Ты должна отпустить.

      Одинокий домик, что стоял посреди бескрайнего леса, окутанный бесконечной ночной тьмой, был настолько непричмечателен, что даже заблудшие души не смогли бы понять, какую тайну он скрывает.       Лунный свет, пробиваясь через небольшое окно, помогал девушке разглядывать такое любимое лицо, на котором она успела изучить уже каждую ямочку, каждый шрам, каждую морщинку. Лежа на обнаженной груди Великого Визиря, Хюррем Хатун аккуратно выводила рисунки, едва касаясь его кожи, будто боялась спугнуть. Ради него она бросила дворец Султана, где ее ждала власть и богатство, ведь именно ее Повелитель выбрал любимицей, за которым она покорно следовала, пока не встретила Ибрагима Пашу.       Испокон веков твердили люди, что лучше быть любимой, чем любить и страдать, однако на деле Хюррем поняла, что такое практически невозможно. Стоило ей лишь взглянуть на мужчину, она теряла дар речи, тело покрывалось мурашками, а ноги подкашивались. Хюррем стали резко неинтересны гаремные интриги, состязания с бедняжкой Махидевран за место под солнцем. Почти два года прошло с того момента, как славянка ворвалась в покои Великого Визиря и призналась в чувствах к нему, понимая, что ее ждёт смерть.       Ибрагиму же это польстило. Конечно, не каждый день наложница Повелителя готова отказаться от бессметных богатств и власти ради него, раба, который всего лишь является тенью своего Господина и не имеет никакой воли. Гордыня, с которой Паргалы так много лет боролся, вновь взяла над ним вверх и он не отказался от рыжеволосой красавицы, что теперь лежала в его объятиях, спрятанная в лесу, лишенная всех радостей, а во дворце объявленая мертвой. — Ибрагим, ты останешься сегодня со мной? — прижимаясь носом к его шее, вдыхая аромат, будто боясь больше никогда его не почувствовать, спрашивает Хюррем.       И он не знает, что ответить, ведь девушка еще не в курсе, что это их последняя встреча. Подумав, все же решается, не оттягивает. — Я не могу, Хюррем.       Прикрыв глаза, Визирь задумался. А любил ли он эту девушку? Возможно. Он был всем для нее. Ее мужчиной, мечтой, Господином. Стоило лишь ему коснуться тонкой руки Хюррем, как она тут же теряла над собой контроль, а разум становился мутным.       Отчасти чувствовал Ибрагим и ответственность, ведь именно он, после той ночи, когда Хатун призналась, подстроил все так, будто бы на нее было совершенно покушение, а после рыжеволосая бесследно исчезла. Сердце не дрогнуло, когда он видел печаль в глазах друга и Повелителя, ведь теперь Хюррем принадлежала лишь ему.       Иногда, когда девушка мирно засыпала на его плече, Паша любил разглядывать каждый миллиметр ее прекрасного, наивного личика и удивляться той красоте, коей ее наградил Всевышний. — Ты больше не любишь меня?       Любил ли? Свое состояние рядом с этой девушкой безусловно нравилось ему. Она его восхваляла, считала чуть ли не богом, твердила, что без него Султан бы не справился ни в одном походе. Ибрагим был благодарен, но теперь, когда ему улыбнулась удача, Хюррем была уже не столь интересна ему.       Повернувшись к ней лицом, Великий визирь лишь ухмыльнулся, глядя на потухающую надежду в голубых глазах. Неприятно причинять ей боль, но… — Через несколько дней ты вернёшься во дворец. — Что ты говоришь, Ибрагим? — подскочив с постели, Хюррем прикрыла ногую грудь простыней и невидящим взглядом уставилась на Пашу. — Это приказ, Хюррем.       Она лишь качала головой и не верила тому, что сейчас вылетело из уст самого любимого человека на этой земле.       Ибрагим, откинув простынь, поднялся с постели и принялся одеваться. На мгновение его руки дрогнули, когда он услышал жалостный всхлип за своей спиной, но, отогнав это чувство, мужчина застегнул последнюю пуговицу не кафтане и ухмыльнулся. — Ты не же не думала, что так будет всегда, верно? Мне нужно строить свою жизнь, свою семью.       Думала, верила и мечтала, что однажды станет женой Великого Визиря, пусть ей и придется скрываться, дабы любимый не лишился жизни, жить всю жизнь в домике в лесу, но с ним…       Однако пустые мечты, да любовь лишь одного сердца не может сотворить чуда. Хюррем бросается за ним, обернувшись в простыню, хватает за локоть и всем телом дрожит, прижимаясь к мужчине. — Зачем же ты так? Почему? — Хюррем, — сдержанно выдыхает Паргалы, оборачиваясь. — Скоро я женюсь. — Что значит женишься, Ибрагим? На ком? — слыша, как бьется собственное сердце, Хатун кое-как может издать хоть слово. — Повелитель предложил мне в жены Хатидже Султан. Для меня это возможность стать частью династии, ты же понимаешь. — Нет, не понимаю! — не сдерживая рыданий, Хюррем отталкивает от себя Ибрагима и хватается за голову. — Зачем ты забрал меня из дворца, раз теперь поступаешь так? Я думала, ты любишь меня… — Ты сама хотела этого, Хатун. Я ничего тебе не обещал. Дабы не бросать тебя на произвол судьбы, я все устрою так, что ты вернёшься во дворец и ни в чем не будешь нуждаться. — Нет, нет, нет! — ударяя маленькими кулачками по широкой спине визиря, Хюррем уже не чувствует собственных ног, готовая упасть замертво на том же месте. — Ты не можешь уйти! — Успокойся! — перехватывая кистью рук девушки, кричит ей прямо в лицо. — Я ничего не чувствую к тебе! Мне было с тобой комфортно и хорошо, но это не любовь! Ты должна меня отпустить!       Последние слова обухом бьют по голове, заставляя руки обессилено упасть по швам. Если бы сердце могло становиться каменным, то это бы сейчас и произошло. Тяжелый груз, что образовался в груди, оставил ей лишь способность тяжело дышать. Под взгляд, что застлан слезами, Ибрагим вальяжно подошел к двери и обернулся, чувствуя, как где-то в сердце что-то свербит. Но он не обратит на это внимание, сказав лишь: — Прощай, Хюррем Хатун.       И даже не будет подозревать о том, что Хюррем и впрямь вернётся в дворец Повелителя, но не для того, чтобы строить свою жизнь или завладеть сердцем Султана.       Теперь сильная любовь несчастной девушки превратилась в ненависть, которой вдоволь хватит, чтобы стать смертельным врагом номер один для Великого Визиря Османской Империи…