Рубашки

– Оля, Оленька, что ты- – Замолчи. Мой милый, мой хороший, сейчас немного поболит и пройдёт. Жан, руку! Он заметил неоднозначный взгляд Жана, брошенный на него во время перебранки с Ольгой. Там промелькнула какая-то эмоция, обычно не свойственная именно этому вампиру. Было ли это простое смирение? Или же...желание и решимость? Сергей в шоке смотрел на свою любовь, которая в это время яростно отстаивала свою позицию, пока он медленно умирал. Ольга, что, решила обратить и его, используя старшего вампира. Вампира, обратившего её саму – для его излечения?! В глазах резко потемнело, тело начало неметь, все мысли заледенели. Он перестал дышать...

°°°

После выпитого стакана крови – или нескольких – Сергей почувствовал себя значительно лучше: ничего не болело, не пыталось выпасть или оторваться. Жгучая благодарность разлилась по телу. Благодарность даже не Оленьке, а Жан-Клоду, что несмотря на своё отношение к нынешней пассии своей графини, оставался предельно вежлив, помогал и вытаскивал из передряг. Даже чаще, чем он сам выбирался из сложных ситуаций, в которые сам же себя и загнал; чаще, чем Ольга воздействовала своим взглядом. Сергей ещё раз исподтишка бросил взгляд на Жана: вампир выглядел уверенно, объясняясь с семьёй, защищал музыканта и графиню. В груди шевельнулось что-то тёплое, уже давно знакомое. Он застыл, пытаясь осознавать своё открытие. Пытаясь сбросить оцепенение, Сергей судорожно сделал большой глоток новой порции крови из стакана, стоящего на столе рядом с Жаном. И в этот момент сам вампир прямо посмотрел на музыканта с твёрдостью во взгляде, будто подтверждая правильность своего поступка. Это настолько заворожило Сергея, что он не мог не вздохнуть по старой привычке, не сглотнуть. Он лишь бестолково и часто моргал и стоял с открытым ртом, кровь начала выливаться тягучими алыми каплями ему на одежду, что и так уже была достаточно потрёпана событиями этого дня. Ольга засуетилась, забегала, и в своей уже такой привычной и родной графской манере начала тормошить Сергея, поворачивая его голову из стороны в сторону. В ушах был лишь белый шум. Ольга крепко вцепилась своими тонкими руками в тело музыканта и увела его в другую комнату, подальше от настороженных взглядов и внимательных глаз семьи. Следом за ней вышел и Жан. Пришёл в себя Сергей несколько минут и лёгких пощёчин от двух вампиров спустя. Он проморгался, сглотнул вязкий солёный комок оставшейся во рту уже свернувшейся крови и вытер уголки губ. Вздохнул глубоко и с неуверенной улыбкой обернулся к начавшим привычно спорить о пустяках вампирам. Решив пока поберечь свои и чужие нервы и не влезать в диалог вполне довольных своими переругиваниями давних любовников, Сергей решил сперва осмотреться. Комната, где он оказался, принадлежала, что не удивительно, Жану; она была выдержана в тёплых пастельных тонах, вещи аккуратно размещались на вешалках, а маленькие безделушки – подарки от благодарных пациентов – и просто милые сердцу вещи стояли на настенных полочках рядом с многотомными изданиями по медицине, старыми книгами на французском и смутно знакомыми дисками. Сергей ухватился за это ощущение и покопался в памяти, и с удивлением понял, что это были альбомы его группы. Его музыка на полке у самого Жана? Ещё не до конца проснувшемся после стольких потрясений мозга он попытался это осознать, но потерпел сокрушительное поражение: старший вампир на самом деле обращал на него внимание и интересовался жизнью не только из-за своего обещания, но и из личных побуждений даже следил за его творчеством? Сергей вновь посмотрел на вампиров: – Жан- – Жан, да дай же ты рубашку, у тебя ими весь шкаф завешен! – Слишком эмоционально воскликнула Ольга, уже успевшая переодеться из своего дворянского платья в простое и накинувшая поверх него блузку, подозрительно похожую на одну из гардероба Жана, и дёрнулась сама подойти за вещами, но была перехвачена за изящные плечи. – Оля! Убери свою истерику от меня! Вы меня со своим Серёженькой скоро оставите совсем неглиже, так négliger моим расположением к вам. – Жан расслабил успевшие сжаться пальцы и резко убрал руки от графини. Он, морщась, стал массировать переносицу и медленно двигаться в сторону шкафа, тихо бурча: – И денег вам дай, и полезными связями обеспечь, и присматривай, и вытаскивай из всего merde, и всё из-за одной дамочки, двести лет назад решившей, что всадить себе в живот кинжал рядом с испытывающем к ней чувствам вампиром будет блестящей, просто потрясающей идеей! – Вампир стал перебирать рубашки в поиске подходящей. Найдя такую, Жан, не оборачиваясь, бросил её в сторону Сергея. Немного постоял, смотря в глубину шкафа, и с еле заметной тоской, растекающейся некрасивыми пятнами в зрачках, поймал сначала взгляд Ольги, а затем и Серёжи, и как-то устало и холодно произнёс: – Оставьте меня теперь в покое, мадам, уезжайте отсюда, подальше от так презираемой вами семьи. А вы, мсье, обеспечьте достойное графини будущее и не опозорьте вампирскую суть. Теперь ступайте прочь, не хочу вас больше видеть в своей оставшейся вечности, – Жан указал рукой в сторону двери, больше на них не смотря. Ольга гордо подняла голову, проглотив пару обидных фраз, так и рвущихся из неё, и сделала пару шагов к выходу. Сергей же неуверенно переступил с ноги на ногу и посмотрел сначала на Ольгу, почти покинувшую комнату, и потом на Жана, застывшего с вытянутой рукой. И принял единственное верное для него на тот момент решение. Сергей, спотыкаясь, подбежал к старшему вампиру, и с громким стуком упал перед ним на колени. – Жан-Клод, Жан, миленький, я не хотел, чтобы всё именно так закончилось! Это я виноват, это всё из-за меня! – И безудержно зарыдал, мёртвой хваткой вцепившись в бёдра Жана. Жан, прошипев, попытался отцепить от себя пальцы молодого вампира, но безрезультатно. – Ольга, отцепи этого от меня! Подействуй на него, у тебя же это всегда получалось, – но после этой фразы Сергей лишь судорожно всхлипнул и сильнее прижался всем телом к мужчине. Жан, бросив попытки отстранить музыканта от себя, обречённо посмотрел на Ольгу, заметив в её взгляде интерес и ни одного огонька изумлённости. Заметив плавное движение графини в сторону вампиров, Сергей со всей силы притянул к себе Жана, и, не удержавшись, повалил их на стоящую неподалёку банкетку. Приблизившись, Ольга запустила пальцы в растрепавшиеся волосы музыканта и ласково потрепала. Сергей слегка повернул голову в сторону от тела Жана, подстраиваясь под нежные движения руки. Продолжая так его успокаивать, графиня присела рядом и поймала нервный взгляд Жана. Она провела ногтём по его нижней челюсти, от уха до подбородка немного надавливая на кожу, оставляя мгновенно заживающие полосы, а затем неожиданно больно схватила за щёки и повернула голову старшего вампира к себе, крепко зафиксировав дёрнувшегося было мужчину. Ольга бросила взгляд на заворожённо наблюдающего за ними Серёжу, потянула за пряди у основании шеи и спросила у Жана, мгновенно замерев, концентрируясь на выражении его лица: – Чего ты хочешь, милый? Старший вампир округлил глаза, когда после вопроса последовал восторженный вздох второго вампира, разжавшего свои стальные объятия, и Жан почувствовал множество серёжиных касаний, поцелуев и укусов на своих руках. И в этот момент, словно решив раз и навсегда разрушить остатки бастиона выдержки Жана, графиня, расслабив хватку, скользнула вперёд, и, прокусывая его верхнюю губу, завлекла в такой знакомый, но давно забытый поцелуй. И всё пришло в движение. Мысли путались, руки путались, губы путались. И только клубок нервов-переживаний и беспочвенных надежд распутывался, сплетаясь вместе с их телами во что-то пока хрупкое, но целое, не разбитое напрасными сомнениями, обрастущее в скором времени прочной бронёй стремления защитить, уберечь, укрыть от невзгод. Взаимное, как оказалось, желание связывало их мысли-чувства, позволяло надеяться на лучшее, чем в мечтах, будущее, помогало достучаться, добраться до сердца каждого. И они, наконец, расслабились, открылись друг другу, Сергей, начав увереннее действовать, получил от Жана по-настоящему тёплый взгляд, и Ольга, отбросив свою напускную спесивость, позволила паре слезинок радости стечь на искренние в своём удовольствии лица её вампиров.

°°°

Жан вынырнул из своего вампирского отдыха-сна, и оглядев сначала разворошенную пустую постель, а затем, прыгая взглядом по валяющимся на всех поверхностях рубашкам и насчитав раза в три меньше обычного, резко сел и обеспокоенно завертел головой. Сердце забилось чаще, пальцы начали дрожать, к глазам подступал темнота, к ушам – писк, мысли заметались...Мимо пронеслась тень, что через некоторое время вернулась обратно жующим кровяные галеты и одетым в любимую рубашку Жана восторженно подтанцовывающим под неслышимую музыку Серёжей. – Милый мой Жан, а хочешь – я тебе автографы поставлю на дисках? На кухне мелодично рассмеялась Ольга, пытавшаяся вручную перешить пуговицы на понравившихся ей рубашках Жана, и озвучила надежду на космическую стоимость таких альбомов с подписью их звёзды. Рубашки владельцу возвращать и не планировали, ведь кто, если не Жан, своим любимым их отдаст снова и снова. И так до вечности.