Cracking Ribs

Далекий лай собак, звон летних цикад и редкое потрескивание перелетающих с ветки на ветку птиц. Этот набор звуков разбавляют шаги босых ног по еще раскаленному от дневного солнца асфальту. Даже не смотря на то, что сейчас солнце практически скрылось на высоченными зарослями полыни, которая так головокружительно пахнет. Это их собственный наркотик. И будет по лучше любого другого. — Я устал, — беззвучно, одними губами прошептал парень в веснушках. Но рядом идущему Хёнджину и слышать что-то не обязательно. Феликсу достаточно просто подумать, как второй беспрекословно побежит наперегонки с самой смертью, чтобы выполнить его просьбу. — Пойдем, — Хёнджин своими пальцами обвил запястье уставшего мальчика и свернул с дороги в седое поле. Они вышли на поляну, где трава была короткой и больше походила на зеленый домашний ковер, с редкими вкраплениями цветочков. Хёнджин сел на землю, притянул за руку Феликса к себе и лег на бок на мягкий покров. Ли пристроился рядом, разворачиваясь нос к носу к парню. — Замерз? — Хван нежнейшим прикосновением заправил блондинистые волосы Феликса за ухо. — Сейчас же лето, — он прикрыл глаза, когда Хёнджин начал поглаживать пальцем его переносицу, совсем убаюкивая. — Но уже вечер. Тебе домой не пора? — Дом - не устоявшееся значение для меня, ты же знаешь, — легонько улыбнулся Феликс. — Да, но в кровати и на подушке будет получше, чем на траве в поле, — тихо засмеялся Хёнджин. — А толку то от того тепла, если ты не будешь лежать рядом со мной? — глазки Ли по-кошачьи заблестели. Тогда-то Хёнджин и понял, что он такими словами о доме неосторожно напомнил Феликсу о том, кто его там ждет; к кому Феликсу так не хочется возвращаться. — Я лучше замерзну насмерть на ледяном поле, чем задохнусь в жестоком тепле, — несмотря на контекст, главным смысл был в том, чтобы донести масштаб его любви к Хёнджину, а не ненависть к отцу. — Я бы забрал тебя. Да только, было бы куда забирать, — Хван посмотрел в небо, на котором начали проблескивать еле видные светлячки звезд. — Куда угодно, — Феликс резко привстал на локтях, наклонился над Хёнджином, перекидывая одну руку через него в качестве опоры. — Я не тот, с кем стоит убегать. — Я тот, кому нужно скрыться. — На кой я тебе сдался? — поджал губы Хёнджин, с болью рассматривая Феликса, будто кто-то из них сейчас навсегда исчезнет с лица земли. — С тобой безопасно, — он прижался лбом к Хёнджину, солнечным дыханием опаляя чужие губы. — А еще у моего отца пока не возникло желание тебя убить, — хохотнул Ли. — А вот если ты сбежишь со мной, то он точно меня четвертует. — Пусть попробует. У меня, вообще-то, самый крутой парень в мире. — Твой парень просто смерти не боится. А так я никто, вообщем, — пожал плечами Хёнджин. — Так ты что, боишься моего отца? — Не говори глупостей. Провоцируешь меня только. Вот как возьму и как сделаю тебя своим, что тебе просто прийдется уехать со мной. — Почему же мы тогда до сих пор не где-нибудь во Франции? — по лицу Хвана стало понятно, что он откровенно не понял. — Я твой уже около года. Мог бы и догадаться. — Вот как. Ну тогда… на твой день рождения, когда тебе исполнится двадцать один… я буду ждать тебя под домом с паспортом и чемоданом руках. — Т-ты сейчас не шутишь? — заикаясь, спрашивает Феликс, широко распахнув глаза. Сердце колотилось и оббивалось с глушащим мысли стуком о грудную клетку. Казалось, еще один удар и ребра разлетяся в осколки. — У меня нет чувства юмора, — он погладил большим пальцем веснушки блондина, с любовью улыбаясь. — Если я выйду в двенадцать ночи и тебя не будет, то я сам найду и задушу тебя, Хван Хёнджин. — Феликс сжал кулачки на воротнике рубашки парня. — Если так, вдруг, случится, что меня действительно не будет, значит, со мной что-то случилось. Кроме несчастного случая, ничто не заставит меня пропустить этот день. — От как дал бы за такие слова, — Феликс угрожающе замахивается, Хёнджин жмурится от предвкушения боли, но Ли еле ощутимо щелкает его по носу и сразу же целует место удара. Он ненадолго задерживается на одном месте, переходя к губам, сминая их в самом нежном поцелуе, что только можно себе представить. Хёнджин обвивает руками талию Феликса, прижимая еще ближе к себе, будто им действительно настолько сильно не хватало друг друга. — Не забудь, — Ли шепчет в губы, вызывая мурашки. — Невозможно.

***

В одиннадцать пятьдесят девять Феликс, взяв паспорт и заранее подготовленный рюкзак с немногими вещами, сказал отцу, что выйдет на несколько минут к другу, и покинул квартиру, как ему казалось, в последний раз. Ведь возвращаться он не планировал. Все, чего ему хотелось, так это запрыгнуть на переднее пассажирское рядом с Хёнджином и уехать куда подальше, ведь теперь он имеет на это право, как полностью совершеннолетний. Феликс вышел во двор, подождал несколько минут, но так и не услышал шума мотора хёнджинова автомобиля. Обычно Хван приходит намного раньше. Он никогда не опаздывает. А уж тем более, не мог он вот так позволить себе опоздать в день рождения Феликса. Просто не мог. Проходит пятнадцать минут и на телефон Ли приходит сообщение от сидящего дома отца, что пора закругляться. Но он не может. Не сейчас, когда где-то там едет к нему Хёнджин. Когда мечта о Париже почти осуществилась. Осталось только увидеть знакомую ему черную машину, где они впервые поцеловались, где их несколько раз накрывала с головой страсть. Очевидно, что осталось совсем немного. Феликс не может просто зайти домой, и тем самым потерять всё. Так как отец его точно сегодня больше не выпустит. И снова этот надоедливый сигнал сообщения. Феликс закатил глаза, ожидая увидеть очередную угрозу от папы, но вместо этого увидел оповещение с сайта городских новостей. «Пятнадцать минут назад, на мосту над рекой случилась авария. Участниками ДТП стали грузовой автомобиль и легковая машина черного цвета. Водитель грузовика, находясь в нетрезвом виде, превысил скорость. Проезжающий рядом легковой автомобиль получил сильный удар в борт со стороны водителя. Черная машина вылетела с моста прямо в реку. Предположительно, в салоне находился один мужчина. К сожалению, вытащить его вовремя не удалось. Водитель умер на месте. Дальнейшее расследование будет…» Дальше Феликс не читал. Воздуха не хватило. В глазах потемнело. Ощущение, будто его сильно схватили за горло и душили. Или пробили грудную клетку насквозь;сломали все ребра и раздробили кости с пыль. И всё же, он не пойдет домой. Ему уже все равно на угрозы, на причиненную отцом физическую боль, ведь ничего больнее того, что он испытывает сейчас, просто не может быть. И нет, он не поедет в Париж.