Глава 1
29 марта 2023 г., 01:03
Daniela — Home (rus cover)
Альберих попросту не смог сдержать испуганно-удивленного крика, когда увидел свое отражение в зеркале. Нет, это все ещё он, но было одно огромное «НО» — он выглядел немного моложе: синий хвост, что достигал пупка, сейчас лишь по грудь, под глазами еще не залегли темные круги от недосыпа из-за бумажной работы и заданий за городом. Рыцарь поспешил стянуть с себя рубашку и поражено смотрел в отражение. Он не нашёл как минимум половины шрамов, что он успел получить за время службы, а главное — не было следа от последнего ранения, которое оборвало его жизнь.
— Что за чертовщина… — пробормотал синеволосый, вернув внимание к своему лицу, трогая чуть мягкие щеки.
В последнее время на плотные и регулярные приемы пищи Альберих попросту не имел времени и ощутимо похудел, так что щек и вовсе не было, а сейчас есть во что потыкать. Немного замявшись, Кэйа отодвинул челку с правой стороны.
— Как и ожидалось, шрама нет… — пробормотал парень, трогая кожу под янтарным глазом.
— Кэйа! Что случилось? — в комнату внезапно вбежали, с грохотом открыв дверь, а взволнованный голос заставил вздрогнуть.
Медленно повернув голову в сторону входа, Альберих увидел Дилюка, который видимо бросил свои дела, услышав крик, и сразу примчался. Об этом говорила расстегнутая и не заправленная в штаны белая рубашка, галстук, перекинутый через шею, но не завязанный, и все ещё не причесанные после сна волосы. Кэйа вспомнить не мог, когда в последний раз видел младшего Рагнвиндра с распущенными волосами, так еще и в одежде белого цвета. Он был уверен, что в его шкафу висели рубашки всех оттенков черного, а из светлого — лишь излюбленная жилетка.
— Кэйа, почему ты кри… Что ты делаешь? — пиро-мечник во все глаза пялился на брата, который медленно, даже осторожно подошёл к нему и ткнул пару раз в грудь, будто проверяя мираж это или нет.
Поняв, что Дилюк никуда не исчезает и не отталкивает, капитан и вовсе распахнул его рубашку ещё больше, оглядывая торс такими огромными глазами, что описать не получалось. Рагнвиндр смотрел такими же огромными глазами на брата, что вел себя крайне странно и творил такие вещи! Но аловолосый только мог открывать и закрывать рот, словно выброшенная на сушу рыба, пока его лицо не попало в плен чужих рук, а в его глаза не посмотрели разноцветные, что редко удавалось видеть из-за вечной повязки, скрывавшей золото правого глаза.
— Дилюк, ты… Ты ненавидишь меня? — вопрос ввёл вышеупомянутого в ещё больший шок, хотя, казалось бы, куда еще больше? — Почему я на винокурне?
— Чего?.. Ты спятил? Головой во сне ударился? — старший убрал чужие руки от своего лица, так как щеки требовали свободы от этой крепкой хватки. — Что значит, почему ты на винокурне? Потому что мы на выходные приезжали к отцу!
— К отцу? — севшим голосом спросил Альберих, но не стал дожидаться ответа, оттеснил от двери шокированного мечника и рванул на первый этаж. Если сейчас время завтрака, то… То…
— Кэйа! Да что с тобой? — приглушенный крик Дилюка донёсся из его комнаты, но вопрос проигнорировали.
Сбежав по лестнице с громким от спешки топотом вниз, где стоял обеденный стол, за которым они всегда обедали, Альберих замер, смотря на разговаривающего с Аделиндой Крепуса. Живого и абсолютно реального. Все те же мимические морщинки в уголках глаз из-за любви мужчины улыбаться, та же колючая борода, которую дети ненавидели в детстве, — ведь она неприятно щекотала нежную детскую кожу, когда отец их целовал в щеки, — неизменная белая жилетка вроде той, что носил сам Дилюк, после смерти отца.
Услышав топот по лестнице, Крепус с Аделиндой прервались и повернулись, смотря на синеволосого юношу. Главная горничная как раз хотела идти будить младшего господина после разговора со старшим Рагнвиндром, ведь тот являлся тем еще соней, и его часто приходилось будить даже сейчас. Поэтому было удивительно, что сам он проснулся, да еще и раньше обычного.
— Кэйа! Ты уже встал? А Аделинда как раз хотела тебя будить, пока это не сделал Дилюк своим любимым методом. Или ты из-за него так кричал? — все тот же ласковый голос с нотками веселья и взгляд алых глаз, полный отцовской любви.
Кэйа на негнущихся ногах направился к мастеру, все ещё не веря в происходящее. Сердце болезненно сжималось, дыхание спирало, и было тяжело сделать даже один вдох, а перед глазами стояла картина бездыханного тела Крепуса на руках Дилюка. Когда он не успел прийти, опоздал. Не смог помочь и спасти того, кто показал ему, что такое родительская любовь и семья. Но вот он здесь и все также ласково зовёт его по имени. Если это предсмертный бред, что он видит, медленно умирая на холодном каменном полу рядом с чтецом Бездны, то он не хочет, чтобы он заканчивался.
— Молодой мастер, с вами все хорошо? Вы бледны, — женщина взволнованно смотрела на бледного, словно полотно Кэйю, что для того не свойственно.
— А-Адель. От-тец… — севшим, дрожащим от подступающих слез, голосом произнёс Альберих. Слова давались тяжело. Он должен удостовериться, что это не сон, должен… Ему нужно…
Взгляд судорожно бегал по комнате и наткнулся на небольшой нож на столе рядом со свежим хлебом. В голове не мог отыскать ни одной адекватной мысли от шока, и Кэйа попросту зацепился за первую, которая могла помочь. Когда-то он читал, что если причинить себе вред во сне, то можно проснуться. Ухватившись за этот вариант, рыцарь рванул к ножу и резко провел по своей ладони прежде, чем его смогли остановить. Мгновенная боль подействовала, словно ведро с ледяной водой.
Главная горничная испуганно вскрикнула и прижала ладони ко рту, хозяин винокурни опешил от такого поступка сына, но не успел даже рта открыть — мимо него пролетел второй. Дилюк выбил из рук младшего нож, а его самого схватил за плечи и с силой встряхнул, пытаясь привести в чувства.
— Какого черта ты творишь? С ума сошел?! — закричал младший Рагнвиндр, глядя на пялившегося на него брата. У него волосы на затылке встали, когда Кэйа побежал к ножу и резанул себя по руке. Будто его странного поведения наверху мало!
— Дилюк, успокойся! — отец подбежал к сыновьям и разнял их. — Аделинда, быстро аптечку!
Подхватив подол длинной юбки, женщина убежала за бинтами и водой. Мужчина сорвал с шеи платок и зажал рану на ладони сына, встревоженно глядя в заплаканные глаза, из которых продолжали течь слезы, а взгляд бегал с Крепуса на Дилюка и обратно. Младший Рагнвиндр хотел продолжить кричать, не в силах справиться с эмоциями, но видя, как Кэйю била крупная дрожь и от всхлипов он уже икать начинал, все ругательства застряли в горле. Что могло довести его до такого состояния с самого утра, и почему во взгляде разноцветных глаз он видит столько боли и отчаянной надежды? Обычно улыбчивый и веселый, сейчас Альберих был похож на сломанного ребенка.
— Кэйа… — тихо позвал его Дилюк и подсел ближе, осторожно обнимая за плечи и прижимая к своей груди, пока отец и прибежавшая Аделинда промывали и накладывали повязку на рану. Алые глаза беспомощно посмотрели на Крепуса, к которому прижался Альберих, стоило закончить с перевязкой.
Кэйа сжимал белую жилетку и жался к отцовской груди, чувствуя себя сейчас маленьким мальчиком, но как же ему не хватало этих крепких объятий, в которых ты чувствовал себя в безопасности, не хватало этого запаха винограда, спирта и пыли с их полей. Крепус любил смешивать напитки, придумывать новые и работать руками, несмотря на знатное происхождение и слуг, а еще всегда говорил, что важно уметь все делать самому, заниматься тем, что действительно нравится и не важно, что остальные скажут.
Крепус не прекращал прижимать к себе младшего сына и поглаживать того по спине, пока всхлипы не стихли, а юношу не перестало трясти. Дилюк все это время сидел рядом и смотрел на брата, нервно кусая губу. Его раздражало, что он не знал, как и чем мог помочь. Его слезы всегда было больно видеть, а сердце болезненно сжималось в груди.
Крепус осторожно пересадил Альбериха на диван. С одной стороны сел он сам, со второй разместился Дилюк. Аделинда принесла успокаивающий травяной чай и передала чашку в руки молодого парня. Руки Кэйи немного тряслись, но он пил чай медленными глотками, окончательно успокаиваясь.
— Кэйа, расскажешь, что случилось? — осторожно спросил Крепус, погладив сына по волосам.
— Я… Мне приснился кошмар, — выдавил Альберих, опустив взгляд. Или это не было сном и он вернулся в прошлое? Но как это возможно, как понять, что именно произошло? — Ты умер… Дилюк меня возненавидел, и я остался один. Я подвел вас обоих.
— Что? Я тебя никогда не возненавижу! — возмущенно воскликнул младший Рагнвиндр. — Это невозможно!
— Дилюк, — мужчина тихо шикнул на сына и тот сложил руки на груди. — Кэйа, это всего лишь сон. Я с вами и умирать не собираюсь.
— А от меня ты до конца своих дней не отделаешься! — вставил свои пять копеек Дилюк. — Пойдем, нам нужно одеться и наконец-то позавтракать. К вечеру еще в город возвращаться.
— Идите и поторопитесь, если не хотите, чтобы ваш любимый пирог с закатниками остыл и достался только вашему отцу, — главная горничная улыбнулась и поймала две пары загоревшихся от предвкушения глаз.
Оба юноши направились наверх, но Кэйа все еще не мог спокойно передвигаться по дому, как это было раньше. Дом… Он снова может назвать это место домом?
— Кэйа, — внезапно позвал его Дилюк, когда они подошли к комнате Альбериха. — Не плачь больше.
— А? Ох, прости, разревелся, как девчонка, я… — синеволосый нервно улыбнулся. Раздражать Рагнвиндра не хотелось.
— Нет. Не в этом дело. Я чувствую себя беспомощным, когда вижу твои слезы, и не знаю, как помочь, — закончив, пиро-мечник ушел к себе, оставив шокированного его словами брата глупо хлопать ресницами.
***
Вчера они вернулись в штаб Ордо Фавониус, и было жутко непривычно снова идти туда вместе с Дилюком, который последние годы избегал этого места, как огня. Хах, иронично делать такое сравнение относительно того, кто обладает Пиро. Но как же ему нравилось слушать голос Рагнвиндра и видеть эмоции на его прекрасном лице. Кэйа изредка отвечал, ловя каждый момент, каждое слово, взгляд, улыбку. Он боялся, что это может попросту исчезнуть, как мираж. Дилюка же удивляла молчаливость друга, что он и подметил. Кэйа сослался на то, что еще попросту не отошел от кошмара. Это же стало отличным предлогом уйти спать раньше. Если все это не сон, и он действительно каким-то чудом вернулся на несколько лет назад, получив второй шанс, то он может изменить будущее. Конечно, это будет иметь свои последствия, ведь все, что он помнит о будущем — поменяется и неизвестно, чем выльется для самого Кэйи, но сейчас он хотел лишь одного — спасти своего отца в этот раз и не дать Дилюку вновь испытать эту боль. Он не хотел вновь потерять свое солнце. Уже в своей комнате Альберих проверил календарь и постарался разложить все по полочкам. Он вернулся в прошлое ровно за неделю до дня рождения Дилюка. Он снова его помощник, а не капитан кавалерии, и у него нет Глаза Бога. Ладно, он это может пережить. Навыки, которые он успел отточить до возвращения, никуда не делись, к его удивлению, а значит, он все такой же прекрасный и опытный фехтовальщик. Но одна проблема все же нашлась, с которой Альберих смириться не мог. Обнаружил он её утром, когда открыл шкаф и вытащил униформу, которую не видел в глаза лет шесть. — Нет… Только не снова. Я не могу надеть этот ужас, — недовольно скривившись, рыцарь убрал вешалку обратно. — Мне нужно по магазинам. Глянув на часы, которые показывали восемь утра, Альберих подсчитал и спокойно отправился в город, прихватив с собой карманные деньги. У него есть целый час до начала службы. Этого вполне достаточно, ведь Кэйа знал где и что купить.***
— Значит, Кэйе приснился кошмар, где мастер Крепус умер, а ты его возненавидел и прогнал. Разве такое возможно? Вы так близки, — Джинн потягивала прохладный яблочный сок, стоя у дверей штаба. Дилюк чувствовал необходимость с кем-то поделиться своими переживаниями и спросить совета, а кроме Джинн у него не было никого ближе. Кэйа в данной ситуации не считался, ведь не будет же Рагнвиндр спрашивать у Альбериха насчет него самого! А Гуннхильдр отлично знала их обоих с детства и могла помочь. — Да, он так плакал… А когда он за нож схватился, меня такой ужас охватил, что я передать не могу, — капитан передернул плечами, вспомнив вчерашнюю картину, которую он увидел, спускаясь по лестнице. — Попробуй его отвлечь и расслабить. После службы сходите прогуляйтесь там, полюбуйтесь закатом, — Джинн поиграла бровями и рассмеялась, когда ее пихнул смущенный капитан. — Ладно-ладно, но я серьезно про прогулку. Так он отвлечется и почувствует себя нужным тебе. — Хм… У нас как раз сегодня задание за городом, после можно будет отдохнуть в районе Спрингвела. Мы могли бы посидеть там у озера. Кэйа любит лилии-калла, а там их много, — задумчиво пробормотал капитан, потерев подбородок. Джинн внезапно закашлялась, подавившись соком. — Что ты опять напридумывала в своей голове? Блондинка молча взяла друга за подбородок и повернула его лицо в сторону лестниц, где показался Альберих. Брюки сменились на ужасно узкие штаны с корсетом, белая рубашка расстегнута на три пуговицы, на шее красовался чокер с кольцом. От рыцарской формы остался лишь камзол, рукава которого подвернули до локтя, позволяя рассмотреть шипастый браслет и перчатки без пальцев. — Кэйа, что за… — Дилюк только и мог что беспомощно хватать ртом воздух. Никаких цензурных комментариев в голове не было, глядя на это… Это…
Примечания:
Помолимся за Кэйю и понадеемся, что капитан Рагнвиндр его не прибьет!
