащить первый готовый блинчик, а годовалая Ын Со весело лепетала в своём детском стульчике, размахивая пластиковой ложкой. Глядя на эту картину, Да Кён поймала себя на мысли, что внутри неё разливается абсолютное, звенящее спокойствие она была счастлива с ним рядом. Все эти годы её жизнь на телевидении была наполнена ярким светом софитов, фальшивыми улыбками, вечной гонкой за рейтингами и контрактами. Но здесь, за закрытой дверью их квартиры, со своим ревнивым, властным и безумно любящим адвокатом Боном, она наконец-то обрела настоящую гавань. Да, он часто ворчал из-за её слишком открытых нарядов на шоу, контролировал каждый шаг и до безумия ревновал к соведущим. Но Да Кён знала: за этой собственнической маской скрывается мужчина, который без раздумий перевернёт весь мир, если ей или их детям будет угрожать хоть малейшая опасность. Сан Пхиль, словно почувствовав её долгий взгляд, обернулся. Он ловко переложил последний блин на большую тарелку, ухмыльнулся своей фирменной дерзкой улыбкой и, подойдя к Да Кён со спины, нежно обнял её за плечи. — О чём задумалась, лисичка? — тихо спросил он, прижимаясь губами к её виску. — Если ты всё ещё переживаешь из-за того парня со съёмочной площадки, то зря. Кван Су уже собрал на него полное досье, просто на всякий случай. Да Кён тихо рассмеялась и, повернув голову, поймала его губы коротким, но бесконечно нежным поцелуем. — Я ни о чём не переживаю, оппа, — искренне ответила она, переплетая свои пальцы с его большой, тёплой ладонью. — Пока ты рядом, мне вообще ничего не страшно. В его тёмных глазах вспыхнул тот самый горячий огонёк, который когда-то, ещё в спортивном зале, навсегда связал их судьбы их история продолжалась, и с каждым днём их маленькая законная вселенная становилась только крепче. Завтрак незаметно перерос в ленивый и уютный субботний день. Ближе к полудню Сан Пхиль, как и обещал, полностью взял контроль над детьми на себя. Он расстелил посреди гостиной огромный плед, достал коробки с конструктором и вместе с Мин Джуном принялся возводить «неприступную крепость правосудия», пока маленькая Ын Со с весёлым лепетом рушила все их постройки, ползая рядом. Да Кён, устроившись в кресле с книгой, то и дело отрывала взгляд от страниц, просто чтобы полюбоваться ими. Сердце трепетало от нежности, когда она видела, как этот грозный, суровый в зале суда мужчина терпеливо позволяет дочке цеплять розовые заколки на свои идеально уложенные тёмные волосы. Сан Пхиль ловил её взгляд, шутливо хмурился, но в его глазах светилось такое безграничное обожание, что Да Кён каждый раз таяла. Время пролетело очень быстро после весёлого купания и сытного ужина дети, измотанные активными играми с отцом, уснули на удивление легко в детской комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным, спокойным сопением малышей. Да Кён вышла из детской и тихонько прикрыла за собой дверь. В гостиной уже горел только мягкий полумрак ночника. Сан Пхиль стоял у панорамного окна, глядя на огни ночного Сеула. Избавившись от рубашки, он остался в одних домашних брюках, и в приглушённом свете рельеф его крепкой спины и плеч выглядел невероятно притягательно. Услышав её шаги, он медленно повернулся его фирменная дерзкая ухмылка мгновенно исчезла, уступая место тому самому тёмному, глубокому и собственническому взгляду, который Да Кён знала наизусть. — Уснули? — низким, слегка хриплым голосом спросил он. — Да, оба, — едва слышно ответила Да Кён, чувствуя, как внутри мгновенно зарождается знакомое, сладкое напряжение. Он в два широких шага пересёк комнату, сокращая между ними расстояние его большие, горячие ладони легли ей на талию, бесцеремонно притягивая девушку вплотную к своему обнажённому, тёплому торсу. Да Кён судорожно выдохнула, упираясь ладонями в его грудь и чувствуя, как бешено стучит его сердце. — Ну вот и всё, лисичка, — прошептал он ей прямо в губы, обжигая их своим дыханием. — Мой контракт по присмотру за детьми на сегодня выполнен. Теперь ты полностью в моей юрисдикции. И, как я обещал утром, никаких поблажек не будет. Его поцелуй был властным, глубоким и требовательным, накопившим в себе всё то желание, которое он сдерживал весь день. Сан Пхиль легко подхватил её на руки, заставляя Да Кён крепко обнять его талию ногами, и уверенно понёс в спальню. В эту ночь её ревнивый адвокат Бон был намерен забрать всё её внимание без остатка, напоминая, что сколько бы времени ни прошло, она всегда остаётся его главной и самой любимой слабостью. Их брак действительно стал образцом того самого редкого счастья, о котором Да Кён раньше читала только в сценариях дорам, а Сан Пхиль — никогда не встречал в своей суровой адвокатской практике. Это была не просто семейная жизнь, а продолжение их ярких, живых и страстных отношений, где за каждым спором всегда следовало ещё более горячее примирение. Годы шли, но между ними не было и намёка на бытовую скуку. Сан Пхиль всё так же ревниво провожал её на съёмки, лично проверяя, чтобы вырезы на платьях телеведущей не были «слишком провокационными для мужской половины Сеула». Да Кён на это лишь лукаво улыбалась, зная, что за этим контролем стоит безграничная любовь и желание обладать ею одной. Она, в свою очередь, всегда оставалась его главным критиком и самой надёжной опорой, встречая мужа после сложных судебных баталий его любимым прохладным чаем и мягкими объятиями, в которых грозный адвокат Бон мгновенно становился домашним и любящим. Они научились идеально балансировать между своими ролями: днём они были успешными профессионалами, на которых равнялись миллионы, вечером — заботливыми родителями для Мин Джуна и маленькой Ын Со, а ночью, когда в доме засыпал последний ребёнок, они снова становились теми самыми страстными влюблёнными, готовыми сходить друг от друга с ума. Каждый день их брака доказывал, что они сделали самый правильный выбор в своей жизни и глядя друг на друга сквозь годы, они понимали, что их союз — это дело, которое они выиграли раз и навсегда.