Охота Легавой

      Участковый, насупившись, наблюдал, как вскрывают дверь. Криминалисты топтались во дворике и переговаривались, оглядываясь. Ничто не указывало на то, что здесь скрывался маньяк. Заросшие травой тропинки укрывали розовые лепестки отцветающей яблони. В кустах сирени за домом трещали птички, занятые выуживанием пропитания из заросшего огорода.       Легавая прошла к подранной теплице и заглянула внутрь. С виду там давно уже ничего не сажали. У дома стояла пустая собачья будка, внутри затянутая паутиной. — Его мать умерла год назад.       Легавая повернулась от будки и увидела Софию, та переминалась с ноги на ногу, заглядывая в папку. — Наверняка это и стала причиной его безумия. Теперь никто его не контролировал. — Там открыли дверь.       Легавая поспешила в дом. Необходимо было увидеть всё до того, как эксперты что-то изменят в обстановке.       Участковый стоял в дверях, и покашливание Легавой игнорировал. Не страдая застенчивостью, она схватила его за плечо и развернула. Но он и сам уже спешил уйти, зажимая рот рукой. София посторонилась, пропуская его.       Легавая вошла в дом и выругалась. В большой комнате на стене висел скелет. И никаких сомнений в том, что это муляж, не было. На черепе паклей висели спутанные чёрные волосы. На полу у ног скелета лежал окровавленный кусок арматуры, плети и кляп, в виде красного шарика на ремешке.       Эксперты жались по углам, оттуда поглядывая на жуткий алтарь, и ждали.       Легавая, ругаясь себе под нос, подошла ближе, разглядывая скелет. Её внимание привлек таз, а точнее поблескивающая в нём железка. — Это что, капкан? — спросила София, выглянув из-за плеча Легавой. — Он реально псих! — Задумка у него интересная, — спокойно сказала Легавая и огляделась. За исключением алтаря комната была обычной, если бы не запущенный бардак и вонь, от которой эксперты зажимали носы. — Чем пахнет? — резко спросила Легавая, в упор глядя на Софию. Та пожала плечами и просто ответила: «Канализацией в основном».       Легавая кивнула и пошла к выходу. В прихожей была дверь, которая наверняка вела в туалет. — А здесь чем пахнет? — спросила Легавая, разглядывая чистый туалет и ванну. София добросовестно принюхалась и чихнула. — Хлоркой и сыростью. — Странно? — Очень. Квартира запущенная, а здесь так чисто. — Где участковый?! — крикнула Легавая, выходя в коридор. — Здесь я, — утирая рот салфеткой, к ней подошёл участковый. — Подвал в этом доме есть? — Думаю да. — Я думаю, он на кухне, — сказала София, кивнув в сторону кухни, как раз напротив ванной.       Не заставляя себя ждать, мимо них прошёл один из экспертов в перчатках и, осторожно свернув половик, открыл дверь в подвал. Оттуда раздалась настолько сильная вонь, что даже Легавая прикрыла нос.       К изумлению Легавой София обошла отпрянувшего эксперта и нагнулась, заглядывая вниз. Она что-то сказала и вытащила из кармана телефон, включила на нём фонарик и присела, осветив внутрь. — Герда, нам нужна скорая! — София обернулась на идущую к ней Легавую. Глаза её блестели азартом. — У нас есть свидетель! — Я вызову, — буркнул участковый и выскочил на улицу, сходу вытаскивая телефон.       В дверях на кухню столпились эксперты в ожидании разрешения. Все уже были в респираторах.       Легавая наклонилась, глядя на то, что ей высвечивала фонариком София, и выругалась. В подвале связанная по рукам и ногам лежала обнажённая женщина. Серая грязная кожа обтягивала кости, казалось, что жертва была мертва, но были видны её глаза. Она смотрела на свет, редко моргая. Её рот перетягивала верёвка. — Кто там с фотоаппаратом, подойди и сделай снимки, — распорядилась Легавая, оттаскивая за плечо Софию. Та послушно отошла и задумчиво огляделась. Эксперт делал снимки, пока не приехала «скорая». К жертве никто не прикасался. — Заметила, какой цвет волос у жертвы? — спросила Легавая у Софии. Жертву, освобожденную от веревок, загрузили в машину. Кроме крайнего истощения она была невменяема. Фельдшеры буквально послали в ад Софию, которая подошла с расспросами и уехали. — Такой же, как и у скелета на алтаре, — с готовностью ответила София и добавила, — Я уверена в том, что скелет принадлежит его матери. — Очевидно. Подожду заключения Сары, — Легавая ухмыльнулась и покачала головой. — Наверняка она нам расскажет что-то интересное.       Легавая мерила шагами допросную, прикидывая, как проведёт допрос и что может ей отвечать подозреваемый. София сидела за столом, листая документы по делу. — Странно, что он убивал клиентов, но не всех проституток похищал. А только одну. — Может, брал только тех, кто походил на его мать, — Легавая замедлила шаг и развернулась к Софии. — Слишком чистая ванная меня заставляет думать, что в ней он разделывал трупы прошлых жертв. — Выяснить, куда девал трупы, — записывая в блокнот, сказала София и посмотрела на Легавую. — Интересно, сколько их вообще. — Вряд ли много. Хм… — Легавая нахмурилась и потрясла кистью, словно ушибла её. — Странно. Все убийства были со свидетельницами. Выходит, он похищал проституток отдельно? Или есть пропавшие без вести, которые также были убиты в его доме? А зачем менять почерк? — Если станем брать в расчёт, что он начал после смерти матери, — София умолкла и уставилась на ручку. — Жертв может быть сколько угодно. Нужно поднять всех пропавших мужчин и проституток, хотя бы за последний год в Хугорме и окрестностях. — Проституток будет очень много. И не все из них окажутся убитыми нашим подозреваемым. — Это точно. Они и дети пропадают чаще всего. Ну что? Готова погрязнуть в этом болоте? — Легавая спрашивала с задором и насмешкой, но впилась в Софию пристальным взглядом.       София сняла очки, потёрла переносицу и, вернув их на место, ответила: «Это моя работа. А я тот ещё трудоголик». — Отлично!       Дверь в допросную открылась, и в неё пихнули Игоря, закованного в наручники. Он хмуро глянул на Легавую и, задержав взгляд на Софии, сел за стол, протянув скованные руки перед собой.       Конвойный приковал его к столу и, коротко взглянув на Легавую, вышел. — Может всё-таки снимите наручники? — Нет, — Легавая покачала головой и с показным сожалением добавила, — Мы всего лишь две слабые женщины и опасаемся за свою безопасность.       София вздёрнула брови, глядя на Легавую. Но та невозмутимо смотрела на подозреваемого. — Итак, Игорь, мы провели обыск в вашем доме, и вы знаете, что мы там нашли. Думаю, говорить, что вам подкинули это всё, вы не станете. Как и косить под сумасшедшего. Давайте. Чистосердечное признание смягчает наказание. — Наказание? А за что меня наказывать?       София посмотрела на молчащую Легавую и в растерянности уставилась на подозреваемого. Тот пошевелился, пытаясь устроиться поудобнее, но наручники не дали. Состроив высокомерное выражение лица, он ухмыльнулся и стал рассказывать: «Да. Всё как-то само получилось. Шёл по улице вечером после похорон матери. И понял, что сейчас приду в пустой дом и так стало грустно. Я и решил погулять подольше и забрёл на ту проклятую улицу».       Лицо Игоря растянулось в оскале, он весь скривился и продолжил чуть тише: «А там увидел её!» — Кого? — одновременно спросили Легавая и София. — Свою матушку. Точнее её копию, помолодевшую лет на тридцать. Как же она была хороша тогда! — Сразу завела тебя? — спросила Легавая, подмигивая. — Ещё и спровоцировала своим поведением. — Именно так! Да она меня насильно потащила с собой! Я привёл её к себе и… — Сделал то, что хотел сделать с матерью, — продолжила Легавая понимающим тоном. Преступник даже воспрял духом. — Именно! Я посадил её в подвал, и она стала моей! Только моей! — И тебе не пришлось её ни с кем делить, — продолжила Легавая и вздохнула. — А что потом? Почему ты её убил? — Нет. Я её не убивал. Она сама, — Игорь поморщился и, сцепив руки в замок, уставился на Софию. — Я не знал, что она была наркоманкой. У неё началась ломка, и она постоянно кричала… Это было невыносимо. Моя мать никогда не кричала. Никогда.       В допрос вступила София и, наклонившись вперёд, она заговорила вкрадчивым голосом, глядя в глаза Игорю. — Ваша мать не просто занималась сексом с мужчинами. Она позволяла им делать с собой всякое… — О даа… — Игорь задрожал и, прикрыв глаза, продолжил, — Они избивали её плетями, душили и прижигали сигаретами её нежную кожу, а ей всё нравилось. Как она стонала от удовольствия и текла, как похотливая сука! — Ты это всё видел? — спросила Легавая, потеряв маску доброй и понимающей. Игорь не заметил этого. Он всецело отдался воспоминаниям. Его глаза затуманились, дрожь колотила сильнее.       София, не говоря ни слова, наклонилась и заглянула под стол. Когда она выпрямилась, Легавая заметила, как скривились её губы. Она едва сдерживала отвращение. — Подглядывал за ней. А она думала, что я сплю. Это было бесподобно. Иметь такую власть над ней. — Ты делал подобное со своей матерью? — спросила Легавая.       Игорь вернулся в реальность и насмешливо посмотрел на Легавую. — Конечно же нет. Такой послушной и развратной она была только с клиентами. Днём со мной превращалась в строгую и набожную. Она правда думала, что я не знаю её грязные секреты. Не знаю, какая она на самом деле. Она всегда наказывала меня поркой за плохие оценки и драки в школе. А мне это даже нравилось. Но я мечтал отобрать от неё ремень и избить её. Я постоянно представлял, как она будет ползать у меня в ногах и молить как их. — Скольких проституток ты держал у себя? — спросила Легавая, с трудом сдерживаясь, чтобы не пристрелить сидящего перед ней выродка. — Разве это важно? — с неохотой спросил Игорь. — Для твоей же пользы. Ну, знаешь, чем больше тем лучше. — Десять. Всего их было десять. — А куда девал останки? — спросила Легавая, готовясь к главному вопросу. — Разрезал на куски и вывозил на кладбище ночью. Закапывал их в могилу матери, — Игорь захихикал и добавил, — Она всё равно пустая стоит. — Как вывозил? У тебя ведь машины нет, — спросила Легавая, а София побледнела, пряча руки под стол. Она заломила пальцы в ожидании конца допроса. — На общественном транспорте, — глядя на Легавую, как на идиотку, ответил Игорь. — Как все нормальные люди. — Значит, десять убитых, — уточнила Легавая и, получив утвердительный кивок, спросила, — А как же десять убитых мужчин? Ты про них ничего рассказать не хочешь?       Игорь побледнел и замотал головой. София посмотрела на Легавую. Та усмехнулась, терпеливо ожидая, когда подозреваемый заговорит. — Ну что ж ты так? Ты похищал проституток, чтобы играть с ними, а их клиентов убивал, чтобы что? — Я не убивал их! Я никого не убивал! Они все сами! — Ну, да. Ты просто держал их в подвале и истязал, а их клиентов бил куском арматуры, пока они не превращались в фарш. А потом начал их резать и душить. Почему сменил способ? Появились иные фантазии? Понял, что тебя привлекают не только беззащитные женщины? Что потом, Игорь? Ты стал бы запирать в подвале и мужчин для своих игр?       Игорь уткнулся лицом в стол и замычал. София с недоумением посмотрела на него, а потом на что-то записывающую Легавую. — Вижу, нормально с тобой разговаривать смысла нет. Думаю мне стоит поручить допрос моим более опытным коллегам, — Легавая повернулась к Софии и кивнула ей на дверь. — Иди писать отчёт о допросе. Я скоро подойду.       София спешно вышла за дверь и наткнулась на троих патрульных. Они сняли свои форменные куртки и натянули на головы маски. Но её пропустили, и один даже подмигнул.       Только София скрылась за поворотом, как они вошли в допросную. — Молчит, гадёныш, — сказала Легавая, собирая со стола папку. — Признаётся, что похищал проституток, но про остальное молчит. Надеюсь, у вас получится лучше.       Патрульные обступили Игоря. Тот затрясся, озираясь на парней. — Надеюсь, ты начнёшь говорить до того, как станешь калекой, — бросила Легавая и вышла за дверь. До неё донеслись звуки ударов и скулёж. Эти ребята знали своё дело, и уж за убийство одного из своих сделают всё в лучшем виде.       Легавая вернулась в свой кабинет, раздумывая, что приготовить на ужин. Её выбор пал на заказ еды из ресторана. Закрытие дела стоило отметить и получше, но стоит почтить память Джеймса.

***

      Сильный ветер задувает под одежду, но я не чувствую этого. С каждым разом входить в режим охотника всё легче. Захожу в тупиковый переулок. Воняет здесь невыносимо. Мне навстречу метнулась кошка и исчезла на улице. Замираю и прислушиваюсь. Обычный городской шум. И писк. Крысы? Что-то шуршит рядом, попискивая. Отвлекает и сбивает. Включаю фонарик на телефоне и с его помощью ищу проклятую крысу. Мелкая тень убежала за ящик. Отодвигаю его ногой и вижу крошечного, грязного и ужасно тощего котёнка. Он пялится на меня круглыми голубыми глазками. Такой беззащитный и испуганный. Осторожно глажу пальцем его по голове. Кажется, это его успокоило. Убежать не пытается. Беру его в руку. Он свободно помещается в ладони. Этот комок мелко трясётся. Замёрз, видимо. Расстёгиваю куртку и прячу его за пазуху от ветра. Нужно поскорее домой. Согреть и накормить. Стараясь не испугать, кладу его во внутренний карман и застёгиваю куртку. В этом кожанка имеет плюсы. Плотно облегая туловище, она не даст ему выпасть. Жаль, я не на машине.       Быстро добираюсь до дома, нарушив пару правил дорожного движения. Ай, да сегодня не до них.       На одном дыхании взлетаю на свой этаж и вваливаюсь в квартиру. Котёнок копошится. Осторожно достаю его.       Держа мелкого на ладони, открываю холодильник. Утром молоко ещё было. Наливаю его в ковшик и ставлю на плиту. Теперь нужно устроить ясли. Коты любят коробки? Отлично. У меня как раз есть новенькая коробка из-под обуви. Мои знания о котах основаны на шутках из интернета. Да…       Устилаю коробку полотенцем и кладу туда котёнка. Он ползает по коробке и тихо попискивает. Проверив температуру молока, я наливаю его в крышку от банки. Ставлю её в коробку и переношу котёнка к ней. Он стоит пару секунд и уходит прочь. Фыркаю от смеха и возвращаю его. — Ну если слепой, то хоть нюхай, — держу его у молока, но бесполезно. Ищу спасения в интернете, перед этим макнув его в молоко, но это бесполезно — он не понимает. Теперь бродит по коробке и попискивает. Интернет советует кормить его со шприца. Я ж не нарик! У меня такого нет. Смотрю на часы. За полночь. У нас есть круглосуточные аптеки, но продадут ли без рецепта шприц?       Тут вспоминаю, что у меня был шприц для сиропа от кашля. Аптекарь по ошибке продал мне детский сироп.       С его помощью мне удаётся накормить малыша. Глажу его раздувшееся брюшко. Вроде сыт. Попутно я читаю статью об уличных котятах. А в смысле это также признак наличия глистов?!       Только теперь до меня доходит, что маленький бродяга может быть домом для кучи разных паразитов. Его это не сильно беспокоит, и он снова залезает на мою ладонь. Кажется, заснул. Мне сон не идёт. Сижу и одной рукой составляю список завтрашних покупок. Но сначала к ветеринару! Пишут, что шансов выжить у него очень мало. Придётся использовать всё что есть. До утра ещё часов пять. А моя голова уже забита информацией о котятах.       Просыпаюсь от того, что меня едят, ну или отчаянно пытаются. Укусил, будто ужалил. Бодрит лучше будильника. Кажется, он проголодался. И в туалет уже сходил. Прелесть. Ставлю греться молоко и разминаю затёкшую спину. Уф, тяжело-то как. Этот кошкин сын всерьёз взялся за штурм бортиков коробки. Вижу его глаза и крошечные ушки. С громким «Миу!» он падает назад. И снова лезет. Упорный.       Теперь кушает сам. Любуюсь маленьким озорником. У него такая пушистая серая шерстка с жёлтыми пятнышками. Оставляю его завтракать и звоню ветеринару, а затем в прокат машин. Без машины не обойтись.       Визит к ветеринару меня сильно озадачил и дал два списка, один в ветеринарную аптеку, другой — в зоомагазин. К обеду мы уже дома и разбираем покупки. Котёнок бегает по дому и шуршит в пакетах. Когда все разложено и устроено, я выдавливаю в его миску немного паштета для котят и ставлю перед ним. Проблем с кормлением не возникает. Мелкий съедает всё, и я несу его в лоток. Там он некоторое время шебуршит в наполнителе и уходит, гордо задрав хвост.       Беру его с собой на кровать. Он ходит рядом и устраивается у моей шеи под подбородком. И там быстро засыпает. Я осторожно, стараясь не шевелиться, беру электронную книжку и читаю. Придётся ждать, пока не проснётся. Хм, а сколько спят котята?