ghostface.

прикосновение ледяных кончиков пальцев к горящей от сильного удара коже отрезвляет. ким тэхён прижимает ладонь к щеке и смотрит в потолок, стараясь успокоить быстро бьющееся в груди сердце. за семнадцать лет своей жизни он мог бы привыкнуть к тому, что это случается с ним снова и снова, но каждый раз, когда бездушный взгляд отца вперивался в лицо собственного сына, оно мгновенно бледнело от страха. бесконечные конфликты без причины, сменяющиеся холодом и полным игнорированием существования тэхёна, стали неотъемлемой частью его жизни, от которой он стремился убежать хотя бы ненадолго. раствориться в непроглядном мраке мерзлой ночи, нависшей над маленьким городом. октябрь выдался необычно холодным. весь день и до самого вечера из старого школьного радиоприёмника звучал наигранно бодрый голос диктора, предостерегающий о неожиданно нагрянувших морозах. ускользнувшие на долгие месяцы теплые лучи солнца отзывались в сердцах всеобщей гнетущей тоской, которая не обошла стороной и дом семейства ким. когда за окном раздаются веселые возгласы и крики, тэхён запоздало вспоминает: сегодня хэллоуин. за пределами осточертевших ему до тошноты дверей сейчас совершенно иная жизнь. жизнь, в которой осенняя тоска проиграла праздничному настроению, горсткам разноцветных конфет, забавным костюмам и тыквенным пирожным. на покрытом трещинами экране телефона светится непрочитанное сообщение, отправленное лучшим другом тэхёна ещё пару часов назад. открыв его, он видит то, что могло бы спасти оставшуюся ночь — приглашение придти домой и устроить марафон просмотра фильмов ужасов, затарившись при этом попкорном и приобретённым нехитрыми подростковыми уловками пивом. парень принимает решение не раздумывая, лишь бы избавиться от ощущения давящей атмосферы и напряжения. легкий рюкзак за спиной, в котором собрано все необходимое, открытое настежь окно — и тэхён на воле. он мягко спрыгивает на землю, как никогда радуясь тому, что живёт в маленьком одноэтажном доме, и смотрит вперед. а впереди ярко пылающие огни, украшенные гирляндами в честь праздника домики и жутко светящиеся в ночных тенях тыквы. тут и там бегают небольшие компашки радостных школьников, разодетых в хэллоуинские костюмы. для них самое настоящее счастье, что в праздничную ночь можно веселиться дольше обычного. в поисках сладостей они обходят все дома на улице, но избегают мрачное и с виду безжизненное пристанище кимов. тэхён отлично понимает своих соседей, поэтому все дальше удаляется от ненавистного ему места, постепенно ускоряя шаг и срываясь на бег. холодный ветер щиплет покрасневшие щеки и ушки, бесцеремонно треплет густые волосы, и киму это безумно нравится. после плотно запертой комнаты, пропитанной болью от воспоминаний о каждой ссоре, тэхену хочется вдохнуть свежий воздух полной грудью. чем дальше от дома — тем легче дышать, тем быстрее оживает и меняется сам тэхён. он бежит по небольшой аллее, обсаженной поникшими от осеннего холода и свинцового неба и мрачно стоящими по бокам деревьями. на горизонте появляется знакомый вид: большой двухэтажный дом, где жил его лучший друг и школьный товарищ — чимин, что в этот вечер собрал маленькую компанию из одноклассников кима вместе. при виде встречающих его на веранде друзей, тэхен позволяет себе вздохнуть с облегчением, окончательно отпуская жестокого отца, серые, обшарпанные от старости стены, вечно пустой холодильник, в котором хранились только банки холодного пива и водка. знакомые голоса, приветствующие и тёплые, отвлекают от воспоминаний и неприятных чувств. юнги, чимин, хосок и намджун — его одноклассники. без них в и без того не насыщенной яркими красками жизни тэхёна не проходит никакое веселье. встреча с ребятами — спасение для уставшего и напряжённого парня. — мы уже и не надеялись, что ты придёшь. чимин хватает тэхёна за руку сразу же, как только тот подходит, и утягивает вглубь дома, не давая времени даже поздороваться с остальными. в гостиной праздничный беспорядок: несколько опустошённых банок пива, миски с всяческими закусками и теплые пледы, а напротив — большой экран телевизора, где уже шёл какой-то фильм. на стенах висят переливающиеся оранжевым гирлянды, бумажные летучие мыши и нелепые черепа, без которых почти никогда не обходится украшение дома в хэллоуин. чимин и хосок сразу обрушивают на него поток речи, посвящая в последние события. — мы посмотрели уже один фильм, но без тебя было ужасно скучно. совсем некого позаебывать и побесить, — хосок наконец пробивается к тэхёну, останавливаясь рядом и смотря на него через идиотскую маску призрачного лица. киму казалось, что они уже не дети, чтобы наряжаться в костюмы на хэллоуин, но даже сдержанный и не особенно падкий на праздники юнги надел плащ, как у вампира, и сделал небрежный гримм, а намджун и вовсе был измазан зелёной краской, старательно пытаясь походить на большого и страшного зомби. парень вновь обратил внимание на хосока: он любил его за способность поднять настроение, отвлечь и ободрить. — я очень рад видеть вас всех. что вы смотрите? — винни-пух: кровь и мёд, — отвечает юнги, усаживаясь на пол перед диваном. в его словах слышится усмешка, словно само название фильма уже предвещает нечто нелепое. усевшись на диван с краю, тэхён обратил все своё внимание на экран. он до безумия любил фильмы ужасов и вполне обоснованно мог назвать себя экспертом — самым дотошным и опытным. — даже половины не прошло, а чимин уже обосрался, — хосок садится рядом, а чимин на противоположный конец дивана. на полу вместе с юнги устраивается намджун, отвлекая друга и начиная тихо говорить с ним о чем-то своём. тэхён лишь смеётся в ответ и улыбается, ведь эти люди для него ближе семьи. он поворачивает голову в сторону друга и спрашивает: — чимин. есть хоть один фильм ужасов, который тебя не пугает? — чимин возмущенно сопит и складывает руки на груди, ведь это всё не шутки. он, между прочим, несмотря на свою пугливость, всё равно согласился смотреть эти чертовы фильмы. — а что в этом такого? как будто это смешно… особенно когда этот дурак, — чимин тыкает пальцем в уже задыхающегося от смеха хосока, — сидит в этом дебильном костюме. за ним ведь может скрыться кто угодно! эй, быстро сними это. сил моих больше нет, — сбоку слышится копошение. чимин тянется к маске, чтобы стянуть её с лица друга, а тот сопротивляется, начиная борьбу с злобно пыхтящем парнем. тэхён закатывает глаза в ответ на ребячество друзей, но не вмешается. полчаса прошли незаметно: ким то и дело ворчал о том, как глупо поступают главные герои, пока сам немного боялся и нервничал, представляя себя на их месте, среди жутких и мрачных локаций, несущих дух гибели и отчаяния, будоражащих кровь. тэхён был уверен, что, несмотря на пугающую атмосферу, поступил бы намного умнее. — чимин, ты это видишь? видишь? сейчас будет скример… — но чимин уже тихо дремал. вся компания немного вымоталась за день, поэтому даже вечно энергичный хосок решил отправиться на кухню за банкой энергетика, так и не дождавшись ответа от друга. парень упивался ими, как только мог. настолько, что даже тэхён, который никогда их не пил, наизусть знал, какие марки и вкусы «не очень», а какие наоборот. когда шаги стихли, тэхён замолчал, снова погрузившись в собственные мысли и слабое, еле ощутимое чувство вновь растущего одиночества. его и самого начинало клонить в сон, поэтому он позволил себе ненадолго прикрыть тяжёлые веки и открыть глаза только когда рядом оказалось что-то холодное. «хосок вернулся.», — подумал тэхён. этот дурак так и не снял свою идиотскую маску и плащ, ткань которого очерчивала широкие плечи. тэхен ловит себя на мысли, что никогда не замечал, что из худого и физически слабого мальчика вырос такой парень. твердые мышцы чужого тела чувствовались даже сквозь ткань, потому что хосок сидел вплотную. ким сонно моргает и зевает, но окончательно просыпается, распахивая глаза, когда на бедро ложится тяжелая холодная ладонь. чужие пальцы несильно сжимают упругую кожу через одежду, а тэхён дергается и смотрит на друга с нескрываемым раздражением и лёгким страхом. — хосок, я же просил не шутить так. он мог стерпеть импульсивное, порой ребяческое поведение парня, но странные двусмысленные шутки одноклассника напрягали и вызывали кучу вопросов, портящих его статус почти-лучшего-друга. для хосока было в пределах нормы шлёпнуть, пошутить про секс, зажать где-нибудь, а потом громко засмеяться и отойти, но не больше. озорной огонёк в карих глазах напротив нервировал и пробуждал в душе раздражение, перерастающее в отторжение. хосок лишь молчит, будто и не слышит кима. они сидели плечом к плечу и не произносили ни слова. на фоне звучали отчаянные от безысходности и боли крики, но тэхен едва ли обращал на них внимание. хосок никогда не был особенно настойчивым по отношению к нему. похабные шутки кончались так же быстро, как начинались, но не в этот раз. ладонь двигается вверх по бедру с ещё большей настойчивостью, какой обладает только уверенный в себе человек, не воспринимающий никакие отказы. тэхену мерзко, мерзко и непривычно. он вмиг начинает жалеть о том, что чимин спит, а намджун и юнги вовсе ушли в спальню на втором этаже. когда двое людей отстаются наедине, их истинное отношение становится более ясным и искренним. снимаются фальшивые маски, что они надевают, когда боятся реакции общества. так было и сейчас. как только двое парней остались одни, привычный образ вечно болтающего хосока, переводящего все в клоунские шутки, постепенно рассеивался. с каждым новым движением у тэхена возникало пугающее чувство, что он вовсе не знает этого человека. пальцы гладят внутреннюю сторону бедра, гладят медленно и жадно, не упуская ни сантиметра упругих мышц. судорожный вздох слетает с губ тэхена, и он неосознанно сводит бедра, желая укрыться от отвратительных ему прикосновений, но вместо этого только стискивая уже согретую об своё горячее тело ладонь. тэхен не видит, какое выражение лица скрывается за перекошенной и застывшей в отчаянном крике маске, но уверен, что эта ситуация хосоку нравится. он не обращает внимание на реакцию кима, которого откровенно трясёт. ему страшно двигаться, страшно и неловко, потому что его никогда не трогали в таком смысле. тэхен не был никому интересен — искусанные и истерзанные от переживаний губы, поникший, блеклый взгляд темно-карих глаз, бледная кожа и худое тело, вес которого он никогда не мог поднять из-за надоедания. для окружающих людей ким был едва ли лучше оборванца, оставленного без должного присмотра ещё с ранних классов. последнее, о чем мог подумать юноша — это то, что он окажется жертвой таких обстоятельств. парень еле дышит, так и не раздвинув бедра. в голове мелькают мерзкие картинки, рассказывающие о возможном исходе этой опасной ситуации. неожиданно для самого тэхена, в кармане раздаётся вибрация телефона. он достает его дрожащей рукой и смотрит на экран, где написано всего четыре буквы — отец. почему-то именно сегодня ему стало настолько не все равно, что он зашёл в комнату своего сына, которого ненавидел, и понял, что тот решил избежать наказания весьма радикальным способом — покинуть дом. ким вскакивает и смотрит на своего застывшего от неожиданности одноклассника сверху вниз, тут же срываясь и пулей выбегая из гостиной. он распахивает двери на улицу и оказывается на веранде, сразу принимая вызов и поднося к уху телефон, крепко сжатый от страха пальцами. он ненавидит своего отца, и эта ненависть взаимна, но прямо сейчас он казался ему спасителем, появившимся совершенно ниоткуда. — где ты? — один простой вопрос. тэхён знает, что будет дальше. — у друга. — какого, блять, друга? ты должен был сидеть здесь, рыдать в своей вонючей комнате и думать над своим поведением. — я не могу. почему ты не понимаешь, насколько больно делаешь своими поступками? из динамика слышится тихий смех. отец никогда не смеялся искренне. — чем ты заслужил, чтобы хоть кто-то относился к тебе, как к человеку? знаешь, я удивлён, что у такого куска дерьма, как ты, вообще есть те, кого ты можешь назвать друзьями. они вообще об этом в курсе? тэхён уже не может сдерживаться. он в истерике кричит, перебивая отца и подавляя желание по-детски заткнуть себе уши, лишь бы убежать от разговора, заставляющего его нервничать ещё больше. в уголках глаз скапливаются горячие слезы, когда одной лишь фразой мужчина пробуждает в тэхене накатывающее тошнотворной волной отчаяние. отец нередко «выгонял» его, чтобы увидеть, как сын ползёт, словно побитая псина, обратно, прекрасно зная, что скоро на него обрушится очередной болезненный удар. — не приходи сюда больше. никогда. тэхен отключает телефон, прерывая отца на полуслове. о том, насколько этот поступок опрометчивый и глупый, парень подумает позже, когда сердце перестанет биться под рёбрами, словно запертая в клетку птица. ким упирается ладонями об деревянную изгородь веранды и смотрит во двор, пытаясь отключиться от эмоций. прохладный воздух несёт в себе запах осени и опавшей листвы, уже сухой и пожухлой. лёгкий холодок забирается под ткань старой отцовской футболки, и тэхен ежится, чувствуя, как по коже бегут мурашки. ему пиздец как одиноко, больно и грустно он стоит, словно статуя, и смотрит вперед около минуты, прежде чем чувствует прикосновение сзади. уже знакомая тяжёлая ладонь ложится на его плечо, заставляя обернуться. перед глазами вновь эта белая маска, что постепенно переставала восприниматься, как шутка. тэхен смотрит на хосока с распахнутыми от удивления и страха глазами, и ничего не говорит. он вообще не понимает, какого черта хочет от него этот парень. десять минут назад он позволял себе делать столь отвратительные вещи, а сейчас сжимал его плечо, словно пытался приободрить. они оба молчали и думали о своём. тэхен следил за каждым движением обтянутых чёрными латексными перчатками рук одноклассника, который сегодня явно не в себе. как долго он стоял, вот так глядя на вновь разбитого кима? он не знал. он продолжал молчать, не переставая смотреть на маску напротив. …латексными чёрными перчатками. зачем? вес ладони пропадаёт с плеча, и хосок разворачивается, спускаясь на пару ступенек вниз по лестнице, вновь оказавшись лицом к лицу с тэхеном. рука призывно поднимается немного вверх по направлению к киму: он понимает, чего от него хотят, но не двигается с места. глупо идти за человеком, который весь вечер и всю ночь ведёт себя неадекватно. парень смотрит на предплечье хосока, фиксируя внимание на соскользнувшем вниз рукаве чёрной мантии. внутри все леденеет, когда тэхен видит испещренную тёмными узорами бледную кожу. осознание приходит неожиданно: это не хосок. все это время с ним был не хосок. оживший кошмар, маньяк, сошедший с экранов кинотеатров ужас. призрачное лицо, но только не хосок. ким пятится назад, отходя подальше от незнакомца. за маской призрачного лица мог скрываться кто угодно. об этом с самого начала в шутку говорил чимин. и было понятно только одно: намерения этого парня были не из благих. — кто ты, блять, такой? — дрожащим от страха голосом спрашивает тэхен, зная, что призрачное лицо ему не ответит. фигура в чёрном застыла на несколько секунд, прежде чем медленно убрать протянутую руку в глубокий карман мантии. каждое движение незнакомца заставляло тэхена дрожать, а его сердце — панически биться внутри. призрачное лицо угрожающе склоняет голову немного набок, вынимая что-то из кармана. свет от фонаря падает на лезвие, очерчивая острую кромку клинка и кровосток, в котором ещё виднелись капли засохшей крови. пазлы складываются в голове тэхена один за другим: хосок, его необычная смена поведения после того, как тот вернулся. ким успевает судорожно выдохнуть, прежде чем сорваться с места и пробежать мимо незнакомца, отдавая свой разум целиком и полностью во власть инстинктам самосохранения. ткань футболки сзади резко натягивается, болезненно сдавливая грудную клетку и заставляя притормозить. обернувшись, тэхен остервенело смотрит на руку в перчатке, сжимающую тонкую ткань в попытке остановить убегающего парня. ким делает резкий рывок и слышит, как ткань с треском рвется у плеча, выскользнув из цепких пальцев преследователя. ему хватит одной секунды, чтобы воспользоваться моментом и поддаться дурманящему чувству адреналина, все больше подталкивающего его и нашептывающего лишь одно слово: беги. беги, пока холодный ветер больно царапает кожу лица, беги, пока он заполняет лёгкие, заставляя задыхаться и дрожать от жжения в легких, что становится все сильнее. тэхен чувствует: смерть дышит ему в затылок, пуская мороз по коже и наровясь воспользоваться малейшим промедлением, чтобы схватить. пляшущие огни в глазах становятся ещё ярче, вокруг вырастают бетонные многоэтажные здания. ближе к центру города все ещё собирались шумные и пьяные толпы, ошиваясь у круглосуточных заведений под громкую музыку. пока дети спали, у взрослых праздник был в самом разгаре. тэхен бежит, с трудом протискиваясь между тел. голова идёт кругом от пестрящей вокруг одежды, ярких костюмов и музыки, поэтому ким идёт наугад и действует инстинктивно. он не помнит, сколько прошло времени. шум не стихал, а парень петлял в толпе, стараясь затеряться и избавиться от своего кошмара. он ищет его, мечется где-то сзади, грубо расталкивая людей вокруг. ким надеялся, что безуспешно. осмотревшись и пробежавшись быстрым взглядом по десяткам находившимся вокруг лиц, тэхен вздохнул с облегчением. но расслабляться было рано — нужно бежать в полицейский участок. надежда на благоприятный исход все ещё теплилась в душе кима. даже если в тяжёлые моменты его мучало желание не существовать, умереть и больше никогда ничего не чувствовать, он понимал, что это всего лишь временная слабость. многие люди начинают особенно ценить жизнь тогда, когда почти что её потеряли. после шумных улиц у полицейского участка было непривычно тихо. в маленьком одноэтажном здании, старом и обшарпанном, горел за мутными окнами слабый огонь, призывая тэхена зайти внутрь. он потирает ладони, стараясь немного согреть их, после чего отворяет дверь, оказываясь в теплом помещении. за столом у входа сидит лишь один человек — мужчина в возрасте, прикрывший подрагивающие в беспокойной полудрёме веки и раскрасневшийся от выпитого алкоголя. со второго этажа слышатся голоса: весь скромный коллектив решил развлечься вместе со всеми людьми. звучали громкие пьяные песни, разговоры явно не о работе, пока на первом этаже было тихо. тишину нарушал только шум вентилятора и прерывистое, глубокое дыхание кима. он ожидал, что почувствует себя в безопасности, придя в полицейский участок, но в нем оказалось ни капли не лучше. тэхен был настроен решительно. он подошёл к столу и нетерпеливо потрепал за плечо человека, что должен был оказаться его спасителем. тот лишь лениво приоткрывает глаза, сонно смотря на ночного гостя и потягиваясь. — добрй вечр… — заплетающимся языком бубнит полицейский, хватая со стола стаканчик из-под кофе, в котором явно было что-то другое. — у вас проблемы? — да, да. у меня охуеть какие проблемы, — истерика вновь захлестывает. тэхен сжимает руки в кулаки, сглатывая ком в горле. прямо сейчас ему нужно выражаться предельно ясно, особенно с пьяницей, который едва ли понимает, что он все ещё на работе. — меня преследует псих с ножом. я оторвался от него, пока бежал сюда, но уверен, что он за мной вернётся. кроме того, он, кажется, убил человека — моего друга… пожалуйста, мне нужна защита и помощь, — в темных глазах читается отчаянная мольба. как бы ни пытался успокоиться парень, он все ещё выглядит как загнанный в угол зверь — напуганный, взъерошенный после долгой погони, тяжело дышащий и одетый в порванную футболку. ему не к кому обратиться, нет времени и смысла вновь ходить по тёмной улице и искать другую помощь. — тихо, пацан. сейчас разберёмся. успокойся и приведи себя в порядок, пока я подготовлю бумаги, — полицейский немного взбодрился, но по-прежнему не внушал никакого доверия и ощущения защиты. возражать не было смысла, поэтому тэхен вздохнул, отправившись вглубь небольшого помещения, где находился небольшой изолятор с достаточно крупными и толстыми прутьями. тусклый свет периодически мигал, еле освещая коридор. вместо спокойствия становилось только тревожнее. тэхен подошёл к куллеру, чтобы взять стаканчик и попить воды. после бега в горле пересохло, а жажда возрастала, заставляя мучаться ещё больше. холодная вода приятно касается обветренных губ, и ким позволяет себе на время прикрыть глаза. дом. каким бы он ни был, прямо сейчас тэхену больше всего хотелось оказаться в своей комнате, увешанной дурацкими постерами, вечно неубранной, но по-своему уютной и родной. хотелось вновь не чувствовать мучительного ощущения приближения смерти и бесконечного напряжения. лучше дом, чем это. сзади слышится странный звук, перерывающий мысли парня и похожий на тихое бульканье. тэхен никогда не слышал подобное, а потому осторожно обернулся, смотря через оголенное плечо назад. свет перестаёт мигать. теперь тэхену ничего не мешает разглядеть тёмный силуэт позади, уже знакомый ему, тот, от которого подкашиваются ноги и дрожат колени. призрачное лицо стоит напротив тэхена, держа в руке окровавленный нож, с которого с тихим звуком падали вниз капельки свежей крови. багровая лужа растекалась по грязному полу, пачкая подошву блестящих берцев, немного прикрытых угольно чёрной мантией. стаканчик с плеском падает на пол, разбрызгивая воду, а тэхен всем корпусом поворачивается к своему преследователю, вжимаясь спиной в холодную стену. они вновь наедине — напуганный до смерти тэхен и взявшийся из ниоткуда сумасшедший, настойчиво следовавший за ним, его кошмар. он готов сдаться. готов опустить руки, потому что в этом неравном бою его шансы на спасение близки к нулю, если только не… — спа… — едва успевает закричать тэхён, но ладонь уже затыкает его рот, не давая даже пискнуть. у его кошмара нечеловеческая скорость реакции, сильные руки и запах чистого безумия. ким закрывает глаза и жмурится. жмурится как маленький ребёнок, когда перед ним предстаёт что-то страшное и жуткое. тяжелое дыхание преследователя слышится даже через маску: либо оба парня запыхались после долгого бега, либо один из них настолько взбудоражен. тэхён распахивает глаза, когда его щеки неожиданно касается горячая ладонь. пальцы осторожно обводят скулы, спускаясь плавными движениями к шее и застывая. — ты очень красивый, тэ, — впервые раздаётся тихий голос напротив. спокойный и убаюкивающий, словно этот человек никогда не лишал жизни невинных людей. спокойный и до боли знакомый, что заставляет тэхена шокированно смотреть перед собой. он мысленно перебирает в голове тысячи воспоминаний, но не находит в них ответ на возникший вопрос. его кошмар вновь хватется за футболку кима длинными пальцами: ткань с тихим треском послушно расходится от резкого движения. прохладный воздух касается оголённой груди, заставляя дрожать сильнее, пока парень напротив быстро заталкивает тряпку в рот возмущенно мычащего и вырывающегося тэхёна. челюсть болезненно сводит, а кошмар лишь смотрит на кима через маску, крепко удерживая обе его руки. непредсказуемость парня заставляла теряться и стоять, тяжело дыша, пока преследователь продолжал свои странные игры. — я давно хотел к тебе прикоснуться, — он делает паузу, резко поднимая обе руки кима и фиксируя их над его головой. пальцы преследователя изучают холодными кончиками тонкую шею и немного сдавливая её над дрогнувшим кадыком. — и вот, мы наконец-то наедине. ты и я. и ты никуда не убежишь. на этот раз — никуда. слова парня в маске запутывали ещё больше. он словно спутал его с другим человеком, который не имел ничего общего с кимом. — ты не позволил мне сблизиться с тобой. с самого начала не воспринял меня всерьёз и посмеялся над моими чувствами. ты отверг меня тогда, когда я действительно не хотел вредить тебе, а только желал, чтобы с тобой все было хорошо. но знаешь, этого так мало. так мало, когда я вижу тебя каждый день, и вспоминаю, что ты выбрал не меня. ты выбрал одиночество, словно это лучше, чем быть со мной. «о чем ты, мать твою, говоришь?..» — думает тэхён, в недоумении смотрит на белую маску и упирается дрожащими руками об крепкую грудь парня напротив, когда тот вплотную прижимается к худому телу. от него слабо пахнет дешёвыми сигаретами и свежей кровью. он стоит настолько близко, что ким чувствует быстрое биение чужого сердца. парень в лучшем случае тоже устал от долгой погони за быстро удирающим от него тэхеном, в худшем —до чертиков возбудился, загнав в ловушку столь желанного им человека. — не сопротивляйся, — слышит тэхен, чувствуя, как чужая ладонь спускается с его шеи на худое бедро, сжимая его и заставляя прижаться к горячей груди. паника вновь захлестывает, заставляя кима воспользоваться тем, что призрачное лицо увлеченно и нагло исследует его тело. тэхён с трудом освобождает одну руку и замахивается, ударяя настолько сильно, насколько позволит дрожащее тело. слышится хруст пластмассы, но парень не сдвигается с места ни на миллиметр. только замирает, осмысливая произошедшее. на маске глубокая вмятина, за маской — пугающая тишина. такая, что тэхен начинает жалеть о содеянном. он не слышит даже дыхания и тоже замирает, становясь все более напряжённым, как натянутая струна. свет по-прежнему тускло мигает над головой, иногда затухая полностью и погружая коридор на несколько секунд в кромешную тьму. в голове проскальзывает совершенно неуместный и глупый вопрос: «как давно они проверяли электричество?..» достаточно давно, чтобы воспользоваться уязвимостью тэхена, неожиданно сжав его плечо и грубо развёрнув лицом к изолятору. тяжёлая ладонь безжалостно бьет кима между лопаток, заставляя потерять равновесие от сильного толчка и упасть к боковой стенке клетки, с силой ударившись виском об стальные прутья. содранные колени адски жжёт даже через плотные джинсы. тэхен сделал огромную ошибку, когда решил напасть на своего преследователя первым. он сделал огромную ошибку, когда пытался избежать своей участи, нарвавшись вместо этого на то, что в разы хуже разъяренного отца и его безжалостных ударов. ким загнанно дышит, задыхается от тряпки во рту и смаргивает горячую кровь, залившую его глаза. он старается прийти в себя и игнорировать слабость и головокружение. руки непослушные, как и все его тело, вытолкать смятую ткань из рта — проблема. в тишине, прерываемой только голосами со второго этажа, раздаются уже знакомые медленные шаги, и тэхен глупо смотрит на слабо блестящие в тусклом свете берцы, не решаясь поднять взгляд. — ты снова разбил мне сердце, ким тэхен, — его голос холодный, как лёд, заставляющий в страхе застыть, не решаясь сделать лишнее движение. перед ним не влюблённый мальчик в маске, а безжалостный, одержимый психопат, который готов причинять боль, называя это любовью. сверху слышится тихий шелест ткани — расстегнутая мантия падает на бетонный пол, привлекая внимания кима. он неуверенно поднимает взгляд, снова натыкаясь им на помятую от удара маску. парень стоит перед ним в чёрных карго и плотно облегающей мускулистый торс майке, угрожающе нависая над растянувшимся у ног телом. — поднимайся. пальцы грубо сжимают локоть тэхена, рывком ставя его на ноги и с неприятным скрежетом вжимая спиной в холодные прутья клетки. ким больше не сопротивляется — послушно стоит, мысленно молясь, чтобы остаться живым, пока парень в маске вытаскивает нож, подцепляя им оставшиеся лохмотья ткани на груди. методичные, отточеные и уверенные движения — он представлял это в своей голове из раза в раз, раздразнивая себя все больше. фантазии становились реальностью, как в самом сладком сне. тэхен стоял перед ним — живой, тёплый, такой напуганный и слабый. он стоит смирно и не сопротивляется, потому что уже знает, к чему это может привести. ладонь свободно скользит по вздымающейся груди, замедляясь, чтобы прочувствовать быстрое биение чужого сердца, ласкает почти невинно и даже нежно, пока к шее приставлено острие ножа, надавливающее под кадыком. — раздевайся, — парень кивает на джинсы тэхена, продолжая стоять перед ним и не отходя ни на сантиметр. ким начинает возмущенно мычать и затыкается, когда кончик ножа сильнее давит на его кожу. судорожно выдохнув, он дрожащими руками расстегивает пуговицы, а затем ширинку, немного стягивая джинсы и белье со своих бёдер. они большие, как и вся одежда и тэхена, поэтому с лёгкостью спадают вниз сами, позволяя киму переступить через ткань. кошмар любуется бледным телом, впитывает в себя смертельный страх, что только кормит его и дразнит ещё больше. он наконец-то смог увидеть своего возлюбленного обнажённым, и очень сильно жалеет о том, что через тёмную сетку маски не может рассмотреть его лучше. вместо этого он продолжает гладить, водить ладонями по ребрам, запоминая каждый сантиметр нежной кожи, касаться мягкого живота, спускаясь ниже к бедрам и резко сжимает их, чтобы поднять кима к себе на руки, зажав между собой и стенкой клетки. тэхен хочет вскрикнуть от неожиданности, ухватываясь за шею парня, обтянутую чёрной тканью маски, но из рта вырвается только глухое мычание. от грубых прикосновений пальцев на коже остаются алые отметины, что позже превратятся в синяки. теперь ким целиком и полностью находится в руках сумасшедшего, оставившего его в одной разорванной футболке. они оба тяжело дышат: тэхен — потому что ему до смерти страшно, его мучитель — потому что пиздецки возбужден. ким чувствует это всем своим телом, когда парень немного двигает бедрами, сжав мягкие ягодицы вмиг побледневшего ещё больше тэхена и позволив ему ощутить собственное возбуждение. обтянутый тканью член медленно потирается об тело кима, и он невольно раздвигает бедра шире, прижимаясь к стене позади спиной. — хороший мальчик, — раздаётся хриплый от возбуждения голос, после чего рука ненадолго перестаёт сжимать дрожащее бедро. через пару секунд тэхен чувствует, как оголенный член медленно потирается между его ягодиц, заставляя еле слышно всхлипнуть, на что его кошмар только усмехается. он продолжает крепко держать кима за бедра, заходя немного дальше и касаясь влажной головкой сжавшегося колечка мышц. тэхен запоздало понимает: он не собирается подготавливать его. он просто трахнет его в чёртовой камере, удовлетворив себя и насладившись его слабостью. ким чувствует, как тело призрачного лица становится все горячее, а сам он постепенно теряет отстатки контроля, резко вводя член наполовину и заставляя тэхена дёрнуться и громко застонать от боли. где-то совсем близко, там, наверху, люди. но они не услышат его, они слишком увлечены, слишком громко смеются, и продолжают пить, пока внизу происходит непоправимое. тэхён хочет сказать, как ему больно, хочет плакать во весь голос, но вместо этого только шмыгает носом и жмурится, впиваясь ногтями в мускулистые плечи и царапая их до крови. все, что остаётся тэхену — тяжело дышать и жалобно скулить от того, как грубо и быстро толкается между его бёдер парень. пальцы ни на секунду не отпускают его бедра, с жадностью сжимая и лаская тёплую кожу, продолжая держать измученное тело тэхена на весу. ким чувствует, как парень в маске горячо дышит ему в шею, чувствует, как его дыхание сбивается, когда влажный член входит в растянутое от резких толчков колечко мышц до конца. этот сумасшедший наслаждается каждой секундой, когда грубо и безжалостно берет неопытного и слабого тэхена, что даже никогда не целовался. кошмар с силой вжимает кима спиной в холодную решётку, убирая одну руку с мягкой задницы и хватась пальцами за толстые прутья клетки. он толкается в ослабшее тело резко и грубо, заставляя тэхена отчаянно и жалобно скулить от того, как глубоко входит член, гореть от смущения и стыда, когда при каждом новом толчке слышатся влажные шлепки. в голове туман и одна сплошная боль: тэхен жмурится, лишь бы не видеть человека перед собой. под ногтями кровь: призрачное лицо даже не сопротивлялся, когда ким в очередном приступе боли впивался ногтями в разгоряченную кожу, расцарапывая татуированные плечи и сжимая ткань от маски, что теперь вызывала у него только подступающее чувство тошноты. тэхену холодно, тэхену жарко, он судорожно цепляется пальцами за майку парня и чувствует, что отключается, начиная проваливаться в темноту. издавая последний, еле слышный хриплый стон, ким с облегчением чувствует, что толчки прекращаются, но в эту же секунду шокированно распахивая глаза. кошмар продолжает сжимать его в своей смертельной хватке и удовлетворённо рычит, кончая в тэхёна и насаживая его на свой член до конца. в уголках тёмных глаз скапливаются слезы. ким начинает слабо вырываться, когда чувствует, как по бедрам течёт что-то горячее, и хватается за маску, в истерике срывая её с чужого лица и застывая. угольно-черные волосы и такие же чёрные глаза — бездонные омуты, в которых тэхен вскоре безвозвратно утонет — смотрели прямо на него. тонкие, красивые губы плотно сжаты, изящная челюсть, острая и выразительная — напряжена. тэхен видел это лицо пару лет назад. видел всего один чёртов раз. чонгук не моргал, а только тяжело дышал, наблюдая за тэхеном будто бы впервые. теперь он мог рассмотреть аккуратное, мягкое лицо, нежные глаза шоколадного цвета, смотревшие на него с отчаянием и шоком, светлые локоны, отдающие еле заметным золотым блеском. чонгук осторожно вытаскивает смятую ткань из рта тэхёна, но он молчит и еле дышит. — ты очень красивый, тэхен, — снова повторяет чонгук, завороженно смотря на кима, прежде чем больно сжать его подбородок и жадно впиться в мягкие губы своими. тэхен не сопротивляется. он теряет сознание, чувствуя на губах вкус собственной крови и грубую, болезненную одержимость чонгука, которую он называл любовью.

на улице октябрь. с деревьев уже спала тлеющая листва, устлав собой землю. свинцовое небо стояло над городом две недели, оставаясь непоколебимо беспросветным и тёмным. холодный дождь барабанил по обветшалой кровле двухэтажного здания, попадая на грязные окна, местами покрытые трещинами. тэхен сидел за школьной партой, смотря перед собой пустым взглядом и сжимая дрожащими пальцами пожелтевшие от времени страницы толстой тетради. где-то рядом раздалось шуршание, после чего тяжёлая ладонь с силой хлопнула по центру исписанных кривым почерком листов, не давая рассмотреть содержимое. — он был одержим тобой. с того момента и до смерти, — намджун напряжённо кусал губы, смотря на мертвенно бледное лицо молодого мужчины, сидящего рядом. им обоим было уже по двадцать восемь. на встречу выпускников спустя десять лет приехали лишь четверо: тэхен, намджун, чимин и юнги. последние двое молча стояли где-то в стороне, наблюдая за бывшими одноклассниками. — я нашёл его на нашем секретном месте, где мы периодически тусили. он знал, что мы собирались там. и о твоей жизни, похоже, тоже знал не мало. — да, у этого парня была очень… бурная фантазия, — криво усмехается чимин, стараясь скрыть страх, который все они разделили на четверых. — мы встречались всего два раза. в тот день я просто заступился за него, когда его обижали одноклассники. он был таким ребёнком. я понятия не имел, о чем он думал в тот момент. понятия не имел, что этого хватило, чтобы его одинокая душа посчитала меня не только спасителем, но и тем, кто должен получить его любовь. когда я отказал ему, я думал, что это просто ребячество, я был уверен, что он все забудет. — тихо, — намджун сжимает плечо тэхена, стараясь отогнать от него накрывающую панику, — все прошло. этот дневник — всего лишь его извращенная фантазия подростка. он был болен и влюблен. — но хосок… — ким сглатывает и отводит взгляд, захлопывая тетрадь и отодвигая её подальше. хосока нашли мёртвым через несколько дней после громкого скандала в доме кимов, после которого тэхен действительно отправился на ночёвку к друзьям, где они провели спокойную и тихую ночь. хосок умер в грязной подворотне рядом с школой. ножевое ранение в горло. все вещи и бумажник остались нетронутыми. убийцу так и не нашли. не нашли спустя десять лет, так же как и мотив, ведь у хосока никогда не было врагов. — думаешь, его убил чонгук? в любом случае, он уже мёртв, тэхен. лежит в могиле, которую сам себе вырыл. даже похоронен далеко отсюда, если тебе станет от этого спокойнее, — намджун единственный, кто мог сохранять спокойствие. да, чонгук мёртв. и тэхён, кажется, тоже.