Say Something

— Что случилось? — спрашивает Джемма, постукивая кончиками пальцев по чашке с кофе. — Я вчера звонила тебе в офис, и Найл сказал, что ты взял отпуск из-за течки. — Да, — говорит Гарри и оглядывает маленькое кафе, чтобы убедиться, что их никто не подслушает. — Я… Ты когда-нибудь слышала о службе подбора партнера для течки и гона? Джемма кивает. — Слышала. Ты хочешь… О, так вот что случилось? Ты решил воспользоваться этой услугой? — Да, — Гарри отпивает кофе без кофеина, как бы парадоксально это ни звучало, и осторожно ставит кружку на стол дрожащими руками. — Мой врач порекомендовала мне. И, эм… — он кашляет и складывает руки на коленях. — Альфа, с которым я познакомился благодаря этому… Вообще-то, ты его уже видела. Это… — Луи! Гарри ахает и зажимает рот ладонью. — Как ты узнала? Джемма заливается смехом. — Ты видимо забыл про нейтрализаторы этим утром, а у Луи очень яркий запах. Он еще совсем молодой. Глубоко вдыхая, Гарри чувствует смесь их ароматов и не может поверить, что не заметил этого раньше. Беременность всегда делает его забывчивым; он даже не удивлен, что забыл про нейтрализаторы. Омега пропускает мимо ушей последние слова сестры. — Надо будет нанести их перед встречей с девочками за ланчем, — прочистив горло, Гарри ждет, пока Джемма посмотрит ему в глаза. — Когда тебе перевязывали маточные трубы после рождения Зои, доктор говорил, эм… Он что-нибудь говорил о возможности забеременеть? — О, да. Он не хотел делать перевязку из-за того, что Зои была моим первым и единственным ребенком, но я настояла, так как больше не хотела детей, — Джемма покачивает головой и закатывает глаза. — Я думаю, он пытался напугать меня. Дал мне статистику по различным методам предохранения: перевязке маточных труб, ВМС, уколам и таблеткам. Конечно, есть шанс беременности, но он меньше, чем при использовании любых других противозачаточных средств, и это единственный постоянный способ контрацепции. Я знала, чего хочу, поэтому даже не раздумывала. — Я не помню, что мне сказали. Я просто знал, что Ричард не хотел больше детей, и в то время перевязка маточных труб казалась лучшим вариантом, но… — Не беспокойся об этом, Гарри. Это один шанс на миллион, — Джемма понижает голос и говорит: — И ты всегда можешь попросить Луи надеть презерватив. Он кажется порядочным. — Я… — горло Гарри сжимается, и он сглатывает. Стараясь говорить как можно ровнее и серьезнее, потому что меньше всего он хочет, чтобы Джемма подумала, что он шутит, он выдавливает из себя: — Я беременен. В детстве девочки просыпались рождественским утром и с круглыми, как блюдца, глазами и раскрытыми от удивлениями ртами рассматривали подарки от Санты-Клауса. Гарри впервые видит, чтобы взрослый человек так на что-то реагировал. Это было бы комично, если бы не сложившаяся ситуация. Наконец закрыв рот, Джемма поднимает руку, и к их столику подходит официантка. — Можно мне «Ржавый гвоздь»? Гарри уже открывает рот, но она качает головой, и он решает, что может подождать. Как только ей приносят коктейль, она поднимает палец и делает глоток, и у Гарри начинает гореть горло от воспоминаний о вкусе скотча. Затем она говорит: — Я так понимаю, ты рассказал мне, потому что решил оставить ребенка? Гарри вдыхает, и все, что он чувствует, — это запах алкоголя. Тошнота подкатывает к горлу, и ему приходится дышать ртом, поэтому он кивает. — Черт, извини. Я и забыла, какой ты чувствительный к запахам во время беременности, — говорит Джемма, отодвигая коктейль на край стола. — Все в порядке, — отвечает Гарри, зажимая нос. Но вдруг он резко ахает и подносит ладонь ко рту. — О, нет, нет, нет. Я же пил! Я даже не подумал об этом! Что, если… — Гарри, — резко перебивает Джемма. — Ты за весь вечер больше двух бокалов вина не выпиваешь. Я уверена, что все в порядке, — закрыв глаза, Гарри кивает. — Если ты боишься, позвони врачу. Но я думаю, что ничего страшного. Хорошо? — Хорошо. Джемма со вздохом откидывается на спинку стула. — Это странно. — И не говори. — Какой срок? — Три месяца. — Господи, Гарри. Как же ты сразу не понял? — Ну, я этого не ожидал. Мне… Мне перевязали маточную трубу двадцать один год назад, Джемс. И, честно говоря, за последние несколько месяцев у меня было больше секса, чем за последние десять лет с Ричардом. Широко раскрыв глаза, Джемма делает большой глоток коктейля. — Я не… Я не знаю, как на это реагировать. Гарри поднимает брови и говорит: — Просто скажи, что ты рада за меня. Она кивает и говорит: — Да. Очень рада, что ты… счастлив? Ты же счастлив? — Я… Я точно не знаю. Я был. Несомненно. Луи… Мы только начали… — Гарри машет обеими руками. — Встречаться. Но он… Джемма, он замечательный человек. Хороший альфа. Джемма задумчиво хмыкает и спрашивает: — А как же Ричард? — А что с ним? — Гарри фыркает и закатывает глаза. Как будто Джемма не видела, как разваливался их брак. Как будто это не она защищала его, когда он подал на развод. — Что ты ему скажешь? — Ничего. Это не его дело. Но, как только я удостоверюсь, что ты добралась домой в целости и сохранности… Я не видел, чтобы ты пила скотч с тех пор, как Зои разбила твою машину. Я поговорю с Найлом, а потом встречусь с девочками за ланчем. — Черт, — Джемма опускает взгляд на меню, которое никто из них не открыл. — Может, нам заказать еду? — Да, но сначала допей, — Гарри указывает на бокал. Она поджимает губы и кивает, затем опрокидывает коктейль. Его всегда впечатляла ее способность пить чистый алкоголь. — Хорошо, давай закажем… — Джемма открывает меню и взволнованно показывает пальцем на одну позицию. — Печенье с подливой. Ты был одержим им, когда был беременен Шарлоттой. Гарри качает головой и говорит: — Заказывай. Мне нужно в туалет. Опять.

***

По дороге в офис Гарри мучает отрыжка, и ему приходится заехать в магазин за жевательной резинкой. Он немедленно разжевывает несколько пластинок, а потом еще и закидывает в рот две таблетки антацида для рассасывания, но это не помогает, а значит, ему придется сообщить об этом врачу. И, вероятно, ему придется сократить мучное в рационе. Если этот ребенок будет чувствителен к молочке, как Джейн, и Гарри снова придется исключить ее из рациона ради кормления грудью, он сойдет с ума. — Найл? — тихо окликает Гарри, когда заходит в офис и не видит его за столом. Он заглядывает в свой кабинет, думая, что он может быть там, но там пусто. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Найл, и Гарри испуганно подпрыгивает, прижимая руку к груди. — Ты же взял выходной из-за течки. — Я, эм… — Гарри опускает руку и уже хочет положить ее на живот, но понимает, что делает все до жути очевидным, и убирает ее. Он кивает в сторону своего кабинета, и Найл следует за ним. За закрытой дверью сказать будет легче, по крайней мере омега так думал, но это не так. — Я просто хочу сказать… — Ты меня увольняешь? Вопрос Найла настолько удивляет Гарри, что он смеется над нелепостью такого вывода. — Никогда. Ты нужен мне больше, чем когда-либо. — Что случилось? — Я, эм… Ну, ты же знаешь, что мы с Луи, эм… — Встречаетесь, — услужливо вставляет Найл. — Да. Встречаемся, — кивает Гарри, сцепляя пальцы. — Мы… Ну, я… я… — Гарри, пожалуйста, просто скажи мне, что, черт возьми, происходит. — У нас будет ребенок, — выдыхает Гарри. — О Боже! Серьезно? — Найл так радуется, Гарри не ожидал этого. — Ты меня слышал? — медленно спрашивает Гарри. — Я беременен. — Слышал! Черт возьми. Это так здорово, — говорит Найл, и его глаза наполняются слезами. — Что… почему ты так рад? Это… Это безумие. Это последнее, чего я хотел, Найл. — Я думал… раз ты рассказал мне, значит, ты рад этому. Ты рад? Я не понимаю. — Я не, эм… — Гарри сжимает губы, перекатывая их между зубами. — Я не совсем в восторге. Мои беременности были не очень легкими, и это было двадцать с лишним лет назад. Токсикоз, набор веса, растяжки, бессонные ночи, отеки, боль в спине, боль в седалищном нерве, простреливающая правую ногу. Ничто не помогает со спиной, кроме массажа, а я не могу ходить на массаж каждый божий день. Это просто… Во-первых, это неудобно. И это пугает. Мне очень, очень страшно. — Тебе надо присесть, — Найл берет его за руку и ведет к дивану. — Ты уже поел? Гарри кивает. Теперь, когда он сидит, ему хочется лечь, что он и делает, закидывая ноги на подлокотник дивана и закрывая глаза. — У меня был поздний завтрак с Джеммой. — Ты говорил об этом с Луи? — Конечно. Он… — Гарри зевает, теряя мысль, и прижимает ладони к глазам. Он забыл о головных болях и теперь задается вопросом, не психосоматика ли это, потому что у него не было никаких симптомов первого триместра. Хотя он болел в августе, это мог быть токсикоз или расстройство желудка. И он очень устал, несмотря на то, что хорошо спал предыдущей ночью. Омега смотрит на Найла и говорит: — Он был со мной, когда я узнал. — Нет, я имею в виду, о том, что будет дальше, — говорит Найл, убирая волосы Гарри со лба, и тот кивает. — Отлично. Он хороший парень, знаешь? Гарри засыпает, не отвечая Найлу, по крайней мере, он не помнит, чтобы что-то говорил. Он дремлет, пока не зазвонит телефон, напоминая о планах на обед с девочками, и у него нет времени сначала забежать домой, но, к счастью, в офисе есть нейтрализаторы. Забежав в ванную, чтобы умыться и замаскировать свой запах — и запах Луи — Гарри спешит на встречу. Когда он приезжает, все три дочери ждут его. Омега понимает, в каком они нетерпении, ведь он попросил их встретиться с ним ни с того ни с сего. — Привет, — говорит Гарри, усаживаясь за столик рядом с Джейн. Он целует ее в щеку и берет Шар и Элизабет за руки, целуя по очереди. — Я так соскучился по вам. Мы были так заняты, я… — Что случилось? — спрашивает Джейн, поворачиваясь к нему лицом. — Ты был на больничном из-за течки, а теперь нет. Почему? — О, держу пари, менопауза! — Шарлотта сгибает пальцы в виде пистолета и указывает на омегу. Гарри фыркает. — Хотел бы. — Хотел бы? — переспрашивает Элизабет, прищурившись. Но его спасает появление официантки с напитками. — Я заказала как обычно, папа. Надеюсь, ты не против. — О, эм… Спасибо. Гарри наблюдает, как официантка ставит перед Джейн Кровавую Мэри, перед Элизабет и Шарлоттой — Мимозы, а перед ним — бокал белого вина. Он принюхивается, чтобы понять, тошнит ли его от этого запаха, и, поскольку ему не хочется тотчас же опустошить желудок, решает пока притвориться. Они заказывают еду, и в ту секунду, когда официантка уходит, Джейн снова поворачивается к Гарри. — Папа, скажи нам, что… — Я кое с кем встречаюсь, — говорит Гарри слишком быстро. Он успел это отрепетировать в отличие от остального. — О! — Элизабет прижимает ладони ко рту, но за ними прячется улыбка. — Да ладно, — медленно произносит Шар, кусая губу и склоняя голову набок. — Это здорово, папа, — говорит Джейн. — Это тот альфа, который продал тебе квартиру? Он был… — Нет, — усмехается Гарри. — Он женат. Я тебе это говорил. — Это Луи, — заявляет Шарлотта, хлопая рукой по столу, отчего Гарри испуганно подпрыгивает. Омега открывает рот, чтобы спросить, откуда она знает, но его прерывает взрыв смеха Джейн. Они все поворачиваются к ней, и она говорит: — Это не Луи. Папа миллион раз говорил, что он слишком молод. — Папа, — указывая на него, Элизабет хмыкает и говорит: — Ты врушка. Скрестив руки на груди, Гарри говорит: — Я не лгал. Громко фыркнув, Шар тянется за Мимозой. — Да. Но я права. Стиснув зубы, Гарри вдыхает и выдыхает через нос. — Шарлотта, мне не нравится твой тон, — она фыркает, и Гарри шире раскрывает глаза, приподнимая брови. — И твое отношение. Элизабет похлопывает его по тыльной стороне ладони и говорит: — Мы знали о Луи. — Что? — у него внутри все переворачивается, и он прижимает ладони к животу. — Что мы знали? — спрашивает Джейн. — Ну, ты не знала, — говорит Шарлотта, подмигивая. — Ты хуже всех хранишь секреты, Джейни. И папа не хотел, чтобы мы знали, поэтому мы не сказали тебе. — Как… — Гарри сжимает челюсти и заставляет себя сделать пару вдохов, затем спрашивает: — Как вы узнали? — Я видела вас двоих на террасе на празднике Шар, — признается Элизабет, и от удивления Гарри молчит. Он действительно думал, что они достаточно быстро отстранились друг от друга, чтобы их не заметили. Элизабет добавляет: — Мне очень жаль. Я чувствую себя ужасно, словно я подглядывала, но, клянусь, это не так. Я просто искала тебя и выглянула… — Подожди. Ты реально с ним встречаешься? — спрашивает Джейн, и, когда Гарри кивает, она берет Кровавую Мэри и делает глоток. Шар говорит: — Я думала, Лиз лжет… — Перестань называть меня Лиз, — возмущается Элизабет, толкая ее локтем в бок. — Шарлотта подумала, что я… — Хватит. Так. Меня. Называть, — с каждым словом Шарлотта толкает Элизабет локтем. — Девочки! — Гарри еще не кричит, но уже близок к этому. — Прости, папа, — раздается в унисон. — В любом случае, я думала, она лжет, потому что она постоянно… — Я не лгу! — Девочки, — предостерегающе шипит Гарри. — Отлично, — возмущается Шар. — Элизабет никогда в жизни не солгала. За исключением того раза, когда она сказала мне, что я умру от рака, потому что мой знак зодиака — Рак. — Шарлотта, ей было семь, — говорит Гарри, тяжело вздыхая. — Я не знаю, как ты вообще это помнишь. Тебе едва исполнилось три. — О, я помню, — говорит Шар, поворачиваясь и хмуро глядя на Элизабет. — Господи Иисусе, — Гарри хватает бокал и делает глоток вина, прежде чем вспоминает, что ему нельзя пить. Что бы ни говорили ему Джемма и дурацкий интернет, он не может употреблять алкоголь во время беременности, и ему хочется выплюнуть его, но он заставляет себя проглотить. — Расскажи мне все. Прямо сейчас. — Извини, — говорит Шар, и это звучит искренне, так что Гарри кивает, ожидая продолжения. — И извини за то, что я скажу, но я поднялась наверх, потому что не поверила ей. Спустившись и сказав ей, что она самая настоящая лгунья… — Шарлотта, — Гарри снова тянется за вином, но ловит себя на этом и вместо этого берет воду. — Я увидела, как он спускается вниз, — говорит Шар, пожимая плечами. Гарри потирает виски, закрывая глаза и желая, чтобы головная боль отступила. — Шарлотта, извинись перед сестрой. Проходит несколько секунд, и Гарри открывает глаза, чтобы увидеть Шарлотту, смотрящую на него с открытым ртом. Она крепко зажмуривается и снова открывает глаза. — Прости. Извини, Элизабет, за то, что назвала тебя… — Шарлотта, я… — Только потому, что она не лгала насчет… — Шар! — Элизабет снова толкает Шарлотту локтем, и у Гарри пульсирует в висках, перед глазами темнеет. Она понижает голос и говорит: — Ты такая засранка. — Не могу поверить, что вы мне не сказали, — жалуется Джейн, допивая Кровавую Мэри. — Ой да ладно, — говорят Шарлотта и Элизабет с одинаковой насмешкой. Гарри прижимает руку к животу. — Джейн, ты бы мне рассказала всё в течение двадцати четырех часов, и это одна из многих причин, по которым я люблю тебя, — Гарри поворачивается к Элизабет и говорит: — Если бы ты все время не вешала сестре лапшу на уши, она бы не подумала, что ты лжешь, и не полезла бы туда, куда не надо. Все его дочери начинают спорить и обвинять, перебивая друг друга, пока все это не превращается в сплошной шум и Гарри не теряет терпение. Он подскакивает и направляется к бару, быстро расплачиваясь с официанткой и оставляя ей дополнительные чаевые. По дороге домой омега заезжает в «Макдоналдс», проклиная влияние Луи, хотя и благодарит за то, что там подают завтрак весь день. Пока Гарри ждет заказ, он пишет Луи, кратко рассказывая обо всем: о том, что Джемма и Найл восприняли новости очень хорошо, но он не сказал девочкам. В его квартире прохладно и темно — передышка от жаркой сентябрьской погоды, и Гарри ест бисквитный бургер с котлетой, стоя на кухне, а потом идет в спальню, чтобы переодеться. Больше всего во время беременности ему нравится носить красивые пижамы, он здорово раскошелится на них. Вообще ему нужно так много сделать, и он чувствует себя ужасно, ведь прошла уже треть срока, а он толком не знает, с чего начать. Гарри намазывает масло и клубничный джем на две половинки бисквитной булочки, кладет их на тарелку и уносит в спальню, потому что никто не помешает ему есть в постели. Прежде чем он успевает поставить тарелку на прикроватную тумбочку, в кармане вибрирует телефон. Луи Ты в порядке? Гарри кусает булочку и плюхается на кровать.


Ем «Макдоналдс» в постели. Посуди сам.

Можно зайти?

Да.

Гарри решает, что лучше не встречать альфу в постели. Он встает и идет на кухню, доедает еду и водит кругами по животу, пока все не уляжется. Следом омега бежит в ванную и чистит зубы. Когда проходит около десяти минут, а Луи так и не звонит, Гарри сбрасывает тапочки и ложится на диван, закидывая ноги на подлокотник и мечтая, чтобы он был таким же широким и удобным, как у альфы в квартире. Он просыпается от звонка в дверь, слегка растерянно оглядывается и причмокивает, чувствуя во рту привкус зубной пасты, значит, он не так долго дремал. Вместо того чтобы вскочить и впустить Луи, омега медленно садится и встает, затем идет к двери, шаркая тапочками. При виде альфы сердце пропускает удар. Его естественный аромат мгновенно успокаивает, и как только Гарри делает первый вдох, тело расслабляется. Когда Луи достает из-за спины букет подсолнухов, зеленые глаза наполняются слезами. Он обвивает руками шею альфы и всхлипывает, уткнувшись в воротник футболки. Луи заботливо гладит его по волосам, одновременно закрывая и запирая дверь и ведя Гарри к дивану. — Прости, — говорит омега, как только садится. Луи аккуратно кладет подсолнухи на кофейный столик, садясь лицом к Гарри. — Что-то случилось? — Да. То есть нет. Ну, ничего ужасного. Я просто… беременен, вот и всё. — Полагаю, у тебя был тяжелый день, — Луи обхватывает лицо Гарри ладонями и проводит большими пальцами по скулам. — Хочешь рассказать мне? Гарри надувает губы, опуская плечи. Когда он рассказывает Луи, что Шар и Элизабет знают о них с июля, он уже лежит, положив ноги на колени парня, а тот тем временем массирует ему ступни. — О Боже, как же здорово, — стонет Гарри, и Луи хихикает, поднимая его ногу и целуя лодыжку. — Может быть, это мое призвание, — говорит Луи. — Так что ты решил? Рассказать им по отдельности? Или пусть сами догадываются. Гарри кладет руку на живот и закрывает глаза. Как бы ему ни хотелось избежать разговора с детьми, он не может пустить все на самотек и удивить их так, как они сегодня за обедом. — Я не знаю, — наконец говорит он, сонно моргая, когда Луи перестает массировать пальцы ног и давит большим пальцем в пятку. — Мне сейчас не очень хочется с ними разговаривать. Раздается звонок в дверь, и Гарри хмурится, потянувшись за телефоном. Никаких пропущенных звонков или сообщений, наверное, он заказал какую-то доставку и забыл об этом. Омега опускает ноги на пол и встает, проводя пальцами по шелковистым волосам Луи, прежде чем направиться к двери. Смотрит в глазок: три его дочери. Гарри вздыхает и открывает дверь пошире, чтобы было видно Луи, и, не говоря ни слова, возвращается, усаживаясь рядом на диван. — Мне уйти? — тихо спрашивает Луи, но Гарри качает головой и берет его за руку, переплетая пальцы. Альфа дважды сжимает руку Гарри, пока девочки молча проходят и застывают в дверном проходе в гостиной. — Прости нас, папа, — говорит Элизабет. — И Луи, — добавляет Шарлотта, широко раскрыв глаза и сцепив пальцы. — Нам правда жаль. — Извини за то, что мы испортили обед, — говорит Джейн, протягивая ему коробку с едой навынос. Он сразу же поднимает крышку и видит картошку фри из батата. — И за то, что сорвали твои планы. Гарри фыркает, и Луи снова сжимает его руку. — Вы двое дразнили меня. Когда мы ходили в театр. — Извини, — одновременно произносят Элизабет и Шарлотта. — Я знаю… — Гарри вздыхает. Он закидывает ногу на ногу, наклоняясь к Луи. — Я знаю, это тяжело. Привыкнуть к тому, что мы с вашим отцом в разводе. Но я… я всегда старался относиться к вам, девочки, с уважением, и я ожидаю того же от вас. И… Я понимаю, что у вас обеих не было дурных намерений. Но мне нужно… — сделав глубокий вдох, Гарри пытается успокоить бешено колотящееся сердце, его руки дрожат, несмотря на хватку Луи. Он проводит ладонью по шелковым пижамным штанам и морщит нос, когда понимает, насколько вспотел. — Мне нужно, чтобы вы трое перестали вести себя как дети. Я хочу… Я хочу пописать. Шарлотта фыркает, чем очень напоминает его, и Гарри не может сдержаться и закатывает глаза. Он делает глубокий вдох и говорит: — Привыкайте к этому. Я планировал рассказать вам за обедом и, честно говоря, очень беспокоился о вашей реакции и о том, что вы подумаете. Но сейчас, я… я… Мне важно ваше мнение обо мне. И Луи. И я не хочу, чтобы вы расстраивалась из-за меня. Но сейчас мне есть о чем беспокоиться. — Папа, ты что… Что-то не так? — спрашивает Джейн. Гарри качает головой. — Я беременен. Тишина. Глаза Джейн медленно округляются, рот Шарлотты комично открывается и закрывается, а Элизабет переводит взгляд с Гарри на Луи, а затем на своих сестер. — Ты беременен? — спрашивает Элизабет, которая всегда первой берет себя в руки. — Да, — Гарри кивает. — И да, Луи — другой отец. И да, мы планируем завести ребенка. Вместе. О Боже, мне нужно в туалет. Оттолкнувшись от дивана, Гарри бросается в ванную, хлопая дверью. Ему надо будет проконсультироваться по этому вопросу с врачом. Он не помнит, чтобы так бегал в туалет во время предыдущих беременностей. Возможно, дело в возрасте. Когда он выходит из ванной в спальню, Луи ждет его, сидя на краю кровати. — Прости, — шепчет Томлинсон. — Они просто так пялились на меня. Никто не произнес ни слова. Я подумал, что им нужно несколько минут. Гарри падает на кровать рядом с ним, прижимаясь к боку Луи. Альфа поднимает руку и кладет ее на плечи мужчины, крепко прижимая его к себе и целуя в макушку. — Мне жаль, если они были грубы. — Нет, нет. Они не знали, что сказать, поэтому просто молчали. — И все же. Прости, что я убежал и оставил тебя там на произвол судьбы. Луи усмехается, обдувая теплым дыханием волосы Гарри. — Я думаю, они хотят поговорить с тобой наедине. — Луи, — скулит Гарри и удивляется своему поведению. Неохотно он поднимает голову с плеча парня и прочищает горло. — Вероятно, ты прав. — Хочешь я вернусь сегодня вечером? — предлагает Луи, вставая и поднимая Гарри на ноги. — Поздно. Около девяти? Гарри кивает и говорит: — Да, я, возможно, еще вздремну. — Можно поцелую? — Луи прикусывает губу, но тот качает головой. — Боюсь, если ты поцелуешь меня сейчас, я не отпущу тебя. — Ну что ж, — Луи пожимает плечами и позволяет Гарри вытащить себя из спальни, держа за руку. У входной двери под любопытными взглядами дочерей Гарри целует Луи в щеку, покрытую колючей щетиной, и тихо говорит: — Увидимся вечером. Луи морщит нос и поджимает губы, прежде чем повернуться и выйти в коридор. Он оглядывается и машет, на что омега с нежностью закатывает глаза и закрывает дверь. — Отвратительно, — говорит Шарлотта, и хорошее настроение Гарри пропадает. Он не думал, что это будет легко, но и не ожидал, что настолько тяжело. Медленно повернувшись, Гарри разочарованно смотрит на младшую дочь, улыбка сползает с ее лица. — В хорошем смысле! — Да, папа, — успокаивающе подтверждает Элизабет. Она поворачивается к Шарлотте, и та энергично кивает. — Да, извини. Отвратительно — то есть мило. Ты… я, я не… — Шар жалобно стонет. — Джейн, скажи. Джейн раздраженно фыркает. — Папа, мы надеялись, что ты кого-нибудь встретишь, но мы не думали, что ты забеременеешь и влюбишься в мужчину вдвое моложе тебя. Открыв рот, чтобы поправить Джейн по обоим пунктам, Гарри останавливается и закрывает его. Он садится в кресло и говорит: — Луи двадцать восемь. Ваш отец уже успел обвинить меня, и я не потерплю этого от вас троих. Я… — Папа, он нам нравится! — Шар эмоционально машет. — Это просто немного странно… — Если бы встречался с одногодкой, это тоже было бы странно, — Джейн прикусывает нижнюю губу, прямо как Гарри, и он приподнимает брови, ожидая, пока она закончит свою мысль. — Нам просто надо будет привыкнуть к этому. Мы приспособились к разводу, не так ли? — Да, — неохотно говорит Гарри. — Подожди, отец знает? — В некотором смысле, он знает о Луи, — Гарри обхватывает еще плоский животик. — Он не знает о ребенке, и я был бы признателен, если бы вы ему не говорили, — по очереди они бормочут согласие, а затем Гарри говорит: — Джемма знает. Я сказал ей, что вы расскажете Зои и Эллисон. Но, пожалуйста, ничего не говорите бабушке. Она не поймет, и это может ее расстроить. — Итак, мы можем задавать тебе вопросы? — спрашивает Элизабет. — Зависит от вопросов. Я могу не ответить. — Когда должен родиться ребенок? — Элизабет многозначительно смотрит на живот Гарри. — Пятнадцатого марта. — О, берегись мартовских ид, — говорит Шар жутким голосом, и Гарри закатывает глаза. — Я не собираюсь рожать Юлия Цезаря. И дети никогда не рождаются в ПДР. Мне повторить, что было в вашем случае? — Опоздала на две недели, — говорит Джейн, поднимая руку. — На три недели раньше срока, — усмехается Элизабет. — Чуть не родилась на яхте, — говорит Шар. — И с опозданием на пять дней. — Спасибо, — говорит Гарри. — Есть еще вопросы? Сдвинув брови, Элизабет смотрит в экран телефона. — Ты на третьем месяце? О боже, папа, нам столько всего нужно сделать! Гарри удается убедить их, что, хотя он ценит их помощь, он пока не готов думать о вечеринке по случаю рождения ребенка. Когда они наконец уходят, они все еще спорят о том, кто первый возьмет ребенка на руки и из кого получится лучшая няня, даже после того, как Гарри закрывает дверь. Он наблюдает в глазок, как девочки оживленно спорят, шагая к лифту.

***

Попытка вздремнуть с треском проваливается, так что Гарри принимает ванну. Просто он ранее прочитал на одном веб-сайте для беременных, что горячие ванны запрещены. Омега решает в последний раз насладиться теплой водой с пеной, свечами и музыкой. Он даже готовит себе лимонад с клюквенным соком и нарезанными фруктами. — Ты рано, — говорит Гарри, как только открывает дверь. — Оставил Лотти заканчивать, — пожимает плечами Луи, вздергивая подбородок и поджимая губы. Гарри чмокает его, прежде чем отстраниться и зевнуть. Криво улыбнувшись, Луи говорит: — Подумал, что ты, возможно, устал. — Я очень устал. Вздремнуть не удалось, поэтому я принял ванну и немного почитал. Сделал кое-какие дела по дому, — говорит Гарри и снова зевает. — Поужинал. — О, хорошо. Я хотел предложить тебе что-нибудь приготовить, но я тоже устал. Что-то мне не очень хочется готовить. — Я не могу столько есть замороженную пиццу, Луи, — говорит Гарри и усмехается. — Я не собирался готовить пиццу. Ты же знаешь, я умею готовить. Я не совсем беспомощен на кухне, — настаивает Луи, и Гарри поднимает брови, не совсем веря ему. — Я понимаю, как это звучит. Мне нужно проявить себя. Но не сегодня. — Не сегодня, — вторит Гарри. — Что хочешь, детка? — Луи берет его за руку и целует внутреннюю сторону запястья. — Не хочешь присесть? Или… — Гарри снова зевает. — Клянусь, я прекрасно спал прошлой ночью. — Я знаю. Я был с тобой. Его щеки краснеют, но прошлую ночь они всего лишь обнимались. — Я вздремнул перед обедом. Я не должен быть таким уставшим. — Ты был энергичен весь первый триместр, может теперь у тебя упадок энергии? Гарри пожимает плечами. — Может быть. Но я хочу поговорить с тобой, а не зевать. — Хочешь массаж ног? Гарри смеется. — Нет, я приберегу это на третий триместр. — Неограниченное предложение, — Луи поднимает обе руки и шевелит пальцами. — Я мог бы помассировать что-нибудь еще. — Луи. — Я имел в виду плечи или спину! — О… — Гарри морщит нос, смущенный своей ошибкой. — Может быть. — Хочешь посмотреть фильм? — Не совсем, — говорит Гарри. — Прости. Я должен был сказать тебе, что устал, чтобы тебе не пришлось уходить с работы пораньше. — Мне уйти? — спрашивает Луи, но тот качает головой. — Ты можешь лечь со мной? Ты можешь уйти, когда захочешь, я просто… — Гарри фыркает, смущаясь. — Ты можешь обнять меня и выпустить феромоны? — Конечно, детка. Но… Что если я не хочу уходить? — Ты можешь остаться. Ты же знаешь. — Не так давно ты сказал, что я не могу оставаться две ночи подряд. — Это было до того, как… — Гарри опускает взгляд на живот, который, он клянется, вырос за последние двадцать четыре часа, и похлопывает. Луи пожимает плечами и поджимает губы. Он наклоняется и быстро целует Гарри, прежде чем потянуть его за руку в спальню. Прижавшись к спине омеги, он обнимает его, выпускает феромоны и сладко целует, пока тот не засыпает, задаваясь вопросом, как долго это продолжится.