Say Something

— Да, Джемма, я уже иду. Клянусь, — говорит Гарри, натягивая эластичный пояс на живот и одергивая полы рубашки. В вязаном жилете спереди он выглядит вполне нормально. Сбоку — совсем другая история, но беременность пока неочевидна. Никто ни о чем не сказал. Омега даже столкнулся с Ричардом в банке, и тот ничего не заметил. Но он вот-вот переступит порог родильного отделения больницы, и там уже у персонала глаз наметан. Однако ему приходится остановиться и пописать в первом попавшемся туалете, что означает, что он будет последним, кто увидит ребенка. Гарри расправляет плечи и высоко поднимает голову, ожидая, что кто-нибудь откроет ему дверь. В ту же секунду, когда медсестра замечает его, ее взгляд опускается на живот омеги. Она ничего не говорит, и Гарри тоже молчит, но он знает, что она знает о его положении, и он уверен, что она знает, что он знает, что она знает. Безмолвно мужчина следует сразу за ней, чтобы зарегистрироваться на стойке регистрации, а затем она показывает дорогу до палаты Зои. — Спасибо, — говорит Гарри и улыбается медсестре, опуская взгляд на бейдж с именем. Но тот перевернулся обратной стороной, и прежде чем он успевает спросить ее имя, женщина толкает дверь, и его встречает хор «Ш-ш-ш!». — Привет, — шепчет Гарри. Он направляется прямиком к раковине, моет руки, а затем встает рядом с Джеммой, обнимая ее за талию. — Как ты, бабушка? Сестра поворачивается и хмуро смотрит на него. — Гарри, я клянусь… — Мама! — тихий, но резкий голос Зои прерывает их. Она указывает на сверток у груди и говорит: — Он спит. И ест. — Младенцы потрясающи в многозадачности, — Гарри наклоняется и целует Зои в лоб. — Как дела? Девушка пожимает плечами, и малыш, наконец, решает полностью отдаться сну, чем Гарри тут же пользуется, забирая его из рук племянницы. Зои тем временем накрывается одеялом и устраивается поудобнее. — Так мы назовем его Феликс? — спрашивает Гарри, целуя в макушку, где пульсирует родничок. Зои кивает, и омега смотрит на не менее измученную Эллисон. — Все уже поели? Когда выясняется, что Гарри единственный, кроме малыша, кто пообедал, он отправляет их всех поесть. Он просит своих девочек попытаться убедить Эллисон и Джемму вернуться домой и принять душ, прежде чем возвращаться в больницу, и садится в кресло-качалку, втиснутое в тесное пространство между стеной и кроватью. — Дядя Эйч? — Зои зевает, и Гарри мычит с вопросительной интонацией. — Забавно, что Феликс будет старше твоего малыша. — Точно, — усмехается омега и покачивается. — Интересно, что Феликс подумает о своем кузене, и наоборот. — Наверное, они поймут, как им повезло, что у них такие классные родители, — говорит Зои, подавляя очередной зевок. — Ты можешь отдать его медсестрам, если хочешь. Я попробую вздремнуть, пока все ушли. Кстати, спасибо. — Не за что, малышка. Знал, что тебе понадобится отдых, — говорит Гарри, вставая и осторожно укладывая спящего новорожденного в больничную люльку. — Мне уйти? — Нет. Тебе тоже нужно вздремнуть. Гарри фыркает и садится обратно в кресло. Он отклоняется настолько, насколько это возможно, и закрывает глаза, прислушиваясь к приглушенному больничному шуму. Омега не замечает, как проваливается в сон, пока резко не просыпается, когда дверь неожиданно распахивается. Он садится и вяло трет глаза. — О, я могу прийти попозже, — говорит медсестра, но Гарри качает головой и встает. — Зои сказала, что вы можете отнести его в детскую, если его нужно взвесить или еще что-нибудь, — говорит Гарри, рефлекторно прижимая руку к животу. Теперь медсестра точно знает о его положении. — Нет, пересменка только в семь. Тогда его захотят проверить, а пока он может остаться. Я хотела узнать, не возникло ли у нее вопросов. У многих новоиспеченных родителей возникают проблемы с кормлением грудью. — Я не думаю, что у нее возникли проблемы. Она при мне покормила Феликса, но я скажу ей, когда она проснется… — Гарри наклоняет голову, чтобы прочитать бейджик. — Джоанна. Красивое имя. — Спасибо, — она выходит из палаты. — Дайте мне знать, если вам что-то понадобится. — Конечно, — Гарри уже начинает садиться, как внезапное трепетание в животе останавливает его, и он рвано вздыхает, прижимая одну ладонь к животу, а другую ко рту. — Все в порядке? — спрашивает Джоанна, и омега кивает, уговаривая себя не плакать. В этом нет ничего особенного, он чувствовал движение ребенка в предыдущие беременности, но в этот раз все совсем по-другому. — Впервые почувствовали шевеления? — спрашивает она, и Гарри снова кивает. — О, вау. Поздравляю. — Спасибо, спасибо, — Гарри закрывает глаза и сосредотачивается на ощущении. — Дядя Гарри, ты почувствовал, как пошевелился ребенок? — спрашивает Зои, и омега испуганно вздрагивает. — Думал, ты спишь, — говорит он, похлопывая себя по животу. — Но да. Это так странно. Дверь закрывается, и Гарри придвигается поближе к кровати, чтобы Зои могла положить руку ему на живот, хотя она ничего не почувствует. К тому времени, когда все возвращаются, Феликс просыпается и снова ест, а Гарри собирается домой. Он обещает помочь с ребенком, когда Зои выпишут, и, взяв с Джеммы обещание немного поспать, уходит. Ему нужно на работу, в спортзал, и у него есть другие дела, кроме как сидеть и обнимать новорожденного внучатого племянника. В итоге остаток дня Гарри проводит на работе и даже дремлет на диване в кабинете. Он заставляет себя сходить в спортзал, прежде чем вернуться домой, но его сил хватает лишь на пару кругов в бассейне. И, когда омега заходит в душ в раздевалке, он понимает, что не взял шампунь, затем ребенок снова шевелится, и он стоит под струями воды, пока не перестанут литься слезы. Гарри толком не моется. По дороге домой приходит уведомление о новом сообщении, и, остановившись на светофоре, он читает: Луи 
 Я тебе кое-что купил. Дай мне знать, когда будешь дома, я занесу.

Приходи через час? Ты не должен покупать мне подарки.

Я не помню этого правила. До скорой встречи. Машина позади него сигналит, и Гарри бросает телефон на пассажирское сиденье. Обычно он ведет себя гораздо ответственнее за рулем, и омега особенно бдителен по дороге домой, как будто это каким-то образом компенсирует то, что он переписывается с парнем, когда ему следовало бы обратить внимание на светофор. С парнем. Большую часть времени Гарри даже не думает об этом слове, и он уверен, что не произносил его вслух. Несмотря на усилия, остальную часть поездки он рассеян. Гарри не хочет, чтобы Луи был его парнем. У таких людей, как он, не бывает парней. При идеальном раскладе Луи был бы его альфой. Его парой. Это такая странная и невероятная мысль, что Гарри не может удержаться от смеха. Гарри не может в это поверить, к тому же уже поздно, он устал, и от него пахнет хлоркой. Луи приходит с пластиковыми контейнерами и подарочным пакетом в руках, и Гарри не знает, был ли он когда-нибудь так рад кого-то видеть. — Зейн приготовил ужин, и он передал тебе порцию, — Луи вручает Гарри пластиковые контейнеры, и тот несет их на кухню. — Я сказал ему, чтобы он не добавлял помидоров, потому что от них у тебя раздражается желудок. — Боже мой, Луи, — стонет Гарри с полным ртом картофеля и цветной капусты. — Не говори такое людям. — Я сказал это не людям, а Зейну и Лиаму. — Они не считаются людьми? — спрашивает Гарри. — Ну, я имею в виду, я не буду говорить такие вещи кому попало, кроме Зейна и Лиама, — Луи пожимает плечами и открывает второй контейнер, где оказывается что-то из жареного теста. — Я также сказал ему, что ты мечтаешь о пончиках, но позволяешь себе только один в месяц, поэтому он передал тебе это. Гарри берет выпечку и отправляет в рот. Тесто сладкое, с хрустящей корочкой — то, что надо. — Я люблю Зейна. Он лучший, — задумчиво произносит Гарри. — Да, он, эм, он замечательный, — говорит Луи, закрывая контейнеры и убирая их. — У тебя был хороший день? — Да! Я хотел написать тебе, но был занят и решил, что расскажу при встрече. Зои родила. — Правда? — спрашивает Луи, вручая Гарри подарочный пакет и ведя его в спальню. — Да. Его зовут Феликс, и он красивый, — Гарри пытается заглянуть в пакет на ходу, но ему мешает чрезмерное количество оберточной бумаги. — Это что-то связанное с сексом? Поэтому мы идем в спальню? Луи фыркает. — Нет, если только ты сам так не решишь. Просто я знал, что тебе это нужно. — В моей спальне? — Ну, вроде того. Просто открой. Гарри сначала достает бумагу, и почти сразу пальцы натыкаются на что-то мягкое и шелковистое. Он достает это из пакета. — О, ты купил мне новую пижаму. Луи, спасибо! — Пожалуйста, — говорит Луи и целует омегу в щеку. — Бока на шнуровке, так что ты можешь увеличить размер, когда, ну, знаешь, станешь больше. — Серьезно? Это удобно, — Гарри встряхивает черные пижамные штаны и прикладывает к себе. — Там еще два комплекта. Белый, черный и розовый. — Тебе не следовало покупать мне столько, Лу, — говорит Гарри, вешая шелковые черные штаны на спинку кровати. — В следующий раз я сначала спрошу, — Луи устраивается на кровати, скрестив лодыжки, и наблюдает, как Гарри достает из пакета каждую вещь. — Шнуровка такая сложная, — Гарри хмурится, развязывая шнурки на розовых брюках. Опустив эластичный пояс штанов для беременных, он на мгновение радуется, что все еще может носить обычное нижнее белье и что прокладка не видна. Сидя на краю кровати, Гарри осторожно натягивает розовые шелковые пижамные штаны. Он встает и надевает их, после чего поворачивается лицом к Луи. — Прекрасно, малыш, — говорит альфа, окинув его проникновенным взглядом. Трясущимися руками Гарри пытается затянуть и завязать атласные ленты, но они выскальзывают из рук, и он рычит от разочарования. — Было бы здорово, если бы я мог их завязать. — Дай-ка я посмотрю, — говорит Луи, спуская ноги с кровати и подзывая Гарри. Тихо пыхтя, омега подходит к нему, и Томлинсон быстро расправляется с противной шнуровкой. — Удобно? — Да, — Гарри чмокает своего спасителя в щеку. Следом мужчина снимает вязаный жилет и расстегивает рубашку, заменяя ее на пижамную. Гарри встает перед зеркалом в полный рост и начинает застегивать пуговицы. В последнее время соски стали еще более чувствительными, но мягкий материал не раздражает нежную кожу, к его большому облегчению. Медленно поворачиваясь, одной рукой придерживая растущий животик, Гарри ловит взгляд альфы в зеркале. — Луи! — Что? — тот подрывается с места, испуганно округляя глаза. — Все хорошо, извини! Я забыл сказать тебе, что сегодня впервые почувствовал, как ребенок пошевелился. — Правда? — Луи улыбается и тянется к Гарри. — Когда? — В больнице. Я был с Зои, Феликсом и медсестрой, все остальные ушли, и я просто… почувствовал это, — Гарри забирается на кровать рядом с Луи и дает ему погладить живот, хотя знает, что тот пока не почувствует шевелений. — Мне нужно пописать, почистить зубы и снять эту пижаму. — Зачем ее снимать? Она такая мягкая. — Я все равно просыпаюсь голым. С таким же успехом я мог бы не усложнять себе задачу. — Тогда мне повезло, — говорит Луи, поднимая брови. Он уворачивается от попыток Гарри пощекотать его и, когда омега сдается, следует за ним в ванную. Они чистят зубы бок о бок, но Гарри заставляет Луи выйти из ванной, пока он разбирается с завязками на пижамных штанах и мочится. Гарри возвращается в постель в одних трусах со свежей прокладкой. Ему все еще жарко, и он ложится на спину, натянув простыню до бедер. — На что это похоже? Когда ребенок шевелится, — Луи придвигается к нему поближе и спускается, утыкаясь носом в талию Гарри. — Словно… Представь себе автомат для игры в пинбол, только вместо металлического шарика это крошечный зародыш… — В приложении написано, что малыш уже размером с огурец, — говорит Луи, и Гарри поднимает голову, чтобы посмотреть на него. — У тебя есть приложение? — Да, у сайта, что мы смотрели, есть приложение. Там сравнивают размер малыша с разными фруктами и овощами, но мне трудно представить, что здесь огурец, — Луи нежно кладет теплую руку на живот. — Значит, не пинбол… — Верно, тогда попробуй представить крошечного ребенка, плавающего вокруг и отскакивающего от стен амниотического мешка. Луи мурлычет, немного приподнимаясь и целуя живот Гарри. — Он сейчас шевелится? Я ничего не чувствую. — Да, вот почему я вспомнил. Ему нравится еда Зейна. Но пока ты не можешь этого почувствовать, — Гарри зевает, прикрывая рот, и Луи поднимается повыше, ложится на подушку рядом с ним и натягивает на них обоих одеяло.