зелёные и карие

вокзал. жизнь кипит, и она неосознанно проводит параллель с гнилым червивым яблоком. съесть не захочешь, но трогать, чтобы выкинуть, тоже. вот и ей приходится здесь стоять, ожидая своё такси. с радостью бы пошла пешком, да вот только в новом городе и с чемоданом ненужного хлама добраться сложновато. у неё, на деле, с собой только документы в руках, деньги и ключи от съёмной квартиры, которую она ещё не видела воочию, в кармане, шмотки, сигареты, рабочий ноутбук, отдельно лежащий в специальном чехле, книги и кружка. а в планах купить телефон, новую сим-карту и узнать про местных дилеров. экстази само себя не купит, так что придётся как-нибудь да напрячься. а в подъезжающей машине такси она видит старенького мужчину, на вид так лет с пятьдесят, может больше. и во мгновение ока Виолетта Малышенко натягивает приветливую улыбку и машет рукой, как бы подзывая к себе. — Доброе утречко, адрес вы же получили? — так весело и непринуждённо подходит к открытому окну водителя. — Здравствуйте! Получил, вам нужен багажник? — Багажник? Зачем? — Ну как же, чемодан ведь. — Ах, чемодан. А знаете… Мне на него похуй, поехали. и, сбегая от жизни бренной, она оставляет там все вещи, исключая документы, деньги, ключи и ноутбук. а пока мужчина ошарашенно смотрит на лежащий чемодан, она запрыгивает на заднее сидение и раздражённо, но с милой улыбкой кричит: «Поехали». — А ты смелая девушка, что ж тебя так жизнь-то потаскала? — Потаскала? Вовсе нет. — Да вот я сколько уже работаю и ни разу не видел, чтобы так свои вещи где-то оставляли. — Да что вы. А люди вообще делают что-нибудь самостоятельно? Не дожидаясь, пока кто-то подскажет или даст крупицу мотивации, м? Можете прямо сейчас выкинуть свой телефон в окно? Думаю, нет. А ведь в вашем возрасте вы даже не знаете зачем он вам. Не можете лишь потому, что для вас это равноценно самоубийству. Вы боитесь, вам, блять, до чёртиков страшно, что что-то пойдёт не так. Вот и получается: я настоящая, а вы все лишь скороспелый плод чьей-то фантазии. Вас ещё не нарисовали. Лишь скучные карие глаза за этом белом холсте. И такие же скучные действия в блеклой жизни. *** в квартире ожидаемо скучно. ожидаемо белый потолок, ожидаемо коричневая редкая мебель, ожидаемо старый матрас в кровати, ожидаемо почти чёрные от грязи и пыли шторы. тикающие, раздражающие часы. отсюда хочется поскорее сбежать. или сидеть здесь, но не на трезвую, чистую голову. разбавить красками. да и план нужно выполнить. выходя из подъезда, она не особо думает, куда идти. ноги всегда ведут туда, куда нужно, так что дорогу узнает сама. даже если в итоге ничего не купит, будет знать, что так и надо. голос в голове говорит прямо, а значит нам нужно прямо. мыслить она разучилась давно. или её никогда не учили. собственно, Вилка не припоминает, чтобы её вообще чему-либо учили, кроме преподавателей в униках, куда она прошла на магистратуру, лишь бы быстрее отучиться. жизнь в общаге далась тогда тяжело. злая вахтёрша, что вечно обыскивала комнаты и проверяла на наличие порядка. студенты, что пиздили деньги, еду, сигареты, чай и кофе, прокладки, а самое обидное — наркотики. практиканты и их семьи, слишком бедные, чтобы жить где-то вне общаги, что занимали все комфорки на плите своими ебучими кастрюлями, будто кроме них здесь никто не живёт. а голодные рты тут на каждом углу. уже не говоря о полной антисанитарии везде. и, допустим, к тараканам привыкаешь быстро, но использованные презервативы в ванной и размазанное дерьмо по стенам не привлекали от слова совсем. спасали те самые наркотики. они заполняли собой всё, и в моменте казалось, будто вахтёрша не тучная бабка, а прелестная леди, с которой она неоднократно флиртовала во время приходов, будто комфорки уже не так нужны, ибо есть не хотелось, будто стены здесь не в дерьме и не грязно-белого цвета, а разукрашенные в разные молодёжные принты, словно здесь побывали те самые «вандалы», а-ля уличные художники. она выживала и в детстве, и будучи подростком, и будучи студентом. и в процессе обрела странный голос в голове, что в этом ей лишь помогал. «улыбнись.» «а вот ей стоит подмигнуть.» «говори с ним менее грубо. да, Виолетта, несмотря на то, что он мужчина, нам нужна его помощь.» «видишь того дилера? к нему подходить не стоит, он выглядит опасно. вероятно, у него пистолет за поясом, пройди мимо.» «веди себя так, будто у тебя не расширенные зрачки на пол планеты.» Виолетта никогда не чувствовала себя одиноко. с ней был чужой, но до боли родной голос. она заходит в первый попавшийся гипермаркет, уже зная, что найдёт там всё необходимое. привлекает тот факт, что вывески на нём самых разных цветов и оттенков. натягивает улыбку, подмигивает охраннику, пару раз отсальтовует пальцами мимо проходящим людям. ведёт себя мило. так ей посоветовал голос и она не в праве ослушаться. идёт по рядам с одеждой, не смотря на цены и размеры, загребает себе лишь всё самое цветное и то, что плюс минус подходит под погоду города. закидывает в тележку, всё улыбаясь так, будто хочет порвать себе щёки. «мило и дружелюбно. будь милой и дружелюбной.» «иди к кассе, а следующим пунктом у нас телефон и сим-карта. с девушкой-продавцом веди себя приветливо.» — Добрый день, миледи. Вас зовут Алиса, да? Красивые глаза, Алиса! Такие голубые… Утонуть можно. Простите за столь примитивные комплименты, но ведь это правда, м? Виолетта готова сознание терять, видя цветные глаза. зелёные, голубые, хамелеон. а если когда-то посчастливится увидеть гетерохрома, она сразу же сделает предложение. и уже будет похуй на пол, возраст и семейное положение человека. добьётся любым способом. — Здравствуйте! Спасибо большое. Вам нужен пакет? — скромно, дружелюбно. всё, как и подобает адекватным людям. «ведёт себя, словно замужняя.» — А вы не замужем случайно? Кольца не вижу просто. — Можно сказать…замужем, а как догадались? Я его снимаю на работе, не хочу потерять. — снимает магниты с одежды, пробивая товар, клацает что-то на компьютере в перерывах. раздражает на деле. хочется ведь просто поболтать. «замужем? она жената. и она ей изменяет.» — Просто вы настолько прекрасна на вид, что не можете быть одинокой. Легко догадаться. — Спасибо. Так вам нужен пакет? — с лёгкой улыбкой, но ни чуть не смущена. «такие нам не нужны. мимо, Виолетта.» — Нужен. Вилка меняется в лице мгновенно, обнажая весь мрак, что в ней есть. и вокруг мгновенно становится холоднее, словно она запустила зимнюю вьюгу в помещение, открыв дверь. голос стальной, а взгляд уверенный, властный. зелёные глаза становятся темнее и не спасает даже ядовито-жёлтая куртка, что подчёркивала любой светлый цвет на ней. она молча расплачивается, забирая вещи, и всё так же молча уходит, не оборачиваясь. *** пакеты в руках, и она уже устала. но впереди много дел и голос поддерживает её, говоря не сдаваться. отдел техники выглядит траурно. ничего интересного или особенного. Виолетта никогда не понимала, зачем люди сюда ходят и что они тут разглядывают. — Здравствуйте, чем я могу вам помочь? Подсказать? «консультантка. будь вежлива и мила.» — Можете, красивая леди, — очаровательная улыбка сияет на лице, — Мне нужен телефон. — Какой? Какая модель вас интересует? С какими функциями? — Любой. Чтобы только не огромный и на него можно было звонить. Ну, и в интернет залезть, на крайняк. — ей безразлично, на деле, но говорить старается вежливо, без «мне похуй, найди любой» или «по мне, блять, видно, что мне он вообще всрался?». — Любой… Могу предложить вот эти модели. — консультантка даже не пытается скрыть смех. милая девушка. чудные голубые глазки, белые волосы. — Единственная модель, что меня здесь интересует, — вы. — Тогда есть отдельное предложение, но за небольшую доплату, — «она подмигнула?» — Мой номер в вашем новом телефоне. Стоит всего лишь свидания. — С огромной радостью. Берите любой, вместе с сим-картой и вписывайте. она идёт к кассе, всё время поворачиваясь, ища девушку глазами. а та лишь странно улыбается, смотря в ответ, и машет рукой, аккуратно перебирая пальцами. а уходя, сразу смотрит на номер. записанный «Мишель». *** у милой Мишель прекрасный цвет глаз, не перекрытый огромными зрачками. но голос упрямо твердит, что это фальш. «хочешь найти дилера? напиши Мишель.» «напиши ей сейчас.» «сейчас, идиотка!»

Милая Мишель, приветствую. Это Виолетта, девушка, что покупала сегодня телефон)

ответ не приходит, так что она идёт по улице дальше, в поисках любого маленького магазина. забыла купить сигареты. и, уже поджигая первую, она слышит звук уведомления. «кстати, звук надо бы отключить.» Сегодня в парке Пушкина. 20:00 Буду ждать. *** идя по спальным районам города, она только и мечтает, чтобы закинуться таблетками и видеть не только серые, убитые временем многоэтажки, а и ярко-синее небо, не окутанное тучами, неоновые вывески, как в клубах, разукрашенные балончиками заброшки и ярко-светящиеся глаза прохожих, вместо уставших лиц. в парке её уже ждёт один из немногих ярких людей, что может внести и её жизнь такой же свет своими голубыми глазами. — Приветствую, милая Мишель. — Придумай по-оригинальнее приветствие. К примеру, я всегда при встрече с новыми людьми говорю о себе. — Что именно? — Я Гаджиева Мишель. И моя главная зависимость — адреналин, — с наглой усмешкой, столь ядовито, но так красиво, обнажая зубы. Виолетта бы утонула в этом человеке, да вот только единственное желание сейчас — доза. чего угодно, лишь бы мир обрёл краски. — А что ещё по зависимостям? — Не спеши. Побудь со мной чистой. «сука.» чистой быть не хотелось. руки трусятся, и ком к горлу подкатывает. у Виолетты кривая улыбка и подрагивающие веки. — Присядь, милая Виолетта. Давай придумаем тебе приветствие. *** в голове раз за разом прокручивает: «Я Виолетта Малышенко. Дипломированный финансист, психолог и просто крутая тёлка», лишь бы просто отвлечься. лишь бы не рыдать прям на улице, словно беспомощный котёнок. но слёзы упрямо льются, не слушаясь их же обладательницу. — Я Виолетта Малышенко. Дипломированный финансист, психолог и просто крутая тёлка. — уже вслух, шёпотом. повтор за повтором. повтор и снова повтор. дорога кажется ей бесконечной, она не знает, куда идёт и куда ей нужно идти, лишь повторяет своё приветствие. *** — Как придумаем? — Ну, для начала, прекрати трястись. Ломка-ломкой, но мы же на свидании, милая Виолетта. Имей совесть, м? «держись. ты выдержишь.» — У тебя красивые глаза. — Ты мне это уже говорила. Давай по-оригинальнее. Соберись. — Тебе идёт лиловый. — Ещё. — Ты…похожа на закатное солнце, — так тихо, словно и не говорила ничего. — Чем? — Оно напоследок всегда показывает всего себя, — вздох и пауза, в попытке унять подкатывающие слёзы, — а после потухает в одиночестве. — Ты так думаешь? — Да, — на кратком выдохе. — А ты восходящая луна. Яркая. Но бездвижная. Неживая. Она всегда повёрнута к нам лишь одной стороной, пока вторая утопает в бездонном мраке, — она достаёт пачку сигарет, протягивая одну Вилке, — Я сейчас вижу ту самую утопающую сторону. — Не буду, спасибо. — Ты же куришь. — Откуда ты знаешь? — А откуда я знаю про ломку тебя не смутило? — устало усмехается, словно с ребёнком говорит. «я хочу её убить.» — Я тоже… — Ты тоже? Что ты тоже? — Я тоже хочу тебя убить. — А кто ещё хочет? — Она. *** столько злобы, столько ненависти и понимание, что к кому-то левому ты такого не почувствуешь. понимание, что раз это цепляет, значит человек дорог. понимание, что ты хочешь убить всех. и своего человека в том числе. даже если он не твой. — Мне нужна доза, блять! — она падает на месте, крича от беспомощности, разрывая голосовые связки. крик в воду. *** Мишель не говорит ни слова. лишь молчаливо курит, смотря вдаль. напрягающе. — Ты употребляешь? — Балуюсь иногда. — Почему глаза такие? — Какие? — переводит взгляд. а он столь холодный, что Вилка теряется, — Какие, милая Виолетта? — Как у людей, что не принимают. — Зрачки обычные, имеешь в виду? Так я в линзах, милая. «линзы. линзы…» — А какой настоящий цвет глаз? — Карие. молчание. долгое, затянувшееся. а ей трудно двинуться. трудно дышать, моргать. ей кажется, будто этот обман способен оборвать её жизнь. — Что не так? Виолетта, всё так же молча, резко встаёт и бежит. бежит без остановок, быстро, как никогда. сквозь усталость, сквозь бушующие ураганом эмоции. ощущение, будто её окунули в грязь. окунули и оставили там умирать. привязали. предали. «покажем, что такое настоящая грязь?» *** — Девушка, что с вами? Вам помочь? — Не трогай меня, блять! у неё конвульсии. судороги по телу. словно на каждом участке кожи по гангрене. ломка изнемождает. — Вызвать скорую? — обеспокоенно, с неким волнением, отдающим куда-то в сердце. — Достань мне наркоты. Или уёбывай, — даже не подняв глаз. Вилке не интересно, что за человек сидит перед ней на коленях, спрашивая о самочувствии. ей не интересны альтруизм или доброта, тем более забота. ей нужна блядская таблетка. — Я не знаю, где… С радостью вам помогла бы, но… — Сука, не мямли. Подними меня и отведи к любому дилеру этого блядского города. *** Виолетта слышит разговор. короткий, внятный. девушка разговаривает по телефону, судя по всему, с кем-то из знакомых. вероятно, знакомый специализируется на том, что ей сейчас так нужно. — Пойдём. брусчатка, от которой сложно оторвать глаз. серая, тусклая, грязная, вся в пыли, плевках, окурках. бесконечная. словно по светлому космосу идёшь. всё так же холодно, потому что морозит, всё так же больно, как от давления в космосе, но от ломки, всё так же задыхаешься, не чувствуя кислорода. и только слёзы текут, противореча законам физике в бескрайней вселенной. — Чего тебе, Рони? — мужской грубый бас. «Рони.» — Да вот… У девушки ломка, я не знаю, что делать. эта её растерянность только раздражает. — Экстази, — хрипит, уже не узнавая своего же голоса. — А деньги-то у тебя есть? — Я за неё заплачу. *** — Всё в порядке? они сидят на какой-то скамейке, не смотря друг на друга. в груди щемит, в глазах плывёт, руки всё ещё дрожат. кажется, дрожащие руки преследовали её всегда. но не всегда из-за наркотиков. — А у тебя, Рони? — выплёвывает, словно вязкую слюну, что невозможно проглотить. и смотрит. впервые разглядывает. подмечает тёмные короткие волосы, карие глаза. ничего особенного. а взгляд обеспокоенно-вопросительный. — Что ж за человек… — тяжёлый выдох. «тяжёлый случай», — Всё ли у тебя в порядке, раз ты побежала спасать незнакомую наркошу, самостоятельно отыскав дилера? А если бы я убила тебя, забрала деньги и сбежала? Я могу. Виолетта слышит смешок. «удивила.» — Ты можешь. Но такова моя натура. Я помогаю людям. — Работаешь кем-то, по типу врача? — Да нет, по общепиту гоняю. Туда-сюда, лишь бы взяли. — Тогда от чего же помогаешь? — Хочется. а действие таблетки начинает разжижать кровь. давление поднимается, а вены начинают отчаянно пульсировать, выбивая лишь для себя понятную мелодию. — Я Виолетта Малышенко. Дипломированный финансист, психолог и просто крутая тёлка. — Я знаю. — Даже так? — Ты повторяла это без умолку, пока я тебя тащила. — Ты на собачку похожа. — Почему? «ей обидно.» — Ну, знаешь… Верность, преданность, отчаянность. А ещё на ласточку. Свободная. Только волосы ещё в светлый бы перекрасить и уже внешне похожа будешь. А пока — собачка. *** она заперта в квартире, что уже серой не кажется. вокруг всё заблюренно и в ярких, неоновых цветах. на телефоне записано три номера. столько в её жизни ещё не было. «Мишель» «Рони» «Дилер» и первый номер летит в блок, а после удаляется. *** жизнь идёт своим чередом: Виолетта работает, пишет разные статьи на заказ и курсачи для студентов, названивает дилеру, с которым успела даже закентиться от частоты посещаемости, употребляет, забывая про Мишель и слушает свой любимый голос в голове, что так ласков и нежен с ней. её голос. квартира не кажется ей тюрьмой, а хозяйка квартиры — тираном, требующим бабки. теперь это такая же милая тучная тётя, как та, что заведовала общагой. теперь и к ней Вилка любезна, она приветливо улыбается и платит за аренду вовремя, даже ни чуть не возмущаясь стоимостью коммунальных услуг. а тётя и рада, что поселила такую доброжелательную персону с чёрными глазами и вечной улыбкой на лице. не убирается правда, но не беда, тётя приходит, открывая шторы и окна, запуская хоть какой-то воздух в помещение и мягко говорит, чтобы Виолетта делала это почаще. на улице шум и гам: трасса и разъезжающие по ней машины, автобусы и троллейбусы, многоговорящие люди, смеющиеся подростки с музыкой в колонках, кричащие алкоголики и бомжи, что роются по мусоркам, добавляя неприятные звуки металла. открывать окна не хочется никогда. это всё перекрикивает голос и раздражает этим Вилку. а ещё в каждой проходящей по улице особе она ищет светлую макушку и лиловую футболку, что ей так понравилась. «не думай о ней. думай обо мне.» Виолетта послушная. думает о голосе, слушает голос, утопает в нём. и утопает конкретно, да так, что однажды забывает дышать. «ты ведь знаешь, что любовь нужно заслужить. делай комплименты, бери за руку, покупай подарки. не будь жадной, это ни к чему. девушки любят тех, кто готов положить им под ноги мир. ты это сможешь? Виолетта, ты ведь сможешь. но не забывай не открывать никому душу. ведь, чем больше ты доверишься человеку, тем больший соблазн у него тебя предать. почувствуешь, что можешь стать счастливой — лови свой шанс и становись ей. говорю по своему опыту, такой шанс бывает в жизни лишь два-три раза. упустишь — будешь жалеть до конца своих дней. будь совершенной. идеальной. что есть совершенство, Виолетта? совершенство есть результат упорного труда. совершенство — ключ к успеху во.» оглушающе. судорожный вздох и распахнувшиеся от неожиданности глаза. кашель, никак не прекращающийся. вены на лбу и шее вздутые и так легко сейчас вскрыться даже листом бумаги. а звонок всё не прекращается. — Алло? — хрипло, судорожно. никак не придёт в себя. — Виолетта? Всё хорошо? — Ласточка… Да-да, я слушаю. — Может, мы встретимся? Погуляем, не знаю. Если хочешь и можешь, конечно, я не настаиваю, ни в коем случае… — Не мямли, я уже говорила тебе. Когда, где? — Как тебе удобно, — на выдохе, рвано, отчаянно. «влюблена. но мне она не нравится. уничтожь.» — Хоть сейчас. Приезжай ко мне. — Правда? Хорошо. Скинь адрес, пожалуйста. — Всё для тебя, ласточка. *** Виолетта откровенно под кайфом. за час до приезда Рони она юзанула, как никогда, смешав разные виды, да ещё и с алкоголем. так что она готова ко всему, сидя на просторном пыльном полу и смотря в, казалось, радужный потолок. и время летело настолько быстро, что она и не заметила, как точно так же рядом уже сидела Рони. «вы всё это время лишь молча курили, Виолетта.» «потуши сигарету. и зажги новую.» выполняет искусно, вдавливая бычок в пол и рассматривая близлежащий осыпавшийся пепел. и видя взгляд на себе столь печальный, что хотелось вырвать эти глаза, стоило ей лишь посмотреть в них, повернувшись в сторону той. «и в правду собачка.» — И в правду… — И тебе привет. Что и в правду? — Красивые глазки. Но скучные. Карие. — А какие не скучные? — Голубые… — и, может быть, Виолетте показалось, но осталось липкое чувство, будто сказала она это выдыхая, со стоном. а после потухающе смотрит на Рони и «что-то не так». — О. Ты покрасилась. — Да. Теперь ласточка. — Ласточка… Свободная. Независимая. Можешь летать возле закатного солнца. И под восходящей луной. и в голове щёлкает переключатель. — С чего такие ассоциации? Я… — оборвано. Виолетте не интересно. она выдыхает дым прям в губы той, приближаясь резко, буквально поваливая спиной на пол. а целует аккуратно. как никогда. как никого. просто потому что светлые волосы и закрытые глаза, позволяющие представить их голубыми. *** — Тебе не скучно просто пялить в потолок? — Я отдыхаю. — А ты устала? — Вообще-то, да. — Да ладно, это же только один заход. — У тебя гипомания. — Я знаю. Хочешь юзануть? — Зачем? — Смысл пялиться в потолок появится. Да и веселее. она могла бы задействовать манипуляции. она могла бы убеждать её до крови из носа от внутренне-черепного давления. она могла бы принудить её. могла бы поцеловать с таблеткой во рту и заставить проглотить. но лишь смотрит в глаза, абсолютно нейтрально. некоторым показалось бы, будто этот взгляд нежен. некоторым — опасен. а Рони в нём утопает. тонет в бездонной тьме безразличия. и привстаёт, будто вопросительно. — Веселее? Я тебе верю. *** капает на мозги. по капле в полчаса, когда уже отвыкаешь и вновь получаешь по голове водой. день за днём. капля за каплей, пробуждая неистовую злость, вызывая спазмы сосудов головного мозга. ты словно в очаге угнетения, постепенно сходя с ума там. звуки сообщений. звуки звонков. есть желание выкинуть телефон к хуям, и с ним трудно бороться. *** — Виолетта? — М? — Как твои родственники относятся к тому, что ты принимаешь? на том же месте. словно оно священное. пол снизу, потолок сверху, а взгляд затуманенный. и так день ото дня. они лежат так, казалось, круглыми сутками. у Виолетты работа без графика, а Рони мечется от одной к другой, так что сейчас сидит без неё вообще. и только разбросанные вокруг таблетки, порванные пакетики из-под них и окурки с рассыпаным пеплом спасают. — У меня их нет. — Как же? А с кем ты жила? — Детдом. — И тебя не забрали в семью? «чем больше ты доверишься человеку, тем больший соблазн у него тебя предать.» Виолетта послушная. но, быть может, это её шанс на счастье? голос ведь говорил его не упускать. — Я была слишком активным ребёнком. Ну, к тому же, все думали, что у меня шиза, — смотрит на взгляд, полный удивления, — Я голос в голове слышу. Он у меня мысли заменяет. Я не знаю, что это. Впрочем, не суть. Меня не забрали. — Мне жаль. А ты с рождения там была? — тихо, боязливо, — Прости, если много вопросов задаю. Ты можешь не отвечать, если личное. — Всё норм, — вокруг всё слишком плывёт. контролировать речь сложно, а голос меркнет, — У меня мать была. Не помню её почти, где-то до шести лет с ней жила. Потом она меня отдала. Причину мне никто не говорил. Я в 16 сбежала, сразу фамилию сменила, незаконно, конечно. Чтобы не нашли. Кароче, связей у меня из-за наркоты много было. Пряталась, училась на магистратуре, заочно. Получила по-быстрому два образования. И сюда переехала сразу. Меня вряд-ли ищут, так что боятся нечего. — То самое психологическое и экономическое? — Ага. — А что ты помнишь о маме? Ну, мне любопытно. Это всё так непривычно. — У тебя ведь есть родители, да? — Да. — Поэтому и непривычно. Моя мать была хорошей. Строгой — да, но хорошей. Она меня жизни учила. Правда, контролировала каждый шаг слишком сильно, но меня устраивало. — Это… Ладно. пауза. молчание бьёт по ушам. сухость в горле раздражает, плывущий взгляд утомил глаза. — Это что? — Я не знаю, нужно ли говорить подобное. — Начала — продолжай. — Это всё, — со вздохом, вновь тихо, — показатель не самого хорошего человека. Да и к тому же…она тебя в детдом отправила. Мне правда очень жаль, Вилка, но тебе пора отпустить это. «а я говорила.» *** капает на мозги своими звонками и сообщениями. Пожалуйста, ответь мне. Я бросила ради тебя всех, кто у меня есть. Друзей, семью… Сказала, что я наркоманка и влюблена в девушку. Они и сами от меня отказались, впрочем… Но, ты знаешь, я готова мир к твоим ногам сложить. Буду с тобой вместе переживать приходы и ломки, вытерплю всё, прошу, прости меня… «у тебя есть только я.» Я сделаю всё, что ты захочешь.

Ты ещё не зависима, ведь так?

Я готова хоть героин колоть. «ложь.»

Ты же знаешь, что это был разовый секс. Пообщаемся ещё когда-нибудь. Будем просто знакомы. Так что отъебись со своими чувствами, ласточка.

предательство Виолетта не прощает. *** — Виолетта, пора идти. — Я не хочу. Меня там не любят. — Дети? Не говори ерунды. — Но они меня игнорируют. — Не мямли. Тебя любить может только мама, остальные не станут. Не доверяй им. — Я тоже тебя люблю, мамочка. — Это всё? — У тебя очень красивые глазки! Карие! — Умница. Но, смотри, не влюбляйся никогда в кареглазых. Они затянут тебя в свои путы, как пауки, и убьют. — Хорошо. и этот голос заставляет проснуться с бешеным стуком сердца и распахнувшимися от страха глазами. в висках пульсирует аж до боли. в голове путаница, а у неё, видимо, жар. руки тряслись всегда. но когда-то из-за страха. страха к ней. «я хаос для твоих мыслей. я яд для твоего сердца. помни меня вечно.»