Say Something

Как бы они ни называли происходящее между ними, в течение нескольких недель, предшествующих дню рождения Шар, все хорошо. Луи оставался на ночь несколько раз, но никогда две ночи подряд, и обычно в те дни, когда они где-то пересекались. Гарри еще не встречал альфу, который так часто ходит за продуктами, как Луи. Секс… невероятен. Если не считать странную одержимость Луи его сосками, которая заставляет омегу нервничать. Пока альфа держится подальше от его груди, все в порядке. Даже удивительно. Секс не похож на то, что он переживает во время течки. Не сказать, что в дымке похоти он что-то помнит, но, когда он в ясном сознании, Гарри гораздо легче определять, что ему нравится, а что нет. Луи… по-настоящему прекрасен. Гарри все еще ждет, когда он потеряет интерес или выкинет какую-нибудь типичную для альфы глупость. Но ничего такого не происходит. Они спят вместе несколько ночей в неделю. Иногда вместе завтракают (если Луи останется) или ужинают (если он придет пораньше). Он несколько раз предлагал Гарри где-нибудь пообедать, но тот всегда отказывался. Будет лучше, если омега не будет проводить слишком много времени с Луи. Он не хочет привыкать к нему, чтобы не было больно, когда между ними рано или поздно все закончится.

***

На день рождения Шарлотты Гарри снимает огромный дом на берегу океана. Три этажа, шесть спален, игровая комната с бильярдом и бассейн — он действительно слишком большой. Гарри никого не может найти. Каждый раз, когда он поднимается в спальню, которую выбрал для себя, а потом возвращается вниз, все оказываются в другой комнате. Или на другом этаже. К разгару вечеринки, когда музыка играет на полную громкость, а друзья Шар развлекаются в игровой комнате, Гарри ненароком забывает о Луи. Он на кухне разговаривает с сотрудницей кейтеринга, когда входит альфа, его руки в карманах, и он выглядит настолько великолепно в джинсовых шортах, что Гарри запинается и забывает, о чем вообще говорил. К счастью, он уже заплатил, и девушка, извинившись, уходит, но омега не упускает из виду ее понимающую улыбку. — Привет, — хрипит Гарри и прочищает горло. Луи прикусывает губу и поднимает брови, оглядывая комнату. — Этот дом огромный. — Знаю, я переборщил. Но друг Шар занимается арендой, так что мне удалось выгодно снять дом. — Круто, — Луи кивает. Он выглядывает в коридор и смотрит в игровую комнату, прежде чем огибает кухонный островок и останавливается рядом с омегой. — Не видел тебя на этой неделе. — Я был занят, — бормочет Гарри, оглядываясь, но никого рядом нет. Он поворачивается лицом к Луи, борясь с желанием схватиться за ворот его футболки и прижаться носом к шее. — Сейчас гораздо сложнее организовать все. В детстве им было достаточно одного торта, чтобы они почувствовали себя крутыми. — Люблю крутых девчонок, — говорит Луи, приподнимая подбородок, и Гарри целует его, не задумываясь. Но только приходит осознание происходящего, как он поспешно отстраняется. Омега отталкивается от столешницы и подходит к раковине, чтобы помыть руки. Гарри оглядывается, но Луи не двигается с места. Альфа улыбается и говорит: — У твоих девочек много друзей. Столько народу. — Это еще мало. В старшей школе был кошмар, — Гарри проверяет домашний торт-мороженое по личному рецепту Шарлотты. Если тот растает, будет катастрофа. Затем он позволяет себе расслабиться и наливает бокал белого вина. — И мне, — говорит Луи, протягивая пустой бокал. Гарри с улыбкой наливает и ему до самых краев. — Разве ты обычно не пьешь красное? — На вечеринках и в общественных местах я пью исключительно белое, чтобы на зубах не осталось пятен, — со странной интонацией отвечает Гарри. — Это из рекламы? — О, нет, эм… Просто где-то слышал, — Гарри наклоняет бокал, наблюдая, как вино подползает к краю, едва не выплескиваясь. — Ты голоден? Прежде чем Гарри успевает наложить еду, на праздник прибывают Джемма, Энн, Зои и Эллисон. Пока омега приветствует их, на подъездную дорожку въезжает еще одна машина. Вернувшись в дом, Гарри находит Луи за игрой в бильярд с Эллисон. Под видом того, что он собирает мусор — одноразовые стаканчики и скомканные салфетки — омега бесстыдно пялится на задницу альфы, когда тот наклоняется и целится. Луи встает и достает телефон из кармана, Гарри хмурится, замечая, с какой сосредоточенностью тот смотрит в экран. Правда следом раздается знакомая вибрация, и омега поспешно выходит из комнаты. Перестань пялиться на мою задницу и дай мне уделать Эллисон в бильярд. Гарри тихо смеется и задумывается, как ответить. Может, эмодзи персика? Гарри просматривает смайлики с едой… — Привет, привет, привет, тыковка! Его словно ударяет током. Он резко выпрямляется, услышав знакомое приветствие бывшего мужа (как будто три привета компенсируют его долгое отсутствие!). Гарри чуть не роняет телефон в попытке предупредить Луи, но уже слишком поздно: из игровой комнаты доносится гулкий голос Ричарда. Джейн заглядывает в дом со стороны веранды, где она пряталась всю вечеринку. — Это что… — Да, — Гарри вздыхает. — Твой отец. — Его не приглашали, — шепчет Джейн и, нахмурившись, подходит на носочках к игровой комнате, заглядывая внутрь. — Кто ему сказал? — Понятия не имею, но я… — Гарри залпом допивает вино и качает головой. — Я должен вести себя как взрослый. — Ты справишься, папа! — шепчет Джейн, снова пятясь к выходу на веранду, и Гарри жалеет, что не может пойти с ней. Вместо этого он решительно заходит в игровую комнату. Ричард — высокий и широкоплечий мужчина, он занимает в два раза больше места, чем следовало, поэтому Гарри с ходу замечает его. Он в панике находит взглядом Луи, все еще стоящего у бильярдного стола с Эллисон. Омега пытается сказать глазами: «Его не приглашали, я не знал, что он придет, мне жаль, пожалуйста, не суди обо мне по бывшему мужу». К сожалению, он не знает, удалось ли ему донести свои мысли. Луи быстро подмигивает ему, и в ту секунду, когда Ричард отходит, Эллисон наносит удар, и они возвращаются к игре. — Гарри! — Ричард кричит через всю комнату, в чем совершенно нет необходимости, учитывая размеры помещения и громкость его голоса. И тот факт, что Гарри не хочет его видеть и даже разговаривать с ним. — Ричард, — он скрещивает руки на груди. — Прости, если я удивлен, увидев тебя. Я уверен, что тебя не приглашали. — О, я увидел приглашение на холодильнике Шар. Однажды вечером заехал за ней, чтобы взять прогуляться по городу, — отвечает Ричард с самодовольной улыбкой, и Гарри стискивает зубы. — Ричард! О, Ричи! Так рада тебя видеть, — Гарри поворачивается к маме и вздыхает, беря ее под руку и уводя обратно в гостиную. Большую часть времени она в порядке, может о себе позаботиться. А иногда нет. Энн тяжело переживала переезд Гарри и развод, и весной им с Джеммой пришлось забрать ключи от ее машины. Гарри подводит ее к дивану и садится рядом с ней, но Ричард следует за ними. Омега игнорирует их, пока они мило беседуют, и, не выдержав, уходит, когда Энн встает и обнимает Ричарда. Даже при том, что он знает, что она плохо помнит причины развода (как и сам развод), в особенности измены Ричарда, ему совершенно не хочется наблюдать, как его мама боготворит бывшего. Гарри не успевает далеко уйти, как его загоняют обратно в гостиную и заставляют сесть на диван между матерью и бывшим. Ему говорят улыбаться, остальные члены семьи окружают их, и каждый из гостей считает своим долгом сделать семейное фото. Джемма сочувственно похлопывает его по плечу, и даже его девочкам, похоже, неловко стоять позади родителей и позировать перед камерой, но ничто не сравнится с Ричардом, который — по предложению Энн — целует Гарри в щеку. Омега вскакивает и поспешно поднимается в свою комнату, перед этим взяв с кухни открытую бутылку красного вина и пустой бокал. На полпути он вспоминает о Луи и останавливается, опустив плечи, когда поворачивается на лестничной площадке, чтобы спуститься обратно вниз. — Привет, — говорит Луи, внезапно оказавшись на нижней ступеньке лестницы, и Гарри чуть не роняет бутылку вина. — О, слава Богу, — он морщится от столь явного облегчения в собственном голосе. — Я не хотел возвращаться туда. — Понятно, — Луи поднимается по лестнице, не сводя глаз с Гарри, он забирает у него бутылку вина и спрашивает: — Куда? Гарри ведет его на третий этаж. Там всего две спальни, обе чересчур огромные, с общей гостиной и большой террасой, выход на которую доступен из всех трех комнат. Он ведет Луи как раз на нее. Небо темно-синего цвета, но океан поблескивает в лунном свете. Он может различить силуэты людей на пляже, которые готовятся запустить салют. — Вы устраиваете салют? — спрашивает Луи, забирая у Гарри пустой бокал и наполняя его. Омега качает головой, а затем нюхает вино, чтобы перебить вонь бывшего мужа. Он делает большой глоток и наваливается на перила, покачивая бокал. — Мы просто смотрим чужие салюты. На следующий день во время отлива выходим на уборку пляжа. Ты бы видел, сколько остается мусора от людей, салютов, еще и дохлая рыба встречается. Но это весело. Тебе следует присоединиться. — Фу, ужас, — Луи морщит нос. — Но я приду. Когда отлив? — В час, — отвечает Гарри. — Ты правда придешь? — Конечно, — Луи кивает, и Гарри задается вопросом, почему он удивлен. Альфа тянется за бокалом вина. — Можно? Когда Луи так близко, он может почувствовать его запах с каждым вздохом. И если раньше ему приходилось напоминать себе, что нельзя обнюхивать альфу… Что ж, теперь, когда он выпил два бокала вина, а бывший муж испортил вечеринку, Гарри сгорает от желания прикоснуться к Луи. Он хочет прижаться к парню всем телом, обнять руками и ногами и уткнуться носом в шею. Гарри тихо ахает, прижимая ладонь ко рту. — Что такое? Гарри указывает на что-то вдалеке. Луи наклоняется, пытаясь разглядеть объект внезапного внимания. В тот момент, когда он отвлекается, Гарри подходит поближе и делает глубокий вдох: феромоны Луи, океанский бриз и слабый запах серы от фейерверка. Луи, конечно, замечает. Он забирает у него бокал вина, ставит его на перила и тянется к омеге обеими руками. — Могу я… — Луи замолкает, когда Гарри внезапно подается вперед и обнимает его за талию, прижимаясь виском к плечу. Обняв омегу, он запускает пальцы в кудрявые волосы, медленно накручивая на них пряди на затылке. Луи поворачивает голову и прижимается губами к подбородку, целуя, несмотря на колкую щетину. Гарри тихо, нерешительно признается: — Хотел бы я понюхать тебя. — Боже, пожалуйста. Гарри должен смутиться от того, как быстро он оттягивает ворот футболки и вдыхает запах альфы. Луи смеется, громко и ярко, когда с треском голубой фейерверк озаряет ночное небо. Он поворачивает голову и трется носом о место на шее Гарри, где должна быть метка спаривания, и со стоном обиженно произносит: — Ненавижу, что не чувствую твоего запаха. — Все в порядке. Просто заставь меня пахнуть тобой, — Гарри сильнее оттягивает ворот и покусывает ключицу. Луи вздрагивает от неожиданного ощущения. — Извини. — Нет, все хорошо. Просто удивил меня. Обычно ты не… — Луи отводит взгляд, используя очередной фейерверк как предлог отвлечься. Затем он крепче обнимает Гарри и шепчет ему на ухо: — Ты более агрессивен, чем обычно. Я имею в виду, вне течки. Гарри щиплет его за бок и откидывается назад, потянувшись за бокалом вина. Он делает глоток и предлагает Луи, внимательно наблюдая, как двигается адамово яблоко. Стоит только альфе отставить бокал, как он целует его. Грубо впиваясь в губы, проталкивая язык, чтобы ощутить сладковатый вкус вина. Он бормочет в перерывах между поцелуями, шумно дыша: — Я не хочу пахнуть, как он. Он не должен был приходить. Мне жаль, я… — Тише, — Луи хватает Гарри за волосы и наклоняет голову, целуя под лучшим углом. Их губы идеально подходят друг другу. Он двигается дальше, прокладывая цепочку крошечных поцелуев вдоль скулы и спускаясь ниже к шее. Он не оставляет следов, не считая мурашек, что бегут по рукам и спине. Внезапное прикосновение языка Луи к тому месту, где находятся железы, оказывается неожиданным. Гарри напрягается, но ритмичное нежное посасывание кожи расслабляет его, и он чувствует, что вот-вот намокнет. Луи довольно мычит и говорит: — Вот так. Океанский бриз уносит феромоны Луи, как только он выпускает их, но слабая концентрация витает в воздухе между ними. И Гарри вдыхает ртом и носом, желая попробовать Луи на вкус любым доступным ему способом. Серия из трех мощных фейерверков грохочет совсем рядом, отчего они испуганно подпрыгивают, смеясь в ожидании четвертого, но все замолкает. Луи хихикает прямо в губы Гарри, запрокидывает его голову и покрывает шею влажными, горячими поцелуями. Но тут они буквально отпрыгивают друг от друга, когда слышат скрип двери спальни Гарри. Элизабет выглядывает на террасу: — Папа? Скрывшись из виду, Луи бочком пробирается ко входу в гостиную и незаметно заходит обратно в дом. — Прости, папа. Но… — Гарри, Гарри, Гарри! — Господи Иисусе, — бормочет Гарри себе под нос, жалея, что не может исчезнуть в доме, как это делает Элизабет, после того как беззвучно извиняется. Он берет бокал и ухмыляется, делая глоток вина. — Ричард. Чего ты хочешь? — Я решил пожелать тебе спокойной ночи. В этом ведь нет ничего плохого, не так ли? — спрашивает Ричард, проходя на террасу и приближаясь к омеге. Дует ветер, развевая кудри, отчего те щекочут шею. Он почесывает затылок и неловко трет шею, про себя надеясь, что нет никаких физических свидетельств того, чем они с Луи занимались минуту назад. — О, от тебя так и несет им. Готов поспорить, он вдвое моложе тебя. Ты платишь ему, чтобы он покрыл тебя запахом? Потискал в темном углу? — Что? Нет! — Гарри проводит пальцами по волосам и прижимает ладони к заалевшим щекам. Он в миллионный раз говорит себе, что Ричард склонен к преувеличениям. — Пытаешься заставить меня ревновать, — Ричард прищуривается и кивает. — Боже, нет. Просто… Нет, — Гарри скрещивает руки на груди. — Спокойной ночи, Ричард. Теперь ты можешь идти. Альфа фыркает, когда Гарри указывает на дверь. Удивительно, но он уходит, и омега спешит добавить: — Я вижу твой BMW. Я буду стоять здесь, пока ты не уедешь. — Хорошо, Гарри, — пренебрежительно бросает Ричард и открывает дверь в спальню Гарри. Он молится всем богам сразу, чтобы тот ушел без оглядки. — Я серьезно, Ричард. Я развелся с тобой. Это значит, что я не должен мириться с твоим присутствием. Так что больше не приходи туда, где тебя не ждут. Ричард кивает, но больше не говорит ни слова, исчезая в доме. Гарри подходит к перилам, и да, он видит красный автомобиль, который каким-то образом занимает сразу три парковочных места. Ему не приходится долго ждать, прежде чем Ричард отъезжает, сигналя. Осушив бокал, Гарри про себя произносит тост. Он думал, что Луи сразу вернется, когда Ричард уйдет, но этого не случилось. Вполне возможно, что он снова спустился вниз. И все же Гарри хочет проверить, поэтому открывает дверь в гостиную. — Привет, — Луи встает с дивана, засовывая руки в карманы. — Я увидел твоего бывшего мужа и… — Он спросил, плачy ли я тебе, — говорит Гарри как ни в чем не бывало. Луи фыркает, и омега тянет его в свою спальню на тот случай, если Шарлотта решит подняться в гостиную. Он запирает дверь и прислоняется к ней спиной. — Это похоже на правду, разве нет? — Что? — У тебя кинк на мой возраст, так? Ты спишь со мной только потому, что тебя… — Прекрати, — резко прерывает его Луи. Он закрывает глаза и шумно втягивает воздух, наклоняясь к Гарри. — Да, у меня есть кинки. Но твой возраст не входит в их число. Он волнует только тебя, Гарри. Я… мне кажется, я выразился довольно ясно, но на случай, если это не так: ты мне очень нравишься. — Я знаю. Луи смеется. — Как это мило с твоей стороны, — говорит он. — Но если серьезно, то это правда. Ты мне нравишься. Я все время говорю о тебе. Моя сестра Лотти работает со мной в театре, и она затыкает меня по крайней мере три раза в день, потому что я не могу перестать говорить о твоих губах, о твоей преданности своей работе, о твоей любви к своим детям. Я просто… — Хорошо, — говорит Гарри, сам до конца не понимая, с чем соглашается. — Хорошо? Ты… Хорошо? — Луи хихикает. — Ты согласен встречаться со мной? — Мы должны еще поговорить об этом. Должны же быть какие-то правила. С детьми и… — Конечно! — Но да, я согласен. Не знаю, к чему это приведет, но, думаю, все будет… хорошо? — Гарри морщит нос и говорит: — Мы можем сначала не распространяться о наших отношениях? — Сначала, да, — Луи хмурится. — Но не бесконечно. — Ладно. Хорошо. Да. Я снова хочу пахнуть тобой. Ты можешь это устроить? — спрашивает Гарри, разведя руки в стороны. — В любое время, детка, — отвечает Луи, самодовольная ухмылка украшает его губы, а голубые глаза хитро смотрят на него с прищуром. Он запускает пальцы в волосы Гарри и наклоняет его голову, проводя носом вдоль шеи, от уха до плеча. Облако успокаивающего аромата Луи окутывает их, и Гарри чувствует свой слабый запах, который пробивается через остатки нейтрализаторов. Глубоко вздохнув спустя пару минут, Гарри делает шаг назад и проверяет, заперта ли и дверь на террасу. Он определенно не хочет, чтобы ему мешали. Вместо того чтобы вернуться к Луи, Гарри сбрасывает обувь и падает спиной на кровать. Он подзывает альфу к себе, который поспешно снимает кроссовки и залезает к нему. Луи приподнимает брови, когда Гарри останавливает его, прижав ладонь к груди. — Никакого секса, — говорит он, надеясь, что парень согласится. Тот кивает, прежде чем устроиться между ног Гарри и чмокнуть ожидающие его надутые губы. Они целуются до тех пор, пока у Гарри не перехватывает дыхание, и ему приходится отстраниться, тяжело дыша, Луи же оставляет дорожку поцелуев вдоль шеи до едва заметного шрама над местом спаривания. Он слегка прикусывает его, и Гарри запускает пальцы в волосы Луи, удерживая его голову на месте и прижимая к себе, пока тот посасывает кожу. Омега проводит ладонями по его спине, забираясь под футболку, чтобы почувствовать теплую кожу, и счастливо вздыхает. Луи прижимается к нему, и Гарри отчетливо чувствует его возбуждение. Как бы сильно ему ни хотелось продолжить, он должен остановиться, пока они не зашли слишком далеко. — Луи, — шепчет Гарри, и Луи мурлычет, вызывая приятную дрожь. — Я не… Ты должен уйти. Жалобно застонав, Луи приподнимается и падает на матрас рядом с ним, переворачиваясь на другой бок. Он поправляет шорты, и Гарри с трудом отводит взгляд. — Я не хочу, — скулит Луи. — Но Лиам и Зейн внизу. — Да, — говорит Гарри, растягивая это слово. Он сжимает промежность через тонкую льняную ткань брюк. — Нечестно, — начинает Луи, но его глаза округляются, когда из коридора доносится голос Шар. — Черт. — Согласен, — шепчет Гарри и встает с кровати. Он прижимается ухом к двери, слушая, как ее голос затихает. — Ладно. Я думаю, она в своей комнате. — Я, эм… — Луи встает и выразительно смотрит на свою мятую одежду и очевидную эрекцию. — Господи. Ты не можешь так уйти, — Гарри осматривает комнату, не зная, что ищет. — Иди в ванную. О! Набери мне ванну, пожалуйста. Умойся. И, эм… Сделай что-нибудь с этим, — указывая на промежность Луи, Гарри кивает в сторону ванной, и альфа исчезает за дверью. Гарри меряет шагами комнату, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы прислушаться к происходящему в гостиной. Через несколько минут он слышит, как Шарлотта выходит из своей комнаты, и, когда ее шаги затихают вдали, он выглядывает и видит пустой коридор. — Берег чист? — шепот Луи заставляет Гарри подпрыгнуть. Он кивает, и Томлинсон проводит руками по футболке, ловя взгляд омеги и вопросительно поднимая бровь. — Я нормально выгляжу? Гарри усмехается. — Ты выглядишь великолепно. Как будто ты не знаешь. Там есть зеркало. Луи встречает Гарри в дверях и целует его в щеку. — Спасибо. За то, что дал нам шанс. И за комплимент. Ты и сам великолепен. Потребовалась целая вечность, чтобы решить проблемку, — он натягивает шорты, и Гарри чувствует, как кровь приливает к щекам. Борясь с румянцем, он снова выглядывает из спальни. В коридоре никого. — Если кто-нибудь спросит, скажи им, что Ричард разозлил меня, и я решил принять ванну. Но попытайся, эм… — Не волнуйся. Я умею не попадаться на глаза, — успокаивает Луи, затем обхватывает лицо Гарри обеими руками и притягивает, быстро и смазанно целуя. Напоследок он с ухмылкой шлепает его по заднице и уходит. Дверь со щелчком закрывается.