Противостояние

Бежать на остановку промокшим под проливным дождем, обдуваемый ветром, малоприятно; обувь полностью промокла из-за луж, носки можно отжимать над тазиком, а брюки ниже колен неприятно липли к ногам. К остановке Арсений успевает добежать уже тогда, когда подъезжает нужный автобус. В него мужчина залезает из последних сил, но быстро приободряется, ощущая тепло салона автобуса. Все места были заняты людьми, тоже ехавшими с работы, поэтому мужчина даже и думать себе не позволяет о нагретом местечке; доехать сидя — не сегодня. Но вдруг Арсений всё-таки замечает одно место — в другом конце автобуса, никем не занятое одиночное сидение. Сквозь забитый автобус Арсений проталкивается туда, но не успевает; место быстро было оккупировано какой-то бабулей. Та уселась на сидение, поставив свою огромную сумку себе на колени. Разочарованию не было предела: ноги гудели, вот-вот и голова закружится. Сейчас бы от бессилия упасть где-нибудь в толпе, чтобы мужчина наконец-то… — Бабуль, Бога ради, уступите местечко, я с работы, не могу уже, — хватаясь за вертикальные перила, жалобно просит Арсений, наклоняясь к бабушке. — Кто бабуля, я? — она грозно зыркнула на Арсения. — Мне сорок три года, хамло ты, — грубо отвечает женщина, демонстративно доставая телефон и утыкаясь в него. — Ничего; мужчина, значит, постоишь. Арсений закатывает глаза. Все ясно, живым он домой вернётся только с помощью святого духа. Почему-то — может, от усталости — мужчина начинает жутко раздражаться от этой женщины. Вот только попадись она мне на вызове…

{---}

Работа на скорой помощи — игра в русскую рулетку. Ты либо едешь помогать бабуле, выплевывая снова свой циничный юмор: «У нас у всех давление. Если б его не было, мы б с вами не общались тут», либо поедешь к очередной пьяной компании на групповой вызов: откачивать, обрабатывать и снова, уходя, удивляться, как пьяный мужик, вывалившийся со второго этажа дома, не получил никаких серьезных травм. Помимо всего этого может случиться, например… — Если не ты, то кто? — умоляюще просил заведующий по телефону Арсения, спросонья сидящего на краю кровати и потирающего глаза ото сна. — Ну некому больше. Я всех обзвонил, у всех, якобы, дела какие-то. Ну пожалуйста, у нас двух бригад нет, кто будет кататься? — Вот сами и катайтесь! Почему врачи должны в свой выходной… — Доплата бешеная, — говорит заведующий. Знаем мы, — про себя говорит Арсений. — Знаем… — Так и быть, — соглашается Арсений. — Я постараюсь как можно быстрее. — Вот что значит: клятва Гиппократа, — гордо говорит заведующий. — Вот что значит: последнюю корку хлеба доедаю.

{---}

— Вот и почему я согласился выйти в выходной? — ворчит Арсений, садясь на переднее сидение рядом с водителем — Дмитрием Позовым. — Потому что деньги нужны, — сухо ответил водитель, заводя машину. — Какой адрес? — Хочешь сказать, тебе они не нужны? — нахмурившись, спросил Попов. — Они всем нужны. Это самый важный ресурс. — Адрес какой, Арсений Сергеевич? — тяжело вздохнув, требовательнее произнёс Позов, проигнорировав слова врача. — Вроде Комсомолькая, только не помню дом, — Арсений достал рабочий планшет из кармана куртки и, разблокировав, посмотрел ещё раз адрес. — Да, Комсомолькая, шестнадцать дробь два, третий подъезд. — Отлично, это недалеко, — коротко прокомментировал Дмитрий, прежде чем выехать с подстанции.

{---}

Дмитрий внимательно вёл дорогу, не отвлекаясь на разговоры. Однако Арсению было скучно, хотелось поговорить, поделиться какими-то историями. И всё-таки Попов не выдержал этого давящего молчания, поэтому нерешительно заговорил. — Вот ты как домой добираешься после смены? — К чему вопрос? — с лёгким призрением поинтересовался Позов, но потом всё же ответил. — На машине своей. — Понятно, повезло. А я вот на автобусе каждый день езжу, — поделился врач. — Угу, замечательно. Арсений видел, что разговор не клеился, да и сам Дмитрий не желал его продолжать. — А вообще знаешь, — всё-таки продолжил Арсений. — Вот вчера как: попросил у женщины место уступить, с ног валился от усталости, а она меня послала в грубой форме. Вот так потом, она если попадёт ко мне на вызове, вернее, я к ней попаду, она поняла бы! — переполняющее возмущение мешало формулировать мысли правильно. — А она должна тебе, что ли? — грубо ответил водитель. — Она тоже, наверное, с работы устала. — По ней прям было так видно, что устала, — говорит с неприязнью Арсений. — Не тебе судить, — отрезает Дима. — Ты не знаешь о ней ничего. Тем более, она женщина. — Все ясно, я думал, ты поддержишь меня, — Арсений отвернулся к окну, а Дима ничего не ответил, продолжая следить за дорогой. Так и доехали молча.

{---}

Арсений стоит у двери квартиры и смотрит в планшет, сверяясь, туда ли пришёл. Удостоверившись, он жмёт на кнопку звонка. Почти сразу же дверь открывается, и на пороге стоит, как понимает Арсений, сам пациент. На ногах его тёплые новогодние носки, спортивные брюки серого цвета, а под пледом, в который парень обмотался, кажется, свободный бадлон белого цвета. — Добрый день, скорую вызывали? — обыденно спрашивает Арсений. — Да, добрый… — голос парня слегка хриповат. — Проходите. Парень отходит от двери, давая врачу войти на порог. — Бахилы будем на меня напяливать, или не сегодня? — усмехается врач. — Что? — пациент, уже хотевший пройти в зал, удивлённо обернулся. — Нет, ничего, — отмахнулся Арсений. — Куда проходить? — Сюда, в зал, — парень указывает на комнату рукой. Они проходят в зал, где больной сразу идёт к разложенному дивану. Комната была просторной, обставлена не так чтобы сильно, но одно каждому вошедшему точно бросилось бы в глаза в первую очередь. Большой шкаф во всю стену напротив входа. Арсений позволил себе такую вольность — пробежаться глазами по интерьеру, пока парень карабкался до своей лежанки. Скорее всего, как предположил Арсений, тумбочек в комнате поэтому-то и нет: все вещи помещались в этом шкафу и на журнальном столике у дивана — сейчас он был забит лекарствами. Если слева направо смотреть на него, то сначала идёт полосочка полок, отведённых под своего рода тумбочку или журнальный столик; лежали здесь пульт от телевизора, какие-то бумаги, фантики от конфет — ничего интересного. Внимание привлекало другое: остальная часть огромного шкафа-стенки отведена под книги. Сразу после полок с повседневными вещами шла домашняя мини-библиотека. Здесь Арсений успел заметить полочку с классическими произведениями, современными, причём у книг разные жанры: от научной фантастики, психологии и антиутопии до фэнтези и справочников. Однако был даже в этой библиотеке свой мир. Последняя третья часть шкафа тоже была отведена под книги, но здесь стояло только произведения одного автора. Стивен Кинг — один из самых популярных писателей сегодняшнего дня, у каждого он на слуху, но доселе фанатов этого писателя Арсений не встречал и книгу его в руки тоже не брал. Книги этого автора составляли почти одну вторую от всех книг. Выглядело впечатляюще. Всё-таки Арсений отвлекается, когда замечает, что парень уже лёг и ждёт его. — Так, имя и сколько лет, — Арсений ставит стул, что находился рядом с диваном, ближе и достаёт документ на планшетке, заполняя его. — Антон, шестнадцать, — тихо говорит парень, кутаясь в плед сильнее, а врач переводит на него непонимающий взгляд. — Родители скорую вызывали? — Да, — кивает Антон. — Мама вызвала. — А мама тут? Я могу с ней поговорить? Антон устало прикрывает глаза и, прокашлявшись, зовёт маму. — Не кричи так, — отдергивает врач. — Горло сильнее разболится. Мама дома, получается? В этот момент в дверном проёме показывается сама мама. Судя по всему, — думает врач. — Здесь со всеми что-то не так. Мама тоже выглядела неважно: на голове неряшливый пучок, одежда — домашние шорты по колено и темно-серая футболка — помяты, красные глаза друг друга нафиг посылают. — Добрый день, я врач скорой помощи Арсений Сергеевич, — женщина устало кивает, прикрывая глаза. — Все же Антон несовершеннолетний, давайте Вы хотя бы документ подпишете, — она берет из рук врача планшетку и ставит подпись там, куда он тыкает пальцем. — Хорошо, что у вас случилось? — Температура… Вечером была более-менее, а ночью поднялась… — запинаясь, говорит женщина. — А утром сильнее поднялась. — Хорошо, до того, как я приехал, какая была? — Антон? — мама переводит взгляд на парня. — Ты помнишь, какая у тебя была тем… температурка? — Тридцать девять и восемь, — отвечает Антон. — Плоховато, давай ещё померяем, — врач берет со стола градусник и передаёт парню. — Вы справитесь без меня? У меня работы невиданная гора, — оправдывается женщина, а врач хмыкает про себя; оказывается, что-то может быть важнее ребёнка. — Мы справимся. И я позову, если что-то будет нужно, — она кивает, благодарит врача и, подойдя, чтобы погладить сына по голове, уходит обратно.

{---}

Антон то и дело немного обеспокоенно переводит взгляд на градусник, который продолжает стремительно нагреваться. Температура уже перевалила за тридцать девять. Шастун понимает, что если температура окажется высокой, то врач не станет фокусничать с таблетками. Это пугало. Антон не долюбливал врачей. И, наверное, немного боялся. А вот что касаемо уколов, то тут с уверенностью можно сказать, что их он действительно боялся. Арсений же, словно не замечая беспокойство пациента, расслабленно сидел на стуле и постукивал пальцами по столу. — Сколько уже? — всё же спросил врач через несколько секунд, видимо, тоже не выдержав нагнетающе-молчаливой обстановки. — Тридцать девять и пять показывает, — спокойно озвучил парень. Однако спокойствие было показное. Температура растёт, и, вероятно, укола он не избежит. — Хорошо, жди, пока градусник запищит, а я пойду схожу к твоей маме. — Арсений, сидя на стуле, нагнулся и покопошился в ящике. Вынув небольшую бумажку и взяв ручку со стола, встал. — Не подскажешь, где комната твоей мамы? — Прямо и налево, — коротко ответил Антон. — Угу, — врач кивнул и вышел. Шастуну такое не понравилось. Зачем это Арсению Сергеевичу ещё бумажка? Что за бюрократия?

{---}

Арсений, покручивая в руке согласие на жаропонижающее, шёл обратно к подростку. Хотелось поскорее совсем закончить. Хоть и смена началась недавно, хотелось кушать, мужчина рассчитывал отпроситься на обед. Во рту уже был привкус карамельного латте и вкуснейшего шоколадного круассана из его любимого кафе, куда он собирался после этого вызова. Конечно, если ему дадут перерыв. Почему-то казалось, что с этим проблем не возникнет. Арсений зашёл в комнату и, аккуратно закрыв за собой дверь, вновь сел на стул и подвинул свой ящик ещё ближе, начиная искать нужные ампулы. Антон только было хотел поинтересоваться у врача, с какой такой целью он так увлечённо роется в чемодане, но тут пропищал термометр. Шастун совершенно о нём забыл, отвлекшись на свои переживания, поэтому чуть вздрогнул от писка. — Сколько? — спросил Арсений, ненадолго выпрямившись и посмотрев на пациента. Антон перевёл взгляд на показатели и замер. Градусник пропищал ещё раз. — Со…сорок, — с трудом выговорил парень. — Мне кажется, показатели неверны. Ну не чувствую я себя так плохо, — уже чуть увереннее добавил он, стараясь сохранять самообладание, что давалось с каждой минутой тяжелее. Арсений, чуть нахмурившись, лёгким движением рук извлёк из ящика несколько ампул, одноразовый шприц, перчатки и пару спиртовых салфеток, аккуратно выставив всё на стол. — Сомневаюсь. Скорее, ты просто температуру переносишь не так плохо, — предположил Арсений и подошёл к подростку. — Ну-ка лоб свой дай. Антон выпрямился и посмотрел на врача. Арсений заметил в глазах парня страх, но никак не прокомментировал. Обычное дело. Просто пациент переживает из-за высоких показателей. Мужчина приложил свою ладонь ко лбу парня. — Да нет, запросто сорок. Лоб горячий, — уверенно сказал Арсений и вернулся к столу. — И что дальше? — уже более взволнованно спросил Антон, смотря на выставленные ампулы на столе. — Дальше-е… — потянул врач. — А дальше у нас измерение давления. Арсений взял тонометр и фонендоскоп из ящика и передвинул стул ближе к кровати мальчика. — Так, из одеяла выпутывайся, дружок, и ручку мне протяни. Антон старался не выдавать своего страха, но руки предательски подрагивали. Парень убрал одеяло в сторону и тут же чуть сжался от озноба. — Ну что же, давление повышено, тахикардия, — сказал Арсений, убрав тонометр на стол. — Теперь ещё чуть ближе ко мне и подними футболку. Шастун послушно выполнил просьбу, продолжая с ненавистью прожигать ампулы взглядом, будто это чем-то могло помочь, пока врач слушал лёгкие. — Теперь спиной… Ага, и глубокий вдох… Теперь покашляй, — не услышав хрипов, Арсений надел фонендоскоп на шею и разрешил Антону вернуть футболку. — Теперь горло. Рот широко открой. Горло оказалось лишь чуть покрасневшим, что убедило Арсения в том, что это обычное ОРВИ. — Так, ну ничего серьёзного — ОРВИ, думаю. Сейчас укол от температуры сделаю тебе, и всё, будешь свободен, — сказал врач и снова вернулся к столу, начав готовить инъекцию. — Ты пока, если тебе не сложно, приготовь паспорт, полис. Мне нужно будет заполнить документы, — попросил Арсений. — Какой? — сразу заволновался Антон. — Как какой? Медицинский полис. Ты не знаешь, где он лежит у вас? — усмехнулся врач. — Какой ещё укол Вы мне собрались делать? — напуганно спросил парень. — Говорю, от температуры, — не обращая внимания на наиглупейшие вопросы пациента, Арсений подготавливает инъекцию, но на время закрывает иглу колпачком и откладывает шприц. — Ты плохо себя чувствуешь? Скажи, где твои документы, я сам возьму. По телу Антона пробежался холодок, а ладони вспотели. Он принялся комкать в руках одеяло, стараясь не так заметно волноваться. При мысли о процедуре становилось впрямь дурно. — Там, они, это… — Антон осекается и просто указывает пальцем на одну из полок шкафа, где впрямь лежала синяя папка-конверт. Арсений подходит к полке и вынимает из папки нужное, кладя ту обратно. — Укол, это же… Кажется, это необязательная мера? Арсений непонимающе посмотрел на парня. — В плане? — Я же могу, то есть… — Антон сложил руки в замок. — Я как бы могу от неё отказаться, да? От укола, имею в виду, — уточнил парень. Своими словами он ввёл Арсения в ступор. — Отказаться? — Антон кивнул. — Это ещё по какой причине? — Да неважно, по какой причине, — начинает раздражаться парень. — Вообще неважно. В общем, я, наверное, откажусь, — важно сказал Антон и прикрыл для уверенности глаза. — Да правда? — неожиданно насмешливо ответил врач, на что мальчишка приоткрыл один глаз. — Ну мне все равно придётся узнать причину. У тебя аллергия на какие-то препараты? — отрицательное мотание головой. — Ну, тогда уважительные причины исчерпаны. Давай закончим с этим быстрее. — Давайте. Давайте я подпишу, если где-то надо, что я отказываюсь от этого, а Вы предлагаете мне альтернативу, — предлагает парень, на что Арсений, не стесняясь, смеётся. — Заманчивые условия, — просмеявшись, говорит врач. — Ну ты, во-первых, ничего не подпишешь, ибо ты маленький ещё, — Антон фыркает. — А во-вторых, брось эту идею вообще. Я врач, думаю, ты должен понимать, что мне сейчас виднее, как лучше с тобой поступить. Я думаю, что мы зря тянем время, укол сейчас — необходимая мера. — Почему необходимая? — не унимается Антон. — Потому, — Арсений скрещивает руки на груди. — Это эффективно: это быстро, это помогает. То, что нам сейчас нужно. — Допустим, — соглашается парень. — Но я не поверю, что это единственная мера. А таблетки, сиропы, например? Они тоже помогают! — Они не так быстродействеены, — терпеливо объясняет врач. — У тебя запредельная температура, с ней надо быстро бороться, а не время тянуть. Что ты сейчас, кстати, и делаешь. — Да везде сейчас есть нормальные таблетки, везде дают их, а не уколами колят. — Где «Везде»? — Теперь раздраженно спрашивает Арсений. — Да хоть бы даже в Америке, например, — выдаёт Антон, и врач хмурится. — И откуда ты это узнал? — Из книг! — Арсений переводит взгляд на книжные полки, именно туда, где они полностью забиты Кингом. Так вот откуда ноги растут. — А ты вообще-то знаешь, книги могут немного привирать, показывать не ту действительность, которая есть на самом деле, — объясняет Арсений. — Но именно это — правда, — настаивает парень. — И вообще, я не фэнтези читаю, я читаю более приближенную к реальности литературу, — Арсений снова переводит взгляд на полки, снова туда же. Ну-ну. — Тогда тебе ль не знать, что американская медицина, а в частности услуги Скорой помощи, и русская медицина — это совсем два разных явления. — Да, в Америке все лучше намного! — А знал ты, что в Америке сейчас к тебе Скорая не приехала бы? — Антон недоверчиво и удивлённо косится на врача. — С чего бы? — А с того бы, — отвечает врач. — Там ведь вообще все по другому. Тебе пришлось бы, коль жил б в Америке, столько денег выгрузить, только чтобы тебе приехали и дали твою чудо-таблетку. Бесплатно на такие мелочи американская скорая не приехала бы. — Да неправда! — А ты в интернете посмотри, Фома неверующий, — усмехается Арсений, а Антон замолкает, опуская голову. Обидно было, что проиграл такую дискуссию. А ещё обиднее стало от того, что укола, по всей видимости, не избежать. — Так, ладно, и так уже много времени потеряли. Ложись на живот, приспусти одежду, — врач надевает перчатки, берёт шприц и спиртовые салфетки и подходит к Антону. — И всё же я настаиваю на таблетке, — серьёзно говорит парень, не собираясь ложиться. Попов закатывает глаза, тяжело вздохнув. Послал же бог такого пациента. Господи, почему с подростками всегда так сложно? — Антон, в чём дело? Почему ты не можешь просто лечь и дать мне тебе помочь? — спокойно спросил Арсений, устало потирая переносицу. — Неважно, — вновь отмахнулся парень, ибо признаться врачу было бы совсем стыдно. В конце концов ему не пять лет, чтобы уколов бояться. — Хорошо, неважно так неважно, — согласился врач. — Но на живот, товарищ мой, тебе всё-таки придётся лечь. — Нет. — Что значит «Нет»? Мы что, в игры играем? — строго сказал врач. — Антон, мне не шестнадцать, как тебе. Мне некогда с тобой тут в игрушки играть. Знаешь, сколько у меня ещё вызовов? Прекращай этот цирк. Шастуну стало даже немного стыдно за своё поведение. Он действительно не подумал, что у врача ещё куча других проблем и у него нет времени тут с ним возиться. — Извините, — парень всё-таки, собравшись с силами, лёг на живот и приспустил бельё. — Ну вот, другое дело, — облегченно отозвался Арсений и чуть нагнулся, готовясь уже наконец провести процедуру. Однако стоило Арсению просто продезинфицировать место укола, как Антон передумал и дернулся, а затем и вовсе отодвинулся от рук врача. — А это больно? Теперь всё встало на свои места. Антон просто боялся. Что же, ситуацию это не облегчило, но теперь Арсений хоть понимает поведение парня. — Не больно. Антон, ляг уже, пожалуйста, нормально. Ты же сам тянешь время, а укол я в любом случае тебе сделаю, — вздохнув, как можно мягче попытался попросить врач. — Все так говорят, — тихо пробубнил подросток, однако всё же послушно лёг, уткнувшись носом в подушку. — Я правда постараюсь аккуратнее, — пообещал Арсений. Врач ещё раз обработал место будущей инъекции и, сняв колпачок, ввёл иглу. Антон тихонько пискнул в подушку, почувствовав покалывание. Мужчина, несмотря на то, что время поджимало, всё равно старался сделать всё как можно аккуратнее, поэтому он медленно давил на поршень. Однако лекарство было болезненным. — Ай-й, — не сдержавшись, проскулил парень. — Больно, — уже почти слёзно добавил он. — Потерпи, пожалуйста, Антош. Осталось немного, — мягко попросил врач и чуть погладил юношу по спине свободной рукой. Антон и правда старался держаться, но усиливающаяся боль в мышце сделала своё, и по щекам потекли слёзы, а за ними последовали и громкие всхлипы. — Ну тише-тише, — попытался успокоить врач, продолжая вводить лекарство. Под конец стало совсем невыносимо, Шастун попробовал дернуться, даже не думая о возможных последствиях. — Антон, не дергайся. Ты себе же хуже сделаешь, — придержав подростка, строго сказал Арсений. Наконец закончив, врач вынул иглу и приложил ватку, чуть помассировав место укола, чтобы поскорее разогнать лекарство. — Ну вот и всё, умница, — похвалил Попов, возвращая одежду на место и снимая перчатки. Хоть и мучение для Антона закончились, но всхлипы и слёзы всё не стихали. Опять его обманули. Стало ещё и обидно от очередной лжи. Из-за слез и соплей Антон, немного отлипнув от подушки, приподнявшись на локтях, закашлялся, размазывая слёзы ладонью по лицу. Врач, аккуратно положив на грудь парню руку, приподнял его и усадил, облокачивая на спинку дивана. — Ну все, ты же такой мальчик уже взрослый, — Арсений, достав пачку с сухими салфетками из внутреннего кармана спец костюма, даёт одну Антону. Тот сразу вытирает ей слёзы. — Сейчас мама услышит и заволнуется. Арсений положил руку на плечо парня и, медленно скользя рукой вверх по шее, пальцами стал перебирать спутанные от постельного режима волосы. Это подействовало, и Антон, немного расслабившись, задышал спокойнее. — Ну прекращай носом-то шмыгать, не все же так плохо. — Да конечно, — бурчит Антон. — Кто-то говорил, что небольно будет! — от обиды парень отворачивается. — А было прям больно? — спокойно спрашивает Арсений. — Да! — Сильно? — Сильно, — снова шмыгает носом. — Так бы, блин, и сказали тогда, что больно, чтобы я не надеялся и не разочаровывался потом. — Ты б тогда вообще не дался, — усмехается врач. — Вот именно… — шепчет себе под нос Антон. Врач этого не слышит. — А врачи вообще не должны обманывать! — Это ложь во благо, — отмахивается Арсений. — И это была не ложь, лекарство правда не такое больное, каким ты его себе сам представил. Ты просто накрутил себя. — Ясно все, короче, с Вами, — надулся Антон, а врач только улыбнулся в ответ на обиду ворчливого мальчишки. — Ладно, ты сиди, успокаивайся, а мне надо заполнить документы, — Арсений похлопал парнишку по плечу и отошёл к столу. — Я и так спокоен, — Антон лёг обратно на диван и укрылся одеялом. — Тебе лучше не укутываться сейчас, подожди немного, пока температура снизится, — сказал врач, мимолетно взглядом уловив действие подростка, пока открывал паспорт. — Укол сделали, одеяло забирают… Беспредел, — тихонько возмутился подросток, но врач всё равно услышал и коротко усмехнулся. — Ну извините, Царь-батюшка, русская медицина, — Антон фыркнул, но всё равно раскрылся, решив прислушаться к врачу.

{---}

— Так, ну что, Антон Андреевич, — начал врач, отложив документы в сторону, когда закончил с оформлением. — Зовём маму и начинаем собираться в больницу. У Антона глаза на лоб полезли. Какую такую больницу? Разве у него не обычное ОРВИ? С таким в поликлинику-то стыдно приходить. — Зачем в больницу? Всё же хорошо, — испуганно начал Шастун. — Вы же вот укол сделали, полечили. Сейчас всё пройдёт. — У тех, у кого всё хорошо, температура не сорок. Съездим в больницу, сдашь анализы, и тогда уже можно ставить диагноз. Я думаю, тебя даже не положат, скорее, просто обследуют, — предположил Арсений, собирая всё в свой ящик и защелкивая его. — Да Вы надо мной просто посмеяться решили сегодня? — отчаянно возмутился Антон. — По полной решили меня, добить решили. — Не возмущайся, — смеётся врач, но после переводит взгляд на поникшего подростка. Самому становится грустно. — Антон, видишь ли, в чем дело. Тут даже можно было бы тебя и дома оставить, но это неправильно, — объясняет Арсений, а парень поднимает на него взгляд. — Здесь я тебе диагноз точный не поставлю, у меня нет для этого достаточного сведения о твоём состоянии. А в больнице тебя проверят и поставят диагноз. Тогда и лечение правильное будет. — Но я могу из дома кататься в поликлинику… — Антон умоляюще смотрит на врача. — Слишком придётся часто кататься. Ты ж там будешь весь день все равно. А в больнице меньше волокиты, — настаивает врач. — Так лучше будет, удобнее, понимаешь? — Антон молчит. — Давай послушаем, что мама скажет ещё. Через минуты три мама Антона уже стояла в комнате и думала над решением. — Антон, правда, лучше, наверное, в клинику, — она смотрит на поникшего сына. — Ну сам посуди: хорошо тебе будет с температурой ездить туда-сюда? Антон промолчал — Вот-вот, и я о том, — Арсений протягивает очередной документ маме. — Подпишите согласие на госпитализацию, пожалуйста. — Хорошо… — женщина расписывается на листке, возвращая его, и обращается к сыну. — Тоша, собирай вещички, какие тебе там нужны: зарядку, телефон, книжку возьми. Мама уходит в другую комнату, чтобы собрать немного одежды Антону и предметы личной гигиены, пока сам парень, неслышно хныча, встаёт и подходит к шкафу, доставая из-за него рюкзак. Сразу туда он начинает запихивать мелочь-предметы, и Арсений отворачивается к документам. — Антон, держи, тут… Антон? — зашедшая в комнату мама держала в руке небольшой пакетик, видимо, с вещами. Арсений переводит внимание сначала на неё, а потом, проследив за ее взглядом, на Антона. Тот усердно пытался впихнуть, видимо, невпихуемое в свой маленький рюкзак, который уже выглядел наполненным донельзя. Мама подходит к сыну, заглядывая, что он так делает. — Антон, ну не надо столько брать, — женщина берет сумку из рук Антона и выуживает оттуда сразу четыре книги, кладя их на диван. — Антош, ну зачем тебе там столько? Возьми одну какую-нибудь. Ну две. Но не пять же! Арсений прыскает со смеха, ловя на себе злой взгляд подростка. — Ладно… — парень снова мрачнеет, выбирая, какую книгу всё-таки взять. Между тем Арсений заканчивает со своими делами и ждёт Антона. Мама помогает компактно упаковать сумку, и через минуты все уже стоят у выхода. На Антона накинули тёплую кофту поверх свитера. — Я позвоню вечером, все будет хорошо, — обнимая сына, говорит женщина и поглаживает его по спине. — Не переживай и не волнуйся. Антон кивает, и именно сейчас почему-то снова наворачиваются слезы. — Все-все, — она целует Антона в лоб и гладит по голове. — Не надо, все хорошо будет. Не заметишь, как же завтра наступит. А там и вернёшься. — Вот именно, время быстро летит, — Арсений Сергеевич кладёт руку на плечо Антона. — Нам, к сожалению, уже пора. Антон обнимает маму на прощание, и с врачом выходит из квартиры. Про себя Антон думает о том, что же его теперь ждёт, чувствуя, как Арсений берет его за руку, видя волнение парня. Надеюсь, все будет хорошо.