О сбывшихся желаниях

      Возможно, это была плохая идея.       Мысль об этом возникла только тогда, когда Санни помогал Бэзилу раскладывать на полу матрац, который им услужливо достала из гаража мама. Ткань легла на пол, и даже пыль не разлетелась по округе: Кел и так часто оставался на ночёвке у парня, то ли с Хиро, то ли с Обри. Дом Санни являлся любимцем у всей их компании, несмотря на то, что у Хиро и Кела он тоже был достаточно большой и просторный, как и их личная комната, но отчего-то все утренние встречи происходили именно в доме Мари и Санни. Бэзил никогда не возражал, и, возможно, продолжал бы ходить к Санни, даже если бы местоположение их посиделок изменилось - просто так, чтобы побыть вдвоём. Ему нравился этот сладковатый аромат, который пробивался в ноздри, стоило только зайти внутрь, ступить на порог. У каждой семьи, у каждого дома свой запах, и аромат дома Санни всегда заставлял что-то в груди трепетать, а сердце исходиться частыми ударами. И точно такой же запах был у тела Санни - он чувствовал это в те редкие моменты, когда они были близки. Когда падали друг на друга во время детских игр, когда обнимались на прощание, или же когда всей гурьбой умещались на диване, дабы посмотреть телевизор, и им приходилось всегда тесниться. В такие моменты грудь тоже сладко тянуло, заставляя прикрыть глаза, лишь бы все сенсорные способности переместились только на нос - углубиться в этот елейный аромат древесины и масла, которым протирают ворос смычка.       И конечно, Бэзил до этого тоже оставался на ночь у ребят. Но сейчас всё казалось куда интимнее, ведь Обри поддержала идею ночёвки. Только вот под предлогом, чтобы Мари не мешала им двоим, позвала подругу к себе. И комната была пуста, если не считать двух парней, что раскладывали место для сна Бэзила.       От этого стук сердца всё более глухо расходился ударами по черепу, заставляя парня проглатывать слюну каждый раз, когда Санни между делом касался его. То ли плеча, с которого свисала ночная майка для сна; то ли рук, стоило им размотать перину вместе. Бэзил хотел повторить каждое его движение, каждое касание мягкой кожи, аккуратных пальцев скрипача - и ему всё равно на мелкие мозоли, что расцветали на подушечках и давно загрубели.       На самом деле любое уединение отдельных людей их компании - не считая родственных уз, - было редкостью. Настолько сплочённые, настолько дружные, что часто даже собирались все вместе, чтобы закупиться во Внеземаркете. Просто ходили меж рядов магазина, смеялись и шутили, бросали различные вкусности в корзину, а после каждый высчитывал карманные деньги, лишь бы оплатить всё это добро. Кел с Хиро и вовсе от Санни с Мари не отлипали: жили же буквально по соседству, в минуте ходьбы, так что такие моменты уединения, одиночества… Бэзилу казалось, что сейчас от волнения у него пропадёт дыхание, и это так глупо! Да, он ночами представляет себе, как они с Санни гуляют по парку только вдвоём, представляет, как они вместе ухаживают за садом или играют в глупые игры на приставке, которую совсем недавно купила Санни его мама. Как они вот так вот вместе ночуют, оставляя весь остальной социум позади, ведь что им ещё нужно? Разве нужен Бэзилу хоть ещё кто-то, чтобы сделать его достаточно счастливым? Необходимы ли ему для наслаждения Обри, Хиро, Кел, Мари?       Каждый раз он приходил к выводу, что нет. Но нужен ли ему Санни?       О, определённо. Он нуждался в этом парне всеми фибрами души.       Осознание, что это не взаимно ударило по голове в тот же момент, когда Бэзил задумался над своим… Слишком большим желанием быть рядом с другом постоянно. Ведь Санни этого явно не нужно - ему по большей части всё равно, с кем проводить время. По крайней мере, так казалось со стороны.       Нет, конечно, он любил всех своих друзей, в этом Бэзил не смел и сомневаться! Но любил он всех одинаково - возможно, лишь Мари чуть сильнее, на правах старшей сестры.       В тот вечер знакомое до этого, но не имеющее название чувство до обычайного больно свело грудь, заставляя пальцы больно впиться в ткани одежд, а зубы сжать наволочку от подушки, лишь бы хоть как-то перевести боль моральную в боль физическую, ведь с этим всегда легче справляться. И Санни это понимал, наверняка действовал теми же методами - Бэзил знал это. Бэзил знал Санни как свои пять пальцев. Он был уверен, что иначе и быть не может. Он не имеет права знать Санни меньше, или даже наравне, чем все другие ребята из его компании. Он просто обязан, обязан выслушивать каждый, даже самый мелкий, бредовый секрет. Хоть что-нибудь, что сможет его выделить, что покажет его особенность, значимость для Санни.       В тот вечер он понял, что ревнует. Грязно, совершенно неправильно, до тихих всхлипов в подушку, до шелеста одеяла и до капель слёз, что копились в краешках глаз. До подрагивания тела, до непристойных фантазий, тихого скулежа. И после - до горячих слёз, до дрожащих губ и расходящейся нитями по телу боли. Боли от того, что его просто нет сейчас рядом. От осознания, что эта огромная значимость, которую придаёт Бэзил их дружбе, может быть не взаимна. Что Санни даже того лучшим другом не называл, чего не скажешь о самом парнишке, который этой фразой почти их каждую совместную фотографию - коих за последнее время накопилось слишком много, - подписывал.       И совместных, интимных моментов казалось так мало, так редко Бэзил мог уединиться со своим другом, прикоснуться чуть более открыто, провести тому по руке вверх, слегка задирая короткий рукав рубашки. – “У тебя пыль осела,” – обычное оправдание для нежных прикосновений к коже, но Санни делает вид, что не замечает откровенной лжи.       А со временем желание только росло, и эти навязчивые мысли, что не просто кричали - били звуком горна по сознанию. Ему хотелось касаться, гладить, прижиматься, говорить, слушать, внимать этот ласковый, тихий, слегка низкий для их возраста голос. Смотреть, как ловкие пальцы парня бегают по острым струнам, в такт игре его сестры на фортепиано. Санни в такие моменты всегда прикрывает глаза и прижимает плечо слишком сильно - по его словам, так удобнее. И Бэзил смотрит на это произведение искусства, каждый раз что-то тянет внизу от представления, как же быстро тот может менять положение пальцев, рук, как может вслушиваться и слышать. Он пристально вглядывается, запоминает каждую позицию, и ночью проводит по своему животу так же быстро, натянуто ласково, пытаясь представить, как бы Санни водил по нему руками точно так же, в попытках доказать своё умение, показать мастерство. Как опускался бы ниже, и с тихим шёпотом, что оставался бы на бёдрах Бэзила, говорил о его значимости, о том, как Бэзил важен для него, как дорог, какой он красивый, какой…       Дыхание спёрло, и Бэзил широко открыл глаза, чувствуя давящее ощущение снизу. Лицо заливается краской, когда Санни смотрит на дёрнувшегося друга вопросительно, но, кажется, и вовсе того не замечает в полутьме. Только приглушённый свет от телевизора падает на их лица, холодным оттенком убирая с Бэзила все подозрения в непристойности.       И он не мог посмотреть в ответ, ведь уверен, что желание разгорится от любого взгляда лишь сильнее. Бэзил лишь подминает под себя одеяло и отодвигается от друга чуть дальше, лишь бы не перевозбудиться, лишь бы не сорваться на какую-то чушь, не прижаться носом к чужому животу, дабы не втягивать аромат древесины в свои лёгкие, в попытке заполнить им всё тело, заменить каждую молекулу. Не начать говорить каких-нибудь глупостей на дурную голову, ведь приток крови сменил своё обращение.       – Ты в порядке? – слегка хриплый от долгого молчания голос раздаётся в стенах комнаты, и от этого Бэзил сладко выдыхает, прикрывая свои глаза. Если Санни скажет ещё хоть слово своим голосом, если сделает ещё хоть один вдох - он просто не выдержит этой пытки.       Возможно, он и правда не замечал довольно пристального внимания от Бэзила, что в последнее время троекратно увеличилось. Не то, чтобы парнишка осмелел, просто самоконтроль казался пыткой, и она была хуже любого, даже самого глубокого пореза. Эта расходящаяся по внутренностям судорога, эта чесотка, желание, которое просто невозможно унять. Он жался при всех, прижимался к его шее, шептал какие-то глупости и шутки тому на ухо, и чувствовал, что на них смотрят. Достаточно пристально, чтобы подобный жест стал неловким, но быстро все привыкли - Обри, кажется, на примере Бэзила осмелела и неприметному глазу казалось, что количество их объятий с Мари также увеличилось.       Один раз Санни в ответ прижал Бэзила к себе, положив свои руки тому на шею, и утробно посмеялся над глупым поведением друга в самое ухо, распаляя своё тёплое дыхание.       Бэзилу пришлось отпрянуть. Резко.       И сейчас взгляд Санни впивался в его затылок, он чувствовал это своим нутром. Легче от такого факта не становилось, и Бэзил тяжело выдохнул, возвращая своё внимание на слегка шумящий экран телевизора. Если сосредоточиться на этом скрежете - вполне возможно прийти в себя, так что Бэзил на короткое мгновение зажмурился, чтобы сместить угол внимания.       – Да, всё хорошо. – он не смотрит в ответ, лишь убирает игру с паузы, на которую её поставил Санни и ударяет чужого персонажа даже слишком резко, каким-то непонятным комбо пройдясь по контроллеру. Пальцы совсем не слушаются. – Ты бы внимательнее, а то сейчас с двух ударов тебя прикончу. – старается вернуть голосу весёлый оттенок, даже смотрит на своего друга с вызовом, оголяя зубы в оскале, но любая попытка натянуть на себя маску превращается в глупую игру дошкольника. Санни не отрывает от него глаз, и, не глядя, ставит игру на паузу вновь. У Бэзила сбивается дыхание, и он лишь приоткрывает рот, в попытке возразить или пошутить. Вернуть начавшееся в обычное, привычное русло.       Длинные пальцы тянутся к светлым волосам, что в свечении от телевизора кажутся совсем белыми. Словно хочет погладить уличного котёнка - Бэзил испуганно от него отодвигается, но чужая ладонь быстрее. Санни убирает пару локонов парнишке за ухо, совсем ласково, при этом не меняя выражения лица. Будто это совершенно обычное, даже сказать обыденное действие с его стороны.       У Бэзила слишком мало выдержки. И слишком мало контроля. Он силком сжимает губы в полоску и удерживает сдавленный писк, что раздаётся в его груди, но выражение лица от этого становится ещё более измученным и жалким, выдающим всё его нутро с потрохами. Брови становятся домиком, и Бэзил приоткрывает губы.       Слишком бурная реакция на такое невинное действие. И жжение в животе разгорается лишь сильнее, оставляя такое неприятное ощущение разгуливать по телу.       Одеяло, что таится меж ног, в попытке скрыть эту постыдность, легче не делает.       – Ну и зачем ты врёшь мне? – кончики пальцев проходятся по чужой щеке, и от этого приятная дрожь пробегает по позвоночнику, оставляя на коже мурашки. Санни чувствует, как гулко он проглатывает накопившуюся слюну, и как сжимается всем телом от этого движения.       Да, именно поэтому Бэзилу показалось это плохой идеей. Будь здесь хоть кто-нибудь, да даже Обри, что на такие выходки внимания совсем не обращала - было бы гораздо легче сдерживаться. Но сейчас, в закрытой комнате, с томным светом телевизора, когда они совсем одни… Ощущения от касаний раздаются по внутренностям в тысячу раз сильнее, и становится так неистово жарко, что Бэзилу становится неописуемо тяжело дышать. Он мельком двигает бёдрами, старается совсем незаметно, в попытках снять с себя это душащее напряжение, забыться и вернуться в норму.       Трогает ли так Санни других? Парень никогда не видел, чтобы он касался чужих волос, только Бэзил иногда расчёсывал локоны Обри этой дурацкой бабушкиной расчёской, с тяжёлой щетиной. И нет у того привычки касаться щеки, лишь пару раз он касался лба Кела, когда проверял у него температуру, после очередного похода к морю в начале осени. После лета всегда кажется, что любое купание останется без последствий.       Но… Никогда Санни не делал так. А Бэзил провёл с ним достаточно времени, чтобы иметь право делать такие выводы!       Боже, ещё немного подобных рассуждений, и ему уже никакие касания не будут нужны…       – Я же вижу, как ты реагируешь… – а он не останавливается. Ребром ладони проводит по скуле, после касается кончиками чужого подбородка, тем самым - непонятно, специально ли, - приоткрывает рот чуть шире. Бэзил словно кукла в его руках, совсем не осознает, что происходит, что он сейчас делает - перед взором самая настоящая кисельная пелена, так похожая на ту, что застилает парня в порыве его фантазий. Тело дрожит от пары поглаживаний, и от стыда сводит коленки. – …На мои касания. О, а если тут? – ладонь уходит ниже, на шею, и с уст нетерпением срывается тихий скулёж. Бэзилу остаётся лишь надеяться, что это всё сон, но мягкая кожа, что дорожкой, совсем медленно спускается далее, кажется слишком реальной. Ни в одном сне, ни в одном пошлом бреду он не ощущал себя таким живым, таким чувствительным. И никогда ещё его тело не было готово разорваться на куски, никогда его живот так не сводило от желания, и никогда ещё спокойный взгляд Санни не разжигал в груди тысячи фейерверков (хотя, кого он обманывает).       – С… – он срывается, складывает и в немом стоне приоткрывает рот шире. Меж губ тянется ниточка слюны, что быстро разрывается, стоило Санни провести пальцами по открытым, спасибо большой для Бэзила футболке, ключицам. Он с интересом, хоть и не выразительным, смотрит, будто исследует неизвестную игрушку или же новую технику. Пытается узнать, на какие кнопки нужно нажать, чтобы добиться нужной ему реакции. – Что ты…? – он пытается сделать тяжёлый вдох и втянуть голову в плечи, отодвинуться, лишь бы сладкие муки прекратились, лишь бы эта глупая игра перешла в шутку, ведь больше сознание Бэзила не вытерпит и секунды. Он утыкается в свою подушку носом и косит взглядом в угол комнаты, старается сжаться до самой маленькой точки. Он уже опозорился, он уже выдал верхушку айсберга своего отвратительного, грязного сознания.       И самое главное - Бэзил не знает, как на это отреагирует его друг. Ведь Санни был далеко, далеко не глупым (ох, он был самым проницательным из всех, кого знал Бэзил), вполне мог сложить дважды два в голове и сопоставить факты. Ведь мог же? Касания, слава небесам, прекращаются. Видимо, Санни убедила максимальная сжатость друга и тихий скулёж с просьбами прекратить, но повернуть голову обратно Бэзил так и не набирается смелости. Страшно встретить насмешливый взгляд, возможно напуганный, возможно злой, вперемешку с отвращением. Он не мог потерять всё так глупо, так нелепо не справиться с самоконтролем, поддаться на эту игру, очевидно, умышленную.       И Санни тоже молчит, не трогает его более, и даже звука не издаёт. Лишь тихий шелест ткани, будто он устраивается поудобнее, но после звуков не последовало. Так стыдно, так неловко, наверняка он сам ждёт признаний - вполне в его духе. Наверняка сам хочет, чтобы Бэзил во всём сознался, признался, как тот делал всегда со своими страхами. Санни знал о страхе друга остаться в одиночестве, страхе потерять их дружбу, страхе потерять всех близких ему людей, о страхе подвести, стать обузой. В тот вечер он также признался Бэзилу, что ощущает похожие чувства - и зря, это лишь подкормило дикость парня, желание обладать выросло если не в сотню раз, то в пятьдесят уж точно. Осознание того, что он разделяет его чувства. Что Бэзил, как никто другой, может понять, помочь, если вдруг понадобится.       Ох, та ночь для него была по-особенному шумной.       Чёрт, ну не сейчас же об этом думать…       – Я же не слепой, Бэзил. – совсем утробно тянет Санни, прерывая эту давящую тишину, что высокой температурой от неловкости начала заполнять лёгкие. Пот побежал по лбу парня, и он попытался незаметно смахнуть испарину с лица, что заставляла светлые волосы прилипнуть к щекам. – Ну же, посмотри на меня. – тон голоса не меняется, только кажется лёгкая сладость проскальзывает меж этих слов, заставляя очередной тихий скулёж вырваться из уст. Господи, если бы Санни просто в ухо шептал этим голосом его имя - Бэзил кончился бы только от этого, без всяких стимуляций.       Он совсем медленно, неловко поворачивается в сторону друга, и шокированный вдох заскальзывает в глотку, заставляя задохнуться резким потоком холодного воздуха.       Казалось, что картина предстала прямиком из его снов: Санни разлёгся по матрасу, половиной тела - передней частью, - заходя на пол, лежа перпендикулярно Бэзилу. Нижнюю губу парень слегка закусил, как только почувствовал на себе шокированный взгляд, и ноги, что до этого и так были расставлены поодаль, он растянул ещё шире, открывая этим жестом самые интимные места. Взгляд Санни переводит на своё же тело, и, тяжело выдыхая - явно наигранно, - подносит к краю своей майки пальцы. Касается самыми подушечками, и приподнимает ткань совсем слегка, показательно.       Нет, Бэзил точно сейчас лопнет.       И, кажется, внутри и правда что-то лопается, явно где-то в сознании, когда Санни заносит пальцы под свои шорты, все ниже и ниже, кидая взгляд то на своё тело, то на Бэзила, что не может вдохнуть и грамма воздуха. Любые мысли, даже самые пошлые - просто отлетают, на них не остаётся и единицы места. Всё пространство его разума занял Санни, что прямо сейчас, перед ним, в тусклом свечении от телевизора, заносит руку себе под шорты всё глубже и глубже, пока силуэт ладони не равняется с уровнем паха. Он делает несколько движений, но выражение лица сильно не меняется. Либо же от небольшой чувствительности, либо же от большого самоконтроля. Явно больше, чем у Бэзила.       Тихий звук оттягивания резинки трусов с треском раздаётся по сознанию Бэзила, и, не имея возможности осознавать, что он делает, парень приподнимается и совсем медленно подползает ближе, ловя на себе взгляд Санни. Хоть чужое выражение лица и беспечно - красные яблоки щёк виднеются, и наверняка у Бэзила уже всё тело покрылось потом и пунцовостью.       – Хочешь меня? – совсем тихий голос бьёт по ушам. Бэзилу, кажется, послышалось. Бэзил, кажется, окончательно сошёл с ума. Бэзилу точно пора лечь в дурку, ведь галлюцинации начинают мерещиться и там и тут, не только на слух, но и, видимо, на зрение. Ведь не может быть такого, чтобы Санни одним аккуратным движением достал из своих шорт сочащийся смазкой член, и даже в глухом свете парень мог увидеть каждую венку, что особенно ярко расцветали ближе к розоватой головке.       Бэзил точно сошёл с ума. До того, что он одним резким, быстрым движением сам подлетает к Санни и опускает его шорты, его трусы всё ниже, чтобы вместе с основанием члена из мешающих тканей показались яйца. Явно Санни не ожидал резкого куража чужого сознания - сам пискнул, и вся напыщенная стойкость повалилась, стоило Бэзилу взять разом во всю длину.       Он не стал церемониться, выцеловывать, вылизывать (а безумно хотелось). Одним движением головы он поместил в себе чужой член, расслабляя глотку настолько, насколько позволяла ему вся практика (хотя сейчас Бэзил понимал, что банан не так уж и похож на настоящую плоть). Мягкие стенки, что до этого сжимали головку слишком сильно, отчего Санни думал, что кончит на месте - слегка расступились, зато это позволило Бэзилу кончиком носа уткнуться в чужой лобок и втянуть носом такой желанный последние несколько месяцев запах. Желаннее любой древесины и любого масла для смычка. Стенки глотки стали ощущаться гораздо глубже, оттдавая любую вибрацию чужого тона, любое движение корнем языка, прямо в налитую кровью головку. И ногтями Санни впился в чужие плечи, другой рукой зарываясь в светлые волосы, которые резкими, неповоротливыми движениями тот растрепал.       Слёзы мигом покатились по щекам, и такая мешающая пелена начала застилать взор, препятствуя тому, чтобы Бэзил всматривался в ошарашенное лицо Санни, что с каждой секундой всё больше изменялось в своём выражении. От этого голову снова закружило - так редко можно было из этого парня выдавить эмоции, и вот, одним действием, одним рывком Бэзил смог перевыполнить свой план на месяц. Довольный самим собой стон разошёлся по глотке, отдаваясь вибрациями к плоти, что тепло грелась во рту. Он не двигался - наслаждался моментом, проводил корнем языка по головке, кончиком оплетая те самые венки, что начинали стучать всё быстрее, и это нетерпение так же ощущалось мелким движением бёдер, которые начали исходить от парня. Твёрдый член приятно ощущался внутри горячего пылающего рта, и слой слюны обволакивал его с каждой секундой всё больше и больше, доставляя тонну удовольствия лишь от этого факта. Санни прикрыл рот ладонью и, сжав светлые локоны чуть сильнее, снял Бэзила со своего члена. Приятное ощущение теплоты ушло, и нити от слюны потянулись до приоткрытых губ, позволяя Бэзилу сделать тяжёлый вдох, проглотить накопившуюся влагу - мешанину из слюны и предэякулята.       Но надолго парень не задерживается. Бэзил опускает взгляд на вставшую перед ним плоть и языком проходится от основания до самого конца - каждым движением выверяет венки, ловко огибает их, давит чуть сильнее ближе к головке, чуть оттягивая с неё кожу. Чужие бёдра пробивает на дрожь, и Бэзил сильнее хватается за чужое тело, сжимая пальцами кожу на ногах. Он вылизывает, как настоящий профессионал. Утыкается куда-то в складку меж бёдер и кусает, вылизывает его кожу, покрытую испариной от неожиданности. А рукой продолжает водить от основания, заключает член в кольцо из пальцев и у головки сжимает только сильнее, заставляя Санни сжать коленки только крепче и тяжело, утробно вздохнуть на это действие.       Голова оказывается плотно сжата меж бёдер, и, господи, Бэзил уверен, что готов кончить только от этого великолепного вида: возвышающийся перед ним член Санни, что весь исходит смазкой; дрожащие, сжимающие его голову ляжки, по которым парень проходит укусами, мгновенно их зализывая, вдыхая сладкий аромат.       Он целует основание члена, уходит выше, пошло причмокивая и вылизывая. Он так хотел, так долго представлял этот момент - должен довести Санни до самого громкого исступления, до самого яркого оргазма в его жизни. Просто обязан показать весь свой талант, прокричать одним этим действием: “Я так старался ради тебя!”       И мягкие стоны выходят из глотки Санни, грудь его начинает подниматься слишком часто. Он мягко прикрывает глаза, полные слёз, ощущая, как капли оседают на ресницах и совсем медленно скатываются по щекам, прерываясь очередным резким движением рта: Бэзил обхватил мягкими губами чувствительную головку.       – Боже, Бэзил… – голос дрожаще уходит вверх, и рука опускается на его волосы, сжимая только сильнее. Поясница сладостно выгибается, и бёдра толкаются вперёд, в попытке заставить взять глубже, вновь пройтись по ребристому нёбу друга и упереться в самую стенку глотки, ловя венками рвотные импульсы, что заставляли мышцы содрогаться.       Бэзил хитро ухмыляется и втягивает щёки сильнее, кончиком языка проходясь по уздечке, немного надавливая на мягкую кожицу. Делает язык шире и заслоняет всем периметром, сладким слоем слюны, после вновь у́же, касаясь отдельных мест, оттягивая крайнюю плоть, в попытке пробраться и туда. Санни был уверен, что если засунуть парню в рот верёвочку, он без труда завяжет морской узел.       Вновь вытянув изо рта - накрывает плоть поцелуями, опаляет то тёплым дыханием, то холодным, лишь бы подольше послушать эти тихие всхлипы, почувствовать напряжение мышц вокруг головы, ощутить скулами сухожилия внутренних бёдер. Его ресницы дрожали от обычного осознания, что сейчас происходит, и Бэзил ощущал, как кровь заменилась текучей лавой, как его щёки, старательно вмещающие в себя достоинство Санни, горели от трения с чужой кожей. Пальцами сжимал мягкую кожу, оставляя ногтями отметки в виде месяца. Проводил ладонями дальше, забираясь под майку, и ощущал, как дрожит чужой живот, в попытке справиться со всепоглощающим ощущением.       Тихие стоны имени посыпались с уст, и Санни запрокинул голову, дрожащими руками стараясь удерживать себя, чтобы не тереться лопатками о твёрдый пол. Пальцы ног сжимались, лодыжки сводились вместе за чужой шеей, и каждый вдох был всё более тяжёлым, с каждым поцелуем, с каждым касанием головки таких мягких, мокрых губ, по которым стекали природные жидкости, внутри что-то переворачивалось, заставляя содрогаться всем телом от этих волн удовольствия. Они прокатывались каждый раз, стоило Бэзилу взять чуть глубже, очертить языком весь ствол, корнем языка сдавить головку так сильно, чтобы вырвать из глотки Санни натужный скулёж - лишь бы не услышала мама.       – Б… – он запнулся, вновь не сдержав сладкий стон, от которого парень снизу играючи прищурил глаза. – Бэзил, я сейчас… – он тяжело вдохнул полной грудью, и, ухватив того за светлые локоны, толкнулся в горло сильнее. Глотка Бэзила начала сжиматься в предрвотном состоянии, и Санни был готов провалиться в пучину удовольствия. Перед взором потемнело, маленькие огоньки зажигались, а стук собственного глухого сердца раздавался бешеным ритмом по ушам. Парень, ощущая, как внутри рта разгоряченный член во всю начинает пульсировать, явно давая знак о наступающем оргазме, толкается ещё сильнее. Открывает рот насколько может и пытается также захватить внутрь яйца, стараясь очертить небольшую дорожку кончиком - насколько ему позволяет ловкость рта. Втягивает щёки и сам утробно мычит, ощущая у себя снизу такой же пожар, которому не хватает одного движения, чтобы дойти до разрядки. Санни стонет громко, мокро и без стеснения, без попытки сдержать порыв - грубо хватает Бэзила двумя ладонями за затылок и, выгибаясь в пояснице, развязно, дрожаще толкается, будто желая заполнить собой всю его шею, дойти до самого кадыка. Если коротко - вытрахать из этого поддатливого рта всё возможное. От резкого и дикого толчка сам Бэзил не сдерживается - его глаза наполняются слезами, он чувствует, что уже не может дышать, и от ощущения наполняющем его глотку семени, которое он старательно пытается сразу проглотить, лишь бы не полилось на пол (удивительно, что он сейчас может об этом думать), сам кончает себе в штаны. Неимоверная дрожь прошлась по телу, и пару раз он случайно цапнул Санни зубами, не в силах удержаться от порыва сжаться от этого ощущения в одну точку.       Пускай он задохнется от пульсирующего во рту члена Санни, пускай захлебнётся тёплой спермой, будет задушенным сильными бёдрами, что в оргазме продолжали сжимать его голову, будто желая переломить череп - Бэзил был совсем не против. Сказать даже, он желал этого больше всего. Этого сладостного стона, что вырывается из уст, этого трясущегося в его руках, от его языка, тела. От факта, что таким Санни видел только он. И просто не мог поверить своим глазам, эндорфины целыми цунами накрывали его разум, желая ещё и ещё, больше Санни, больше его дрожи, больше изящных пальцев, что сжимали бы волосы, больше криков удовольствия и стонов только его имени.       Чёрт, ещё немного, и он кончит снова…       Лишь через несколько секунд Бэзил с самым пошлым, причмокивающим звуком выпускает член изо рта. Лески перемешанных жидкостей до сих пор тянутся от его смазанных губ, и, сделав вдох полной грудью, он вновь принимается старательно вылизывать ствол Санни, ловя с его уст тихие, усталые вздохи, что путались вместе с попытками восстановить дыхание. Жмётся щекой к мокрому члену, аккуратно касаясь кончиком языка венок, и не хочет менять положения, не хочет отодвигаться - если понадобиться, выполнит всё это представление ещё раз, игнорируя любой мокрый дискомфорт в своих штанах.       Тёмные глаза смотрят изучающе, и с ресниц всё ещё опадают капли взбудораженных слёз.       – Бэзил… – Санни приподнимается на локтях, раздвигает ноги шире, и хватает того за ворот футболки. Приподнимает выше и сам усаживается рядом, горячо сжимая пальцы на одежде. Придвигается неимоверно близко, и Бэзил готов потерять сознание на месте. Мягкие губы, с которых текут струйки слюны, опьяняют лишь сильнее.       Санни проводит языком по его устам, заглядывает тому в потемневшее море, и сводит брови домиком - жмётся грудью только сильнее. Хватает ртом губы друга, и Бэзил старательно отвечает. В отличие от глубокого минета, в поцелуях он не имел возможности тренироваться, и оттого ощущение неловкости заполонило всё пространство. В уши бил лишь скрежет, исходящий от телевизора, а тишину разряжали томные, мокрые звуки смазанных поцелуев и тихих вздохов.       Ладони Бэзила ложатся тому на талию, приподнимая майку, дабы сжать кожу сильнее, чуть более собственнически. От этого жеста Санни в очередной раз подрагивает, и утыкается открытым, всё ещё стоящим членом в бедро Бэзила, совершая мелкий толчок, лишь бы ещё раз привлечь к себе внимание.       – Я хочу тебя… – он подносит губы к уху и шепчет совсем томно, отчего Бэзил выпускает очередной отчаянный вздох, сжимая пальцы лишь сильнее, в попытках оставить отметины. Санни бесстыже потирается о его бедро и, обхватывая чужую шею, в желании оказаться ещё ближе, слиться - стонет, опаляет дыханием ушную раковину, и сам ощущает, как волна возбуждения накрывает Бэзила. В шортах снова становится тесно.       Губы обхватывают мочку уха, и светлые волосы щекочут нос, заставляя ехидно улыбнуться на такую сладкую пытку. Он чувствует, как дрожат кончики пальцев, чувствует, как напрягается тело напротив, и как Бэзил точно так же утыкается парню в шею - раскидывает мокрые поцелуи, руками ведёт выше, проходит по груди. Как он животно вдыхает, утыкаясь в яремную вырезку, вылизывает это место, клыками цепляя край ключиц.       – Знаешь, я подготавливал себя, – не унимается Санни, нашёптывая тому в ухо, мешая звук голоса с тихими, сладостными постанываниями. – Я лежал ночью и трахал себя пальцами, представляя на их месте твой член. – и продолжает тереться, как настоящая течная сука. У Бэзила кружится голова.       – Санни… – Бэзил всхлипывает и жмётся лишь сильнее. Ткань испачканных шорт сильно мешала, и парень опускает руки с чужого тела, в попытке быстро стянуть мешающий им обоим элемент.       – А второй рукой я надрачивал себе и представлял, что это твои пальцы. – он убирает руки с шеи, и медленно касается себя, стягивая мешающую футболку. Бэзил мгновенно повторяет за ним. – Представлял, как буду трахать твой горячий, мокрый рот. – опускает ладони на плечи и давит. Не то, чтобы сильно - парень и так его слушается, не предпринимая и попытки сопротивления. Усаживает Бэзила на матрац, и сам усаживается тому на колени. – Кто же знал, что ты такой профессионал?       – Если ты продолжишь… – парень гулко сглатывает слюну и вновь утыкается в чужую шею. Прижимает к своей груди его талию, языком проводит по телу, оставляя разгорячённые засосы - на этой части можно. Трепетно, уже без дикой, животной скорости, скорее ласково, в благодарность за такое доверие, за то, что Санни позволил тому коснуться, поцеловать, отсосать, чёрт возьми. И все эти слова - как мёд на сознание, отчего хотелось вжаться сильнее, и слушать-слушать-слушать-слушать, кончать только от представления, как Санни дрочит сам себе, как вытрахивает из себя всё живое и стонет имя Бэзила в подушку со слезами на глазах, пока на соседней койке мирно посапывает Мари.       Верх распутства.       – Конечно я продолжу, – он усмехается, и ласково касается запястьев Бэзила. Убирает с себя охватившие руки, словно клешни. – Но сначала… – Санни встаёт с места и быстро, видимо, сам не желая задерживаться, подходит к своему шкафу, где обычно пылились либо детские книжки, либо учебники и тетрадки со старых классов. Протягивает руку внутрь, отодвигает парочку, и вытягивает небольшой тюбик. Из под ресниц, со всей пошлостью всматривается на затаившего дыхание Бэзила, что водит взглядом по абсолютно оголённому Санни. Мягкий свет очёрчивает все его, хоть и не сильные, не сильно выпирающие, но рефлекторные мышцы. Освечивает вставший член, что головкой прижимался к низу тощего живота, и парень, якобы ненароком, касается себя. – Да, прямо так… – он тяжело выдыхает и слегка щурится, когда сцепляет пальцы на половом органе. Двигается вверх-вниз, закусывая нижнюю губу. – Что скажешь? Может мне просто кончить прямо так?       – Санни… – жалостливо стонет Бэзил и поджимает колени лишь сильнее, сжимая пальцами ткань одеяла. – Пожалуйста, иди ко мне.       – М? – парень не останавливается, слегка ускоряя движение. – Бэзил, я тебя не слышу. – и стон вырывается из груди, совершенно показушный, но внутри парня всё сжимается от страха потерять момент.       – Санни, я хочу трахнуть тебя, умоляю. – тот только усмехается и подходит ближе, вновь усаживаясь к парню на колени. Небольшой вес на ногах успокаивает - Бэзил судорожно выдыхает и вновь обнимает того за талию, прижимаясь носом куда-то в грудь.       – Прямо трахнуть? – смешинка слышится в голосе, но Бэзил только смущённо прячет взгляд. – А как? Расскажи. – после последних слов Бэзил слышит резкий звук открывшейся крышечки, и Санни шумно выдавливает содержимое себе на пальцы, смачивая. – Ну же, я жду.       – Я… – совсем медленно, дрожащим голосом начинает Бэзил, ощущая, как лицо горит, а щёки заливаются краской. Слегка отрывается от чужого тела и обращает взор на Санни. Тот медленно заносит свою руку за спину и парень слышит, как он потирает субстанцию меж пальцев. – Я насажу тебя на свой член, – вновь тяжёлый, дрожащий от возбуждения вдох. Парень проходится языком по высохшим губам. – Насажу тебя на член и буду вдалбливаться со всей силы. – Бэзил заметил, какой опасный огонёк показался из нутра тёмных зрачков, и от этого в его груди завязался тёплый узел, который заставлял его ёрзать на месте от нетерпения. – Я буду вытрахивать из тебя все стоны до единого. – пальцами, аккуратно, самыми кончиками, он повёл по чужому животу ниже, касаясь каменного стояка, что подрагивал от любого движения. Потёр указательным пальцем уздечку, пачкая кожу в предэякуляте, и быстро поднёс к своему языку, дабы пошло облизать. Санни вздохнул, проталкивая в себя первый палец, аккуратно разминая.       – А я надеялся, что это я своей дыркой вытрахаю из тебя все стоны. – он пошло оскалился и коснулся губами чужих, оставляя кроткий поцелуй, лишь только для того, чтобы выдохнуть в них тихий стон. – Я представлял, с какой силой я буду насаживаться на тебя, как буду вбирать в себя твой член. – зашёл на вторую фалангу, и начал аккуратно подставлять ещё один палец, дабы сильно не затягивать. – И как ты заполнишь меня спермой до отказа.       – Я заполню тебя спермой до отказа, – словно в обещание, промычал тому в губы Бэзил, касаясь мягких ягодиц. Одним движением он раздвигает половинки, сжимает мягкую кожу в руках и оставляет ещё несколько укусов у парня на плечах. – Как ты наполнил мою глотку. – уже в нетерпении, тот начинает потираться головкой о молочную кожу бёдер.       Ещё через несколько томительных мгновений Санни касается подушечками бугорка внутри себя и тут же вынимает пальцы, чтобы не заиграться. Он совсем не хотел оставаться без того, чего желал сам и чего желал Бэзил. От мысли, что этим желаемым - был сам Санни, внутри прокатилась очередная волна дрожи и возбуждения.       Мягко взяв в руки член Бэзила, тот вылил приличное количество смазки, если даже не всю, аккуратно растирая субстанцию по всей длине. Наслаждался лёгкими подёргиваниями лица напротив, тем, как участилось его дыхание, и как грудь начинает томно подниматься. Из приоткрытого рта доносятся рваные вздохи, и Санни наклоняется, ласково его целует, второй ладонью проводит по скуле, как бы в обещании подождать ещё несколько секунд.       И наконец приставляет головку ко входу.       Бэзил ощущает, что сейчас задохнётся, и по позвоночнику прокатывается волна вожделения, когда Санни начинает аккуратно насаживаться, сжимаясь в лице и стараясь максимально расслабиться снизу. Невероятно сильно хочется дёрнуться, невероятно сильно он хочет толкнуться так глубоко, так резко, как только сможет. Но лишь сжимает короткими ногтями свои кулаки, чуть ли не прикусывает нижнюю губу - сдерживается, пока Санни не привыкнет и не начнёт двигаться самостоятельно, давая парню зелёный свет.       И ощущение, будто это действие происходит слишком долго. Лишь секунд через тридцать Санни, привыкнув, коснётся задницей чужих бёдер, и тут же распластается в руках Бэзила от такого желанного чувства заполненности, не в силах подняться обратно. Уткнётся ему в шею, оставляя смазанные поцелуи, и промычит тихо-тихо про то, чтобы Бэзил начинал вдалбливаться.       А желание Санни для него закон.       Стенки его нутра сжимают слишком сильно, и Бэзил не уверен, что если он выйдет, то сможет войти обратно - по крайней мере, на полную длину. А так чертовски хотелось. Он ощущает каждое дрожание, каждое напряжение внутри парня, и от этого его самого кроет осознанием - прямо сейчас его член целиком и полностью в Санни, который по ночам только и делал, что разминал себя для этого момента.       Разум затуманился окончательно, и, слегка прорычав глоткой, Бэзил обхватывает обмякшие бёдра, лишь бы было поудобнее. Ногтями неприятно проводит по мягкой коже, и с тяжёлым выдохом снимает с себя тело, медленно, чтобы не доставить лишнего дискомфорта. Упадёт обратно Санни без лишнего давления, самостоятельно, от чего у обоих напрочь сопрёт дыхание. В воздухе останется лишь отголосок мокрого, пошлого звука их соприкосновения, что будет мешаться с испариной, исходящей от разгорячённых тел. Бёдра Санни дрогнут вместе с нутром, и от этого Бэзил окончательно потеряет рассудок.       Он сам аккуратно снимает с себя мокрое тело, потом вновь насаживает, в ответ подмахивая тому бёдрами, и лишь через несколько мгновений Санни очнётся, наконец, перехватив на себя некоторую инициативу. Чтобы было удобнее - опирается ладонями на чужие плечи и расставляет колени пошире, чтобы между их телами на полной длине не осталось и сантиметра: хотел взять в себя Бэзила полностью, высушить его без надежды на остаток. Движение ускоряется совсем медленно, и они жмутся друг к другу телами. Бэзил ощущает у себя на животе чужой член, ощущает, как довольно Санни потирается о него бёдрами, меняя при этом угол того, как засаживается в него сам парень - и замирает в моменте, дрожью падая тому на плечи. Из глотки вырывается уж слишком громкий стон, а стенки сжимаются так сильно, что Бэзил уже по наитию не хочет останавливаться - вновь сжимает кожу бёдер и, слегка приподнимая его, одной рукой - второй опираясь о пол, начинает движение. Всё в ту же чёртову точку, от которой Санни в его руках начинает извиваться как змея, громко стонать в ухо, пытаться схватить Бэзила то за плечи, то за волосы, лишь бы найти хоть какую-то опору в этом эмоциональном вихре, в этой буре наслаждения. Он ощущает, с какой дикостью Санни трётся о живот, пытается найти разрядку, ведь узел сжимается в паху слишком сильно, и парень даже не успевает проглатывать слюну вместе со стонами - мокро пачкает Бэзила, что от такого музыкального сопровождения на ухо сам был готов кончить прямо сейчас. Член внутри наливается ещё сильнее, дрожит, вдалбливается в мягкие стенки, и от ощущения этого наполнения Санни сжимается всем нутром, закатывает глаза и в немом стоне открывает рот. Бэзил быстро проскальзывает внутрь языком и начинает сминать чужие губы, лишь бы немного приструнить такого громкого (не то, чтобы он хотел затыкать его) парня.       – Стой, – внезапно тихо доносится из уст, и Санни опирается тому о грудь. – Стой, Бэзил, стой. – в удивлении, парень ошарашенно приподнимает брови, но всё таки замедляет движение, так неохотно заканчивая последний толчок. Губы недовольно сжимаются, и Санни переводит дыхание, удобнее устраиваясь на пульсирующем внутри него стволе. – Ох, как же это… – парень откидывается назад и ладонями касается пола, чтобы найти опору. Вытирает мокрый от слюны, собственный подбородок, и с игривостью встречает недовольный взгляд. – Как же это невероятно. – явно специально, явно назло, сжимает стенками Бэзила лишь сильнее, и тот было уже хотел плотнее ухватиться за его бёдра и вновь резко толкнуться, как ладонь мягко падает на грудь, обводя соски круговыми движениями. Останавливая.       – Что ты делаешь? – голос хрипит от желания, и Бэзил прокашливается, собирая всю сухость во рту.       – Ну не можем же мы так быстро всё закончить. – Санни не скрывает весёлый прищур и забавную усмешку. Аккуратно, играючи прикусывает нижнюю губу и опускает взгляд ниже. Повторяя ровно то, с чего всё началось. – Ты же так давно хотел этого, Бэзил. – парень касается пальцами своего языка и шумно обсасывает их, не скрывая натяжного стона. С пошлым чпоком, он вытягивает фаланги из горячего рта. – Так жался ко мне всё это время, шептал что-то на ушко. – рукой вновь повёл ниже, к своему стояку, которым совсем недавно жался к животу. – Изводил меня своим поведением. – лишь на мгновение в голосе послышалась злость и раздражение, но быстро тон вернулся обратно. – Подмахивал задом, заставлял дрочить ночами. И теперь я понял, что ты тоже усердно готовился. – Бэзил не отрывал взгляда от чужих пальцев, что водили по уздечке совсем медленно, надавливая большим пальцем. Лишь членом он мог ощущать подрагивания внутри плавящегося тела, и от этого он был готов потерять сознание на месте. Как же неистово хотелось начать вбиваться в этого любителя оттягивать момент, но Бэзил сдержал приглушённый стон. – Сколько ты бананов поместил к себе в глотку, м? – как и совсем недавно, Санни поместил основание своего члена в кольцо из пальцев, и начал аккуратно, медленно водить вверх-вниз. – Представлял, что это мой член. – поднял взгляд с низа живота на синеватые, как казалось в полутьме, глаза. – И как тебе, оправдал ожидания?       – Если я скажу тебе, что готов был умереть от удушения твоим членом, ты поверишь? – без всякого стеснения пробормотал Бэзил, начиная терять всякое терпение. – Санни, я сейчас сорвусь, я не могу уже… – вновь из глотки вырвался скулёж, и парень втянул голову в плечи, лишь бы хоть как-то сжаться в эту точку удовольствия. Он уже было хотел начать двигаться, хотя бы немного качнуть бёдрами, но Санни проговорил своё недовольство достаточно строго.       – Нельзя. Жди. – обращается как с собакой, и если сначала у Бэзила выбило любой дар речи, то потом он понял… Понял, как неистово ему это нравится. – Сиди и смирно смотри, понял меня? – вновь прошёлся сжатым кулаком по всей длине, издав тихий стон. Сжимает своими узкими, мягкими стенками, и Бэзил готов лопнуть на месте от удовольствия, что постепенно начинает превращаться в боль. Как если стояк со всей силы вжимается в ткань джинс - что-то абсолютно невыносимое. Но терпит, слушается, готов быть игрушкой в руках Санни, лишь бы это доставляло ему удовольствие. И от этого осознания голову кружит только сильнее.       Парень надрачивает себе всё быстрее, а сам отклоняет голову, сжимая член внутри себя в такт движениям рук. Бэзил стискивает его кожу в своих ладонях, пальцами оставляет полосы на белоснежных бёдрах, закусывает нижнюю губу с неимоверной силой. Но не жмурится - смотрит. Смотрит на то, как Санни, вобрав в себя весь его член, сидит на нём и дрочит себе, постанывая и сжимаясь от каждого движения пальцами. Его ведёт, ноги дрожат от переизбытка чувств, как и дрожь внутри парня становится всё чаще, и, в сравнении с отсутствием стимуляции - сейчас для Бэзила это можно было сравнить с настоящим подобием фрикции.       – Твой член внутри меня, такой твёрдый и тёплый. – стонет Санни, зажмуриваясь. – Бэзил, тебе нравится? Нравится, как я сжимаюсь вокруг тебя? – парень мягко улыбается и всматривается в чужое выражение лица. И рот также приоткрыт в немом стоне, сменяясь покусыванием губ. Бэзил лишь угукает в ответ и откидывает голову, ёжится каждой мышцей, лишь бы продолжить следовать команде и не сдвинуться с места. – Скажи, ты мог бы кончить только от этого вида? Только от того, что ты находишься во мне? – параллельно словам, что мешаются со стонами, движение его рук начинает становиться всё более быстрым, и от количества сокращений его стенок Бэзил готов расплавиться на месте.       – Я мог бы… – он тяжело дышит и вновь облизывает губы. – Я мог бы кончить просто от вида тебя обнажённым. – зажмуривает глаза от мелкой стимуляции и вновь смотрит на стонущего Санни. – Я уже кончил просто от того, что принял твой член полностью в мою глотку.       – Господи, не говори это так нарочито-пошло, – хнычет Санни, и сам начинает едва двигаться на каменном стояке, подмахивая бёдрами в след своему кулаку.       – Когда я отсасывал тебе и ощущал пульсацию в своём рту. Ты же сейчас ощущаешь то же самое. – Бэзил не ведётся на провокации, продолжает стойко сдерживаться. Почему-то именно сейчас его самоконтроль стал железным, хотя терпение с каждым подобным словом лопалось всё сильнее, как струны скрипки. – Вылизывал тебя полностью, слушал твои стоны, вобрал до единой капли и проглотил всю твою сперму. – тяжёлый, протяжный стон. – И как ты сжимал меня своими бёдрами. Я и во сне такого представить не мог, Санни. Я кончил только от этого.       Парень напротив дико рычит и приникает к чужому телу, обхватывает его шею невероятно крепко и хнычет прямо в ухо.       – Пожалуйста, Бэзил, – поцелуями проходится по ушной раковине. – Выеби меня.       Большего не нужно было.       Парень резко обхватил бёдра Санни и, подняв его выше, начал неимоверно животно и быстро вдалбливаться, вырывая из чужой глотки дрожащие стоны. Он ощущал щекой, как из тёмных глаз полились слёзы, и с какой силой зубы Санни покусывали его шею, с какой силой он хватался за светлые волосы, не находя себе места. Как темп только нарастал, и Бэзил толком даже не успевал выходить из парня - входил в него невероятно глубоко, вытрахивая из этого манипулятора все слова о том, как он жаждет его член, как он хочет, чтобы Бэзил излился в него, не оставил и сантиметра чистого пространства на его теле. Бэзилу сносит крышу: его руки, как и ноги, и бёдра, неимоверно устали уже через полминуты такого звериного секса, но ощущение приближающейся разрядки заставляет его прижаться к Санни лишь сильнее, оставляя на этот оргазм все свои последние силы. Тело в его руках неистово дрожит, извивается, в его ухо неимоверно стонут, и Бэзил точно так же громко рычит в чужое ухо, совсем утробно, выкрикивает имя Санни. Ощущает, как парень царапает плечи Бэзила, как он изливается ему на живот, выкрикивая на ухо имя, неистово сжимается вокруг - и Бэзил закатывает глаза, вдалбливается в него ещё пару раз, так резко, так глубоко и дико, что выёбывает из этого тела весь дух. Перед глазами стреляют фейерверки, сердце готово выпрыгнуть из груди, и шум заполняет его слух. Санни всё ещё напряжён, всё ещё руками не может найти точку опоры, когда ощущает наполняющее до краёв, тёплое семя.       И тут же они совсем без сил, с неимоверной одышкой, падают на матрац. Их разгорячённые тела, полностью покрытые испариной, мокрые волосы и лица, плечи, испачканные слюной. Санни лишь через время находит в себе силы подняться с чужого члена, и ложится рядом, ощущая, как тут же наполнение начинает вытекать.       Ухмыляется и убирает чёлку с лица, оборачиваясь на Бэзила, у которого, кажется, до сих пор огни пляшут перед глазами. Совсем ласково, подушечками, убирает с его щёк влажные локоны, и мягко гладит, массирующими движениями доходя до шеи.       – Я всем этим хотел сказать, что люблю тебя. – усмешливо тянет Санни и пристраивается на плече Бэзила, что весь заливается краской. Неловким, слегка пугливым взглядом, он смотрит в ответ.       – Я… – шумно проглатывает слюну. – Я всё ещё не верю, это будто во сне. – и Санни хмурится, лишь слегка толкая того в грудь.       – Я вообще то хотел услышать “Я тоже люблю тебя, Санни”!       – Конечно я люблю тебя! – дрожащим голосом останавливает его Бэзил, и тут же вновь тушуется. – Я просто… Я никогда не думал, что это может быть взаимно. – слегка косится в другую сторону комнаты. – И сейчас, после случившегося, я даже не знаю… – секунда молчания, но, кажется, за это время воздух успевает наэлектризоваться. Мысли мечутся в голове, изводят его сознание, завязываются в неприятный комок. – Мне страшно.       Санни находит в себе силы приподняться на локтях и посмотреть на Бэзила сверху, совсем ошеломлённо, с волнением. Он вновь касается щеки парня и с нежностью проводит по разгорячённой коже.       – Мне наверное не нужно было так резко, извини… – робеет Санни. – Просто ты так себя вёл, и я так давно хотел, и я подумал… – он закусил губу. – Что это идеальный момент.       – Ты прав, всё хорошо. – с лёгкой улыбкой, взгляд, полный моря, вновь возвращается на Санни. Он накрывает чужую ладонь своей. – Просто я как обычно накрутил себя, не обращай внимания. – повернул голову и носом уткнулся в мокрую ладонь, вдыхая любимый аромат. – Я тоже люблю тебя, Санни… – улыбка расцветает всё шире. – Очень сильно люблю.       – Даже готов быть задушенным меж моих бёдер? – шутит Санни и наклоняется ниже, оставляя короткий поцелуй на губах парня.       – Особенно я готов быть задушенным меж твоих бёдер. – хихикает в ответ парень, языком пробираясь внутрь чужих губ.