утешение

      Первая мысль Эндрю о Ниле Джостене была: «подделка».       Он был мальчиком, который явно лгал, явно притворялся тем, кем он не был или, по крайней мере, тем, кем он не хотел быть. Черные, как смоль волосы выглядели, как искусственный пластик на фоне его бледной, слегка веснушчатой кожи. Ободки его радужки были голубыми, выдавая его ненастоящие карие глаза. Его одежда была удручающей, но деньги, которые он хранил в своей жуткой папке для фанатов, говорили о том, что так не должно быть.       Следующая мысль Эндрю о Ниле Джостене была: «опасность».       Он считал так, потому что он был угрозой для Кевина. Явно, конечно - мальчик почти никогда не открывал рот, если в этом не было необходимости, - но Эндрю мог видеть это по его лицу. У Нила было что-то против Дея, что-то, что заставило его захотеть сбежать, как только тот проявил к нему интерес.       Он видел лицо Нила в день их встречи. Тот отчаянно смотрел на Кевина, как будто он был разницей между жизнью и смертью. Нил ни на кого больше так не пялился, и по тому, как они общались, было совершенно очевидно, что у него проблемы с Кевином. Это сделало его опасной угрозой, за которой Эндрю приходилось внимательно следить.       Была и другая, менее очевидная причина, по которой Миньярд мог так считать. Он был слишком симпатичным, чтобы Эндрю мог игнорировать. Мальчик был красив, почти трагически красив, так что отрицать, что он определенно привлекательный - глупо. С того момента, как блондин увидел его, он знал, что это будет проблемой.       Но более того, Нил был интригующим.       Когда Эндрю был моложе, он часами сортировал кусочки головоломки по углам, сторонам и середине, а затем раскладывал их по группам цветов. Он часами собирал пазлы, только чтобы разобрать их и начать процесс заново. Нил сам по себе был головоломкой: смесь осколков фальшивой личности и настоящих кусочков, скрытых под слоями его лжи.       Эндрю хотел разобрать его на части, проанализировать каждую деталь, разгадать тайну, которая сделала его таким интригующим, и в конце вернуть в функциональное состояние.       Его чувства боролись со сделкой, которую он заключил с Кевином, и которая в конечном итоге выиграла.        Нил был всего лишь загадкой. Кевин пообещал ему причину жить. Но это не изменило того факта, что его мысли, его чувства к Нилу вызывали у него отвращение.       Обычно Эндрю цеплялся за все, что заставляло его чувствовать: сигареты, алкоголь, боль, высота. Но люди были опасностью, которая заставляла чувствовать себя слишком сильно, слишком быстро, и могла быть потеряна в течение секунды. Нил был опасен, потому что заставлял Эндрю чувствовать, в то же время в одиночку подвергая себя самому большому риску побега, который он когда-либо видел. Мальчик повсюду искал выходы, и Эндрю ненавидел его за это.       Нила - это не волновало. Так что ни одно из чувств Эндрю в любом случае не имело значения. ***       Эндрю вскоре пришел к выводу, что Нил не опасен для Кевина. Или, по крайней мере, он не был физически опасен.       Возможно, однажды, если Кевин узнает, что Нил запутался в зловещей паутине политики Мориямы, Нил бросит Кевина в психическую спираль. Но на данный момент беглец был для него безвреден. Во всяком случае, он помог бы отвлечь того от движущихся районов Воронов и надвигающейся угрозы Мориямы. Нил стал любимым проектом Кевина, и Эндрю было на это наплевать.       Нет. Нил на самом деле был опасен только для себя. И Эндрю. ***       Эндрю знал, что Нил не говорит ему всей правды, но все равно пропустил это мимо ушей. Мальчик никому ничего не давал, даже Мэтту, который был нежным и добрым, нашел время, чтобы должным образом подружиться с ним. Но, стоя в квартире Ваймака, бормоча что-то на немецком, Нил передал Эндрю частички себя, небольшие порции правды, которую больше никто не знал.       Когда Эндрю ощупывал свою рубашку, он мог представить это в своем воображении. Красные необработанные и розово-розовые рельефные линии с участками как ожогов, так и порезов, расположенных среди очень немногих участков неповрежденной кожи. Это были не просто следы того, у кого было тяжелое детство в бегах - это были следы пыток. Возможно, они с Нилом были больше похожи, чем он думал сначала. ***       Но была одна вещь, которую Эндрю никогда не мог понять в Ниле: экси.       Мальчик так отчаянно хотел убежать, выжить и жить, но в то же время он так отчаянно хотел поиграть в дурацком спорте. Это было единственное, что пересилило все его укоренившиеся инстинкты выживания, и это наверняка привело бы к его падению. Несмотря на свое положение, Нил остался с Лисами, потому что любил игру больше, чем свою жизнь.       Эндрю поклялся защищать его в течение года, но обещание, казалось, несколько пустым. Теперь ничто не могло спасти Нила. У него было больше проблем, чем у Кевина, и это о чем-то говорило. К концу года недорыжий был бы либо на дне океана, либо под землёй, либо в бегах, и Эндрю ненавидел идею всех исходов. ***       Нил был паразитом, чертовым жуком, и Эндрю ненавидел его каждой клеточкой своего существа. Он мог бы списать это на свою привлекательность, но раньше его привлекали более симпатичные люди. Никто из них не проник под его кожу, как Джостен.       Он объяснил это тем, что Нил был слишком искренним. Не смотря на то, что сам этого не осознавал, тот заботился о своих товарищах по команде, и заботился о том, чтобы объединить их в игре. Он заботился о вещах, которые мог только кто-то с определенным уровнем света - добра - внутри них.       Нил был хорошим человеком.       Но время от времени проявлял намек на мрачность, намек на злобность, намек на жестокость. Эндрю подозревал, что научился этому у того, кто оставил ему шрамы, но это также было связано с его бессмертными инстинктами выживания, которые время от времени всплывали на поверхность.       Это дало ему преимущество в свете, надежду на то, что, возможно, Эндрю все-таки сможет достичь своего уровня.       Нил хорошо знал тьму: он видел это, жил этим и пережил это. Эта раздвоенная двойственность кого-то, с кем Эндрю мог общаться, и в то же время быть тем, кем он хотел бы быть, была тем, что дало Нилу власть над ним. Дало Нилу силу раздвинуть свои границы, задавать ему вопросы, просить его об одолжении. Дало Нилу силу зарыться под его кожу и разъедать его, вышибая все его защиты. Дало Нилу силу уничтожить его. ***       И он почти сделал.       Боль.       Осколки стекла впиваются в его кожу.       Руки обвивают его запястья.       Толкает его вниз.       Одежда исчезла.       Удар, пинок, укус.       Боль.       Но Эндрю вряд ли мог винить Нила за то, что он пригласил его сюда; не было смысла теоретизировать, произошла бы та же ситуация, если бы Нил не был фактором. Эндрю не заботился, не мог достаточно заботиться о своей боли, чтобы обвинять кого угодно, кроме непосредственных виновников.       Дрейк.       А теперь Пруст.       Играя в те же игры, в которые он играл, когда был моложе, он дистанцировался от этого настолько, насколько мог, притворяясь кем-то другим, в другом месте и времени. Работало, пока Пруст не понял это. Все, о чем Эндрю мог думать, все, за что он цеплялся, был образ ярко-голубых глаз и накладных черных волос. ***       Первая мысль Эндрю, когда он увидел Нила в вестибюле, была: «глупый».       Однако, Джостен умудрился облажаться так сильно, что теперь у него был совершенно другой цвет волос, его естественные глаза и несколько повязок и синяков, разбросанных по его лицу. Это совершенно глупо.       Эндрю хотел убить его - наброситься на него и схватить рукой за горло, придушить за то, что заставил его чувствовать так чертовски много, - но вместо этого он сделал паузу, чтобы успокоиться.       Он продолжил, делая вид, что ему все равно. Поездка в машине прошла в тишине, как бы ни протестовал Ники. Когда Эндрю бросил быстрый взгляд на Нила, он, казалось, не был расстроен. Он же никогда ничего не брал у Эндрю. Только просил и ждал.       Эндрю в конце концов разозлился. Ники, как всегда, оказался в качестве залога.       Позже, после их разговора на крыше, Эндрю мысленно проклял Нила почти сто раз. Этот глупый мальчик и его глупый комплекс мученика, подвергли его неделям пыток в Эвреморе только ради него.       Он ненавидел Нила.       Ненавидел его, ненавидел его, ненавидел его.       Эндрю винил себя, даже если не хотел. ***       Когда Нил в конце концов снял повязку под глазом, чтобы показать маленькую татуировку с номером 4, Эндрю захотелось собрать вещи и отправиться с миссией в Эвреморе, чтобы выпотрошить Рико с головы до ног.       Но Аарон и Кевин привязали его к Палметто вместо этого. ***       Больше всего Эндрю ненавидел в Ниле его губы. Его глупые, розовые губы, которые почти всегда были покрыты ярко-красными полосками там, где слишком сильно их жевали.       Поцелуй был одним из немногих сексуальных актов, которые были чистыми и незапятнанными. Было трудно превратить поцелуй в насилие, и никто из его обидчиков никогда не пытался.       Воспользовавшись внезапной, быстрой вспышкой импульсивности, Эндрю сделал решительный шаг. Он держал лицо Нила в своих руках, а его губы на своих. Ощущение было таким, как он себе представлял, и даже больше: парящим, невесомым, когда все сосредоточено вокруг рыжего. Он потерял себя на долю секунды во времени, позволив себе забыть все, включая собственные слова Нила.       Я не встречаюсь.       Эндрю прервал это, чувствуя отвращение к самому себе. Блаженство закончилось, разбилось, и он оттолкнул Нила. Он становился тем, кого боялся. Это заставило его чувствовать себя больным. Это больше не повторится. ***       И все же это произошло.       Эндрю вел себя довольно пассивно, но его сердце дрогнуло в ту секунду, когда Нил взял мороженое из его рук, поставив его на землю.       Он не знал, было ли настоящее, неподдельное влечение, которое испытывал Нил, или это было просто наивное любопытство к сексуальным экспериментам. У Эндрю не хватило терпения подвергать сомнению мотивы Нила, потому что все равно бы дал ему свое согласие, и это было все, что ему нужно, чтобы повалить Нила на землю и исследовать его губы, его рот, его язык.       Когда он обхватил лицо Нила и соединил их губы, Эндрю почувствовал все, больше, чем он мог себе представить. Это было опасно, но это было освобождение. Это свело его с ума в хорошем смысле. Кайф был лучше, чем когда-либо давали наркотики. ***       Стоны Нила были его любимым аспектом их тайных свиданий.       Ни для кого не было секретом, что мальчик был девственником. Он никогда раньше не испытывал настоящего удовольствия от рук другого человека, и было ясно, что он понятия не имел, как сдерживать эти звуки.       Эндрю обнаружил, что дрочит гораздо чаще, чем обычно, сладкие крики, которые срывались с губ Нила, были музыкой, проигрывающейся снова и снова в его голове. Если бы он достаточно сильно постарался, мог бы представить тело Нила под ним, дрожащее вместе с ним. Он чувствовал, как Нил отдает себя, позволяя Эндрю взять его, защитить и доверять.       Мысль о том, чтобы доверять Нилу, а тот доверял ему в ответ, была тем, что каждый раз выводило из себя. ***       Пропал.       Нил ушел.       У Эндрю больше не было времени думать.       Он может только наброситься на Кевина и выбить из него правду.       Нила все еще не было. ***       Нет сна.       Он мог только провести рукой по прохладной нержавеющей стали ножей Рене и задаться вопросом, погружается ли подобное оружие в Нила и забирает у него жизнь.       Нет сна, нет сна, нет сна.       Ничего нету. ***       Эндрю никогда ни о ком так сильно не заботился. Не Аарон, не Кевин или Ники вместе взятые. Он чертовски сильно ненавидел Нила, но все его тело жаждало найти его, увидеть его, прикоснуться к нему. В этот момент он даже отвечал на телефонный звонок.       Возможно, Нил наконец, окончательно уничтожит его. ***       Надежда, а затем гнев.       Агенты по телефону продолжали называть его Натаниэлем, и это заставляло Эндрю чувствовать себя больным. Он хотел только Нила. Натаниэль ничего для него не значил.       Эндрю бросился на Кевина во второй раз, потому что тот мог разгласить эту информацию раньше и спасти рыжего. Эндрю отказался бы разорвать сделку с Джостеном, отказался покинуть его сторону и не позволил бы Натану забрать его. Но на этот раз Рене и Мэтту удалось удержать его, так что Кевин ушел потрясенный.       Ники сказал ему сосредоточиться на настоящем, на задаче помочь Нилу сейчас. Впервые в жизни Эндрю последовал совету своего двоюродного брата. ***       Эндрю удалось вытащить Нила из-под обломков, которыми был Натаниэль.       Он поклялся самому себе, что тому никогда больше не придется проходить через это. Нил теперь - это Нил, и он позаботится о том, чтобы так оставалось до тех пор, пока он позволит быть рядом. ***       Нил стал утешением Эндрю. Без влияния вещества, боли или страха, наконец-то появилась причина жить - реальная причина - помимо его отчужденного брата и едва сдержанного обещания Кевина. Экси никогда бы не стала его утешением, по крайней мере, не так, как этого хотел помощник тренера. Но экси был частью Нила, а Нил теперь был частью Эндрю. Таким образом, игра стала легким отвлечением для блондина, чтобы терпеть.       Это не было полным решением. Нил все еще был человеком. Он все еще мог сломаться, согнуться и умереть, и Эндрю не мог полагаться на это вечно.       Но это был риск, на который он был готов пойти.