~{The Lord of the blue flower}~

Мысли Зонтика были смешаны. Он смотрел на свою тарелку с едой, понимая что мог попросту отравиться. Он смаргивает первые слёзы. Трефа впервые накрывает такой сильной истерикой, ведь Зонт ни разу не позволял себе проявить слабость с момента осознания всей ситуации, держался до последнего, строя из себя самого безэмоционального человека на планете. Только сейчас шестой заметил что рядом с ним место Вару пустовало, как и место его короля, а так же правителя Фелиции. — Ребят… а куда Куромаку и Вару с Феликсом ушли?.. — Ты что, не слышал? — нервозно произнёс Пик. — Спокойно, Пиковый король, у него шок. Это нормально в таких обстоятельствах. — заступился Данте, а далее объяснил всё правителю Зонтопии. — Какого чёрта ты задумал Передоз?! Решил отравить Зонта? На кой чёрт?! Неужели уже что-то задумал?! — наступал на вальта черв другой валет. — Да не я это! Зонтик мой лучший друг, я уж больше поверю что это ты его отправил, чем кто-то другой! — Что? Ты решил меня сделать виноватым?! Я между прочем его спас! — Тихо! — прервал обоих трефовый король, массажируя виски, думая что делать, — Вы ведёте себя как дети. Феликс, немедленно проверь всех поваров и слуг что были ответственны за еду. Вару, ты говорил что пара твоих шпионов сейчас находятся рядом с Алебардом в Зонтопии. Не знаешь, он говорил что-нибудь подозрительное? — Я выхожу на связь со своими каждые две недели, в прошлый раз ничего подозрительного не было. — Допустим… ладно, надеюсь Феликс найдёт слова чтобы объяснить эту ситуацию. — сероволосый зашёл в зал и объявил о завершении праздника, объяснив всё то что теперь будет проводиться расследование. В целом, если бы не эта заминка — день получился бы замечательным… Все пришедшие клоны разъехались, кроме Вару, Зонта и Куромаку. Все кто остался были напряжены, это понятное дело. Все ждали пока четвёртый придёт с новостями… и он пришёл. Правда не один. Позади него шло двое стражников, держа под руки девушку, что усиленно пыталась выбраться: — Я же уже всё рассказала! — всхлипнула служанка, но всё так же находилась в руках стражи Фелиции. — Итак, я узнал кто и зачем пытался тебя отравить. И да, Вару, это был не я. — начал Феликс довольно непривычным, серьёзным тоном, позже обернувшись к девушке, — Не могла бы ты рассказать ещё раз то что рассказала мне? Только сейчас Зонт заметил за щеке преступницы кровавые следы. Должно быть нарцисизм его лучшего друга всё же решил проявиться спустя такое долгое время… — Меня подослал наш правитель… А…Алебард… сказал что у него для меня секретное задание… у-убить самозванца что притворялся нашим. п-правителем… Великим Зонтиком… — Это она про тебя. — усмехнулся Вару, и только услышав эти слова девушка подняла с пола глаза, чтобы взглянуть на того, кого она должна была отравить. Перед ней стояло трое правителей, но при виде одного из них сердце ушло в пятки, а мысли не могли связаться словами. Дыхание сбилось, ведь преступница поняла что перед ней настоящий Великий Зонтик. Это не самозванец как говорил их нынешний правитель, а настоящий… тот самый человек в честь которого возведены статуи в Зонтопии. На неё меланхолично смотрели два голубых омута. В этих глазах не было злости, брезгливости или каких-то эмоций вообще… спокойствие и немного печали. Именно таким она представляла себе правителя. Самозванка внезапно опустилась на колени: — Простите меня! Я п-правда не знала что всё так выйдет! Я действовала лишь потому что хотела защитить честь нашей страны… — Вопрос в другом, что теперь с ней делать? — вновь спросил четвёртый. — Может. отправить её обратно в Зонтопию? Передать их правителю чего-нибудь, а он уже сам разберётся что делать с неудавшейся шпионкой. — предложил Вару, закидывая одну ногу на другую. — Нет, не стоит… — наконец подал голос шестой, — Он уберёт её как ненужную свидетельницу, а я не хочу лишних смертей… Меланхолик видел что пятый клон хочет вновь сказать что-то едкое по поводу методов правителя Зонтопии, но учтиво воздержался от критики в присутствии обычной прислуги. — Я думаю стоит оставить её здесь, чтобы к Алебарду поступали ложные сведения и с девушкой ничего не случилось. Кстати… как тебя зовут? — продолжил трефовый валет. — Алана… — Феликс, ты не против если Алана останется у тебя на некоторое время? — Конечно, ради тебя, Зонтик, всё что угодно! Но моя стража всё равно будет приглядывать за ней. — Разумеется. К этому времени Куромаку уже покинул Фелицию, а чуть позже начало темнеть: — Вару, Зонтик, возможно вы бы остались у меня на ночь? Уже темнеет, да и сегодняшние дела затянулись… — Конечно! Как мы можем упустить такую возможность? — лелейным голосом протягивал пиковый, хитро поглядывая на червового, уже надеясь вывести того из себя, — Правда ведь, Зонтик? — К-конечно. — неловко улыбнулся шестой и снова переключился на шпионку из Зонтопии, — Алана, мы могли бы пройтись? Я бы хотел больше узнать о настроении в стране. — Да, разумеется Великий Зонтик! Эти двое вышли, оставляя тролля с блондином наедине. Зонт и жительница его страны шли по длинному коридору дворца, осматривая пейзажи. — Что сейчас происходит в моей стране? Я давно там не появлялся и знаю о ситуации немного. Как правит Алебард? — Ох… наш новый правитель. он. ввёл много новых законов дабы дисциплинировать народ… стало. больше бандитов. а кто недоволен правлением — сразу отправляется на смертную казнь… люди всё ещё молятся на вас, думая что вы. погибли от рук самозванца и возвысились к богам… все взывают к вам… — Возможно с ним работает кто-то ещё? — Я не знаю… но пару раз слышала как Алебард говорил с кем-то… с кем — понятия не имею… — Алана. если тебе не сложно, можешь рассказать о том как ты жила в Зонтопии? Мне было бы интересно послушать. — юноша улыбнулся своей собеседнице, искренне, мягко и так по-родному, словно они уже знакомы множество лет и девушка не пыталась его убить. — Когда я была маленькой, мои родители всё ещё занимались стройкой нашей величественной страны! Я жила как и все дети — играла, плела венки из цветов… когда подросла решила не останавливаться на молитвах, а действительно быть полезной стране и умереть за Великого Зонтика. Я поступила на службу во дворец, тогда меня принял Алебард. Позже когда пришло время восстания против «самозванца»… я была в такой ярости о том что честь нашего правителя была осквернена… ну а дальше вы знаете… — А как дела у народа? Тут девушка по-доброму усмехнулась: — Теперь в Зонтопии появилась мода на очки. «Вару» — мысленно подумал голубоволосый и тоже улыбнулся. — Я на самом деле так рада видеть вас… вживую! Жаль не могу никому сказать об этом… многие хотят чтобы правление вновь изменилось на прошлое… — Не волнуйся, скоро всё измениться. Ты обязательно увидишь это… Неожиданно глаза Аланы заблестели от слёз, а сама она улыбнулась, — Я надеюсь на это. — Ты плачешь? — забеспокоился трефовый валет, подойдя чуть ближе. — Ох. нет, это слёзы счастья. Я рада что у народа ещё есть надежда. Юноша аккуратно подошел к ней, и без капли смущения обвил руками женские плечи, прижимая жительницу Зонтопии к себе. Они так стояли пару минут, после чего меланхолик, чуть отстранившись, внимательно всматривается в глаза Аланы с улыбкой без капли язвительности, ведь это были искренние, теплые объятия которыми он хотел вселить в девушку ещё больше надежды на хороший финал. — Я конечно не хочу прерывать ваши обжимательства, но сейчас ты мне нужен Зонт. Оба отпрыгнули друг от друга. Позади собеседников стоял никто иной как правитель Варулэнда, язвительно зыркая на того кто сейчас проживает в его стране. — Вару? А. это срочно? — О, ещё как срочно мой дорогой! — пятый схватил парня за запястье и повёл за собой куда-то в сторону подальше от девушки. — Вару постой, не так быстро, я не успеваю! Наконец эти двое остановились, где не было ни стражи и вообще никого более. — Ты же лучший друг Передоза, можешь поспрашивать у него что-нибудь о Вероне? — О Вероне?.. А зачем это тебе?.. — Ну надо так. — разговор их прервал шум за соседней дверью. Очкарик тут же прислонился к двери, дабы подслушать, прижимая к себе шестого чтобы тот тоже слушал. — Вару, так делать не хорошо. — шикнул голубой. — Да ну тебя, самому то не интересно? За дверью сидели Ромео и Феликс, яро споря о чём-то: — Феликс, мы об этом не договаривались. Тем более ты должен был обсудить это со мной… — Ромео, я же твой друг и ты должен понимать что у меня нет задней мысли. Я лишь хотел поскорее завершить с делами. Думаю теперь ты сможешь вернуться в своё королевство, а ещё лучше — мы перестроим границы и соединим их, после разделим на провинции и будем править! — Это всё конечно круто, но почему ты не советовался со мной всё это время? — Прости, у меня не было на это времени и я хотел сделать тебе сюрприз! Ну, что на это скажешь? — Я не против… но Феликс, пожалуйста не делай так больше. Советуйся со мной относительно моей территории. Хорошо? — Да, да, да! Только подпиши один документик, это нужно для нашего союза! — Ладно. Вару и Зонт удалились с места, ведь разговор червовых подходил к концу и было бы неловко, застань они тут посторонних. — Интересно, что же Передоз задумал? — начал мыслить вслух тролль. — Он же сказал, объединение государств… — Нет, это не так. Слишком просто и наивно с твоей стороны думать так. Я уверен это подстава, но мы никому ничего не скажем! Ответа не последовало, что пятый счёл как согласие и молчание обо всей этой ситуации. — Я наверное к себе пойду… всё же так поступать не хорошо Вару. — Всё, иди давай, хватит нотаций.

***

В еще сонном утреннем мгновении, когда нули не отделяются от часовых стрелок и предрассветная тишина держится на волосок от повседневного шума, величайшее из светил с неподдельной великодушией выпрыгивает из горизонта. Небосвод, словно холст художника, заполнился палитрой огненных цветов рассвета, расписанный бескрайним поднимающимся солнцем. Царящая ранее статика мира вмиг была заменена движением. Где только что была пустыня молчания, ожило многообразие жизни — мелодия пробужденного мира. Город, трепещущий под влиянием пробуждающегося дня, готовится к своему утреннему маршу. Машины, недавно еще забытые и неподвижные, преобразовываются в жаждущих жизни механических зверей. Каждый двигатель перезвенел в единый монолог металла и огня, рождающего ритм стального дыхания. Они, как пульсы утреннего города, бросаются в пир неразберихи, зажигая улицы веселым блеском своих фар. Люди, снующие в путанице дневной суеты, идут по своим тропам. С печатью сонных глаз и вздыхающих улыбок они хлестают утренний воздух своим горячим дыханием, каждый направляется к своему назначению, несмотря на утомительную монотонность будней. Невзирая на стонущий городской шум, на каждом их лице можно прочесть отпечатки их ночных мечтаний. Дети, пылающие яркой, нетерпеливой радостью к новому знанию, поспешно разбегаются по улицам, ведомые школьными звонками. Учебники, подобные кирпичикам их грядущего мировоззрения, украшают их рюкзаки, а на лицах играет незыблемая вера в будущее. Корпуса университетов заполняются студентами, полными надежд и стремления. С небрежностью молодости и тяжестью знаний на плечах, они быстро шагают по коридорам вековых зданий, залитых тусклым блеском мягких люстр. Среди них — будущие философы, ученые, писатели и врачи, наделенные мечтами и смелостью, которую может дарить только молодость. И вот так, в юности утра, под светом солнца, мир просыпает от ночного сна и как гигантская скрипка, начинает играть свою повседневную симфонию жизни. День начинается — свирепый, любознательный, трепетный. Когда первые лучи солнца пробрались к лицу Зонтика, тот сразу распахнул свои глаза и улыбнулся. Вчера он общался с девушкой из его страны… хоть что-то родное и тёплое теперь поселилось в душе парня. Одевшись, трефовый поднялся с кровати и буквально через пару минут в дверь постучали: — Войдите. — ответил на стук шестой и в дверях увидел служанку что несла гостю завтрак. — С добрым утром господин, ваш завтрак уже готов! — улыбнулась блондинка, после чего ушла по своим делам. В Фелиции готовили хорошо, бесспорно… но нужно было подниматься и собираться в дорогу из страны. Выйдя из комнаты, голубой тут же увидел идущих к нему Вару и Феликса. Лица обоих выражали негодование и беспокойство. — Ребята?.. Что-то произошло?.. — в душу закралось беспокойство, а потом Зонт обратил внимание на бумажку в руках вальта пик. Подойдя ближе, тот бросил эту записку прямо в лицо правителю Зонтопии: — Читай Зонт, тебе это тоже знать полезно. — съязвил он. «Она была слишком болтливой. К сожалению, за такое придётся наказывать… ничего личного.» — Что… это?.. — Понимаешь… как бы тебе сказать Зонтик… — пытался мягко сформулировать свои мысли Феликс, пока его не перебил Вару: — Твою Алану утром нашли мёртвой на кухне. Ей вырвали язык и распяли на столе. — Что. — глаза шестого распахнуты, рот приоткрыт, тщетно пытаясь глотнуть немного спасительного воздуха. Тело мгновенно бросает в дрожь: холод и жар борятся в нём. Сердце бешено колотится в груди, словно это барабаны отбивали бешеный ритм. Мысли роятся в голове, одна страшнее другой. Нет, этого не должно было случится! Почему с ней?! По спине и лбу катятся бусины ледяного пота, парень еле стоит на ногах. Кажется, будто сейчас пол обвалится, и его утянет с обломками в бездну. Желудок скручивается в тугой неприятный узел. К горлу подкатывает рвотный рефлекс, который старается подавить юноша. Видя своего друга в таком состоянии, червовый приобнимает его, не давая упасть: — Спокойно Зонтик, дыши глубже… — Она не заслужила этого. — наконец тихо произнёс он. — Конечно не заслужила… Это не её вина и тем более не твоя! Во всём виноват Алебард… Пиковый смотрит на эту картину и непроизвольно вспоминает увиденное на кухне у четвёртого зрелище. А ведь он хотел найти что-нибудь секретное у Феликса, поэтому и пошёл на кухню. Вместо каких-то потайных ходов и бумаг что черв мог додуматься спрятать на дворцовой кухне тролль увидел приставленный к стене стол, а на нём была распята девушка… Та самая Алана что вчера мило общалась с Зонтом. Из её рта хлестала кровь, а язык и вовсе отсутствовал. В глазах жительницы Зонтопии до сих пор отражался тот самый ужас неизбежной и мучительной смерти, а на щеках засохщие слёзы и кровопоттёки. А в её уже холодной руке сжата записка. — Алебард всё продумал. Отправил с ней ещё кого-то из приближённых для наблюдения? — предположил версию очкарик, на что лишь получил усталые взгляды других вальтов. — Может и так… — вздохнул шестой чуть отойдя от своего лучшего друга и подойдя к Вару, — Вару. мы можем сейчас уехать? Я не могу больше думать об этом… Спасибо за приглашение Феликс. — кое-как выдавив улыбку попрощался с блондином трефовый валет.

***

Приехав в Варулэнд, Зонтик решил побыть один и попросил пятого не тревожить его. За это время меланхолик снова вернулся в свои покои, но за ним теперь тчательно наблюдал либо сам правитель Изумрудного города, либо его охрана. Сейчас шестой сидел на краю дивана, руки трясло, мысли связались в огромный клубок, перебивая друг друга, но масло в огонь все равно подливали. Осознание того, что смерть может быть за каждым углом, человек хрупкое существо, его может убить даже соль… От этих мыслей становится только хуже, юношу начинает трясти, тело не выдерживает, правитель Зонтопии падает на диван слезы начинают литься рекой, руки впиваются в волосы, хочется выбить из своей головы эти мысли, голубой кричит, нет сил думать о находящимся по соседству зелёном садисте, который может его услышать, его жизнь бесполезна, скоротечна и принимать это не хочется! Почему человек, существо находящееся на вершине пищевой цепи может умереть от укуса насекомого?! Такого просто быть не может, такое просто не возможно, природа просто издевается над всем этим миром! Это ужасно, болезненно, страшно… И иронично… Такие большие, сильные существа, которые считают себя богом могут умереть от маленького и хрупкого вируса… На замену крику пришёл смех, такой смех не услышишь на выступлении коменданта, нет, скорее его можно услышать в глубинах псих больниц, где под семью замками лежит пациент, которого боится весь персонал. Это его смех. Смех над слабостью высших существ, смех над собой, над смертью, над болезнями. Слезы все ещё льются по щекам, будто маленькие речки, только в них нельзя утонуть. В голове теперь стал вырисовываться образ Аланы, девушки что беззаботно жила в голубой стране до переворота и смены власти. Вот она, сидит на поляне и собирает цветы для венка в белом платье, смотрит своими добрыми глазами прямо в сердце трефового вальта и смеётся. А вот тоже она… как на зло сознание в этот раз решило поиздеваться над парнем и рисовало самые страшные картины в голове о том как Алану мучительно убивает какой-то неизвестный, отрезает ей язык и вбивает гвозди в руки, ноги и грудь бедной девушки что лишь стала жертвой обстоятельств. С этими мыслями слёзы с новой силой текли из глаз, а Зонтик даже не заметил как дверь в покои открылась и в помещение зашёл Вару. — Эй, Зонт, я тебе тут принёс кое-чего… ты чего плачешь? — пиковый захлопнул за собой дверь и подошёл к гостю, сев рядом на кровать. Казалось что так сильно шестой и не плакал никогда на людях. Всегда силён и может выстоять любое испытание и насмешку, тихо поплакаться в подушку и делать вид что всё хорошо, но сейчас, сидя на кровати, ему казалось что это всё не правда. Что это вовсе не он. Из холодной стены превратился в хрупкого котёнка который хочет зарыться в мягкую шерсть мамы ища в ней спасенье, коим сейчас выступало тело правителя Варулэнда. Трефовый даже не думал о последствиях и крепко обнял сидящего рядом тролля, прижимаясь как можно ближе, всё ещё плача тому в плечо. Шокированный таким порывом пятый обвил худую талию сидящего рядом парня. Носом же зарылся в его голубые, длинные и шелковистые волосы вдыхая запах какого-то особого травяного шампуня. Ощущая тепло, которого так не хватало, трефовый валет невольно закрыл глаза, ведь в руках что сейчас обнимали его буквально хотелось растаять, но слёзы как на зло не хотели прекращаться. — Это всё моя вина… из-за меня её убили… я не хотел чтобы это произошло! Почему из-за меня у всех вокруг проблемы? Зачем я вообще нахожусь здесь… я… Чужой палец лёг на не успевшие вновь раскрыться губы, остановив очередную реплику: — Тише. Передоз говорил правду, ты не виноват в смерти девчушки. Если действительно жаль её — в твоих интересах сделать её смерть ненапрасной. Отомсти Алебарду, заставь его почувствовать тоже что и ты с ней. — Вару. — Тихо. Я тебе успокоительное принёс. Думаешь я ничего не знаю о твоей психике? Знал что понадобиться рано или поздно, возьми. — валет протянул рядом сидящему пластину с таблетками, но дрожащие руки говорили всё сами за себя. Зонт даже не смог вытащить себе таблетку. — Блять. дай сюда. — очкарик выхватил из рук меланхолика успокоительное и вынув таблетку, отложил остальное в сторону, — Рот открой. — Ч-что?.. — сквозь слёзы и печаль треф почувствовал смущение, это что за просьба такая?.. — Рот говорю открой. Глухой что ли? И несмотря на смущение, голубоволосый подчинился, приоткрыл рот, куда в следующий момент садист вложил таблетку, позже придерживая стакан с водой, давая правителю Зонтопии запить. — Всё. Скоро пройдёт. — очкарик прижал голову Зонтика к груди, медленно поглаживая его волосы, — Спокойно. — Спасибо. — голубой иронично ухмыльнулся, — Почему в последнее время рядом со мной в трудных ситуациях именно тот, от кого помощи я ожидал в самый последний момент? Не мой король, не мой лучший друг сейчас рядом. — А я тебе говорил что эти двое — козлы, которым ты не нужен. — А тебе? — Чего? Шестой понял что сказал и стыдливо отвёл взгляд в сторону, — Прости, глупость сказал. не бери в голову. Я имел ввиду что сейчас единственный кто находиться рядом со мной — это ты, Вару… я ценю это. Спасибо большое. — Так. ты это… — на секунду валет пик тоже стыдливо отвёл глаза в сторону, — Без соплей тут. Мне уже пора по делам, а ты не плачь. — очкарик в последний раз провёл рукой по волосам собеседника и ушёл из покоев.

***

Солнечные лучи мягко проникают сквозь большие окна кабинета правителя Варулэнда, освещая ее тусклую обстановку. Очкарик медленно открывает глаза, ощущая тихое жужжание в ушах от легкого сна. Снова возвращаясь к реальности, он медленно выравнивается сидя в кресле. Сердце садиста наполняется чувствами смущения и ностальгии. В этот особенный момент он осознает, что пол жизни провёл в пустоте, где делил моменты с другими клонами. Ранее эта пустота — шумное и живое место, сейчас же — словно спящий гигант. В сотенной тишине, парень представляет, каким был этот день, глядя на чистые стены зелёного цвета, покрытые различными картинами и книгами. Улыбка неудержимо возникает на губах пятого, когда он вспоминает то как сегодня сидел в обнимку с трефом. Все это проникает в сознание, оживляя уставшее тело зелёного. Он втягивает воздух глубоко, наслаждаясь тишиной и трепетным ароматом в этом месте. Вару встает с кресла и прислоняет руку к стене, чувствуя ее холодный кирпич и небрежно пробегая пальцами по корочкам книг. Несколько из них уже полностью прочитал его меланхоличный гость, прося не выбрасывать их, если уж литература самому вальту пик не нужна… Воспоминания прерывает смешок позади. Кудрявый уже знает чей это голос и кто стоит позади. От этих знаний очкарику стало даже забавно: — А я знал что ты придёшь ко мне рано или поздно. — он обернулся. Позади стоял Джокер со своей недоброй ухмылкой. — Знал? Значит знаешь и причину моего визита? — Разумеется. Но прежде ответь, это ведь ты девочку на тот свет отправил? — Хм. проницателен как и всегда, Вару! — Даже не думай. Я знаю что ты решил поубивать нас всех через этого придурка Алебарда. Разве не прав? Первым замахнулся на Зонтопию чтобы манипулировать Алебардом, а для этого тебе выгодно убить Зонта? — Хм, ну не мне конечно. Это сделают за меня. — Хах. не боишься откровенностей? Так уверен в своей победе? — В нашей победе Вару, я ведь обещал что оставлю тебя в живых как моего лучшего друга! Мы ведь друзья, не так ли? — Пытаешься обмануть меня? Мастера лжи? Джо, жить с одним куском от всего мира в придачу… мне не хочется ради этого подставляться и подставлять остальных клонов. Слишком мелкая цена. Максимум что я за такое сделаю — не буду мешать тебе как и раньше, а так же не буду вмешиваться в твои делишки. Ты же помнишь наш уговор? В любом случае на моей территории ты не сможешь что-либо сделать. Договор то кровушкой подписан! Желание разбить череп этого наглого клона выражалось весьма агрессивно в голове тринадцатого. Какого хрена Вару использует против него то что сам Джокер хотел использовать в свою пользу? И всё же свои эмоции красный умел хорошо прятать, как и сейчас, на его лице всё ещё фирменная ухмылка не выражающая никаких злобных помыслов. — То есть… шестого ты мне не отдашь? — Неа. — Может есть то, что ты бы хотел взамен на него? Тут зелёный задумался, но после лишь расхохотался: — Нет, то чего я попрошу ты выполнить не в силах. За пределами Варулэнда — делай что душе угодно, но здесь… — он подошёл ближе к арлекину и взял его за ворот, — Не смей трогать ни Зонта, ни кого бы то ни было. — Ты знаешь что в любой другой ситуации я бы убил тебя? — О, ну конечно! Правда права на это не имеешь. Хех… Красный Джокер растворился в воздухе, будто бы его и не было здесь, оставляя пикового вальта одного со своими мыслями… «Нужно заставить Зонта таскать с собой хотя бы кинжал…» — первые мысли пришедшие в голову. Вару знает что Джокер придёт снова, к нему или нет — уже не важно… важно то что он будет приходить и уходить, оставляя позади себя кровавый след…