Цена силы

На фоне черного провала окна стояла фигура. Музыкант нервно курил, всматриваясь в ночное небо. Из-за туч на него злобно скалилась полная Луна. Затушив очередную сигарету, он невесело оскалился ей в ответ и достал новую. Глеб много раз просил директора группы не ставить концерты на полнолуние, но в этот раз избежать накладки не получилось. Ещё пара затяжек и виски неприятно сжало. Самойлов младший всегда носил с собой две пачки сигарет: самые неприкосновенные вещи даже для товарищей по группе. Так что никто не был в курсе, что во второй пачке лежало отнюдь не курево. И сейчас как раз подходило к концу время, когда можно было обойтись первой. Пара движений и игла больно вошла в вену. Самое привычное действие всё так же доставляло дискомфорт. Уже сколько? Больше двадцати лет, одно и то же: свободу своей сути он даёт не больше пары раз в год, а от постоянного контроля, даже эти редкие моменты приносят скорее боль с долей облегчения, чем былое удовольствие. Всё остальное время, особенно в полнолуние, приходится колоть блокаторы в виде гремучей смеси из седативных и нейролептиков: они только на время подавляют ту, другую сторону, но не могут убрать полностью. Из-за блокаторов даже регенерация перестала работать должным образом, а в купе с тем, что Глеб регулярно травит свой организм сигаретами и выпивкой, появились седина и морщины - вещи абсолютно не свойственные таким как он. Когда он говорил, что Агата распалась из-за мужчины, он ни чуточки не врал. Вот только до сих пор не смог определиться из-за кого именно: Вадика или него самого. Кто из них совершил роковую ошибку? Он, когда принял это безумие, или его брат, когда отверг этот чудесный дар? За размышлениями стало ясно только то, что промедление с дозой оказалось фатальным. Как ни кстати началась полная трансформация: заострились клыки, ногти тоже стали длиннее и острее. С ужасом ожидая финального штриха, Глеб ухватился обеими руками за подоконник. Ещё несколько мучительно долгих мгновений и за спиной расправились пара перепончатых крыльев. Сердце уже колотилось раза в два быстрее, чем обычно. Контроль начал медленно утекать, как вода сквозь пальцы. Но это всё не на долго. После коротких раздумий, клыки вонзились в собственное запястье. Силясь заглушить инстинкты, он из последних сил терпел боль. Чем снова причинить боль кому-то из близких, уж лучше переживать всё это в одиночку. Капли крови скатились на язык, заставив рефлекторно сглотнуть. Часть личности, загнанная в кромешную тьму подсознания, источала довольство. От чего по спине пробежал холодок. Язык, чуть более шершавый, чем обычно, прошелся по запястью, собирая кровь, и ранки начали затягиваться. Зрачки расширились до того, что в глазах зарябило. Шум крови в висках заглушал все окружающие звуки. В животе, аж до самых рёбер, резко похолодело, а потом всё тело прошибло острое удовольствие. Оно заставило распахнуть крылья и выгнуть спину. Клыки уже расцарапали губы, из которых медленно сочилась кровь. Сознание окончательно утонуло в тумане инстинктов. Оставалось только наблюдать происходящее изнутри и ждать. Понемногу отпускало, дурман рассеивался и контроль тоже начинал возвращаться. Музыкант опять ухватился за уже оцарапанный подоконник, зажмурил глаза и с силой представил свою человеческую форму. Это обычно помогало. Оставалось пережить обратную трансформацию. К большому удивлению, она прошла практически незаметно. Всё наконец-то прекратилось. Глеб тяжело выдохнул и уставился в пустоту перед собой. В гримёрку вошел Снейк и обеспокоенно взглянул на друга: – Глеб, ты в порядке? – Ответа не последовало. Пришлось потрясти музыканта за плечо. – Да, всё нормально – наконец ответил Глеб и криво улыбнулся. – Идём? – И первым направился в сторону сцены.