Счастливая сигарета

– Давайте, припев хором, все вместе! Сумерки сгущались над стареньким караоке клубом, но громкий смех, доносящийся в одной из комнат, говорил о том, что никто не собирался даже думать о возвращении домой так скоро. Они настолько редко собирались целой компанией, что хотели повеселиться вдоволь. – We're up all night 'til the sun, we're up all night to get some, we're up all night for good fun, we're up all night to get lucky...– совершенно не певческие голоса смешались в одно целое, и звучало это не так плохо, как могло показаться. Чонин настоял именно на караоке, именно в этом здании. Оно уже давно не было таким популярным, как раньше, но ценности от этого не утратило. Это было самое душевное место для них во всем Сеуле, столько воспоминаний, столько спетых песен. Одним словом, ностальгия позволяла им провести этот вечер по-особенному. – Эй, Хан Джисон, чего нос повесил? – внезапно весело и громко спрашивает Сынмин, стараясь перекричать только что включившуюся песню Shakira-Whenever. Нельзя сказать, что Джисон был в плохом настроении, или с особенно кислым лицом. Поначалу он пел, наверное, даже громче Чанбина, что, прошу заметить, задача не из простых. Но затем словно груз аккуратно опустился на его плечи и придавил с такой силой, что сами ноги повели его к разноцветным диванчикам чуть дальше от динамиков и дополнительных микрофонов. Было сложно остаться незамеченным, он единственный не стоял. – Мы поем без перерыва уже два часа, дай суперзвезде отдохнуть, – он легко смеется, и уже нельзя сказать, что его что-то печалит. Но взгляд невольно падает на Минхо. Он, как ни в чем не бывало, отплясывает очередной танец, улыбка не слезает с его лица, а у глаз от этого виднеются морщинки. Морщинки, которые не каждый заметит, не каждый обратит на это внимание, но Джисон не каждый. Он мгновенно отводит взгляд и теперь смотрит на свои руки. Слышит усмешку Сынмина, а затем чувствует его руку на своем плече. – Да ну, друг, неужели накатило? «Накатило» – их специальный термин для определенного состояния Джисона. Состояние это обычно появляется как гром среди ясного неба в самые, как правило, неудобные моменты. Тот самый груз на плечах, который теперь аккуратно поглаживает своей рукой Сынмин. Джисону остается только кивнуть, в скрывании правды нет совершенно никакого смысла. Взгляд снова случайно падает на Минхо, но обзор тут же перекрывает тело друга. – Разве так ты не делаешь только хуже? Сынмин единственный, кто знает о чувствах Джисона. Единственный, кому тот смог довериться, и единственный, кто понимает, в каком состоянии он сейчас находится. Можно с уверенностью заявить, что секреты он хранит первоклассно, потому что за полгода он так и остался «единственным». Однако даже за полгода они вдвоем не смогли подобрать правильных слов, которыми можно обозвать чувства Джисона к Минхо. Влюбленность, симпатия, увлечение, привязанность, любовь. Что-то из этого точно должно подойти. Или ничего? Или все сразу? – Хочешь, выйдем на улицу? – Сынмин ярко и тепло улыбается ему и по-джентельменски подает руку, – я дам тебе счастливую сигарету, загадаешь желание? М? Джисон выдавливает из себя почти искреннюю улыбку и с помощью друга встает с диванчика. – Эй, голубки, о чем воркуете? Чан и Хёнджин внезапно оказываются за их спинами и хлопают Джисона по плечу. Тот мгновенно смывает все негативные эмоции с лица и смеется вместе с ними. – Очень милое сравнение, юморист. Вообще-то я выторговал счастливую сигарету, – он криво улыбается, выглядя при этом как победитель лотереи. Он слышит подобие смешка Сынмина. Хёнджин театрально подносит руки к лицу, всем видом показывая неимоверное удивление. – Счастливую сигарету Сынмина? Он что, и желание тебе позволит загадать? Сынмин корчит дразнящую рожицу и снова кладет руку на плечо друга, краем глаза видя, что к ним подходит Минхо. На лице Джисона не вздрагивает ни одна мышца. – Вечеринка плавно переместилась к диванам, а вы забыли нам сказать? – он выгибает бровь и почти профессионально вертит микрофон в руках, перекидывает за спиной и ловит с совершенной ловкостью. Джисон только сейчас замечает, что никакой музыки на фоне не играет. – Мы с Хёнджином тоже подумали про какие-то заговоры, – Чан хитро улыбается, смотря поочередно то на Джисона, то на Сынмина, – но, к сожалению, мы всего лишь опоздали на торги счастливой сигареты. Минхо хмурится и качает головой, Сынмин сильнее сдавливает плечо Джисона, когда видит его немного потухший взгляд. – Вы миллион раз пытались бросить, парни, почему все еще курите? – он вздыхает и, кажется, немного разочарованно смотрит на Джисона. Или ему так просто кажется. – Не нагнетай, Ли, – тут же ворчит Сынмин, а затем немного поворачивается в сторону двери, – а теперь, прошу нас оставить, – он искоса смотрит на практически окончательно потухшего парня, – вдвоем. Остальные парни, кроме Минхо, в поражении поднимают руки вверх, а затем резко срываются с места, внезапно решив поиграть в “кто первый добежит до микрофонов, тот выбирает следующую песню”. – Всё ведь в порядке, да? – внезапно интересуется Минхо, подмечая, что Сынмин слишком обеспокоенно смотрит на Джисона, – мы вроде не так много выпили, но всё же. Соджу довольно коварная штука. Джисон смеется и спокойно качает головой, выглядя слишком уверенно. – Просто после сигарет голос становится хриплым. Хочу уделать всех в караоке. Минхо усмехается и кивает, в последний раз взглянув на них, прежде чем вернуться к остальным ребятам. Как только за Джисоном закрывается дверь выхода, он обессилено облокачивается на стену и крепко зажмуривает глаза. Нужно уточнить, что состояние «накатило» довольно тяжелое. Каждый раз он чувствует себя так, будто вся его жизнь зависит от Минхо, от его слов, действий, настроения и всего остального. Будто он не может сфокусироваться больше ни на чем. Все силы уходят на то, чтобы держать лицо перед друзьями, но он сыпется как только перестает быть в зоне их видимости. – Ну же, друг, давай дойдем до лавочек. Надо отдать должное Сынмину. Он всегда четко улавливает это состояние, видит по малейшим признакам, и предпринимает что-то моментально. Кажется, с тех самых пор, как он узнал, справляться с этим Джисону стало легче, но это на самом деле не сильно ощутимо. Все равно груз, все равно тяжесть и желание убрать из себя это чувство. Но одновременно с этим и нежелание. Он так запутался и запутал Сынмина, что выхода разглядеть как будто невозможно. Джисон падает на лавочку и берет протянутую Сынмином сигарету, при этом доставая из кармана толстовки зажигалку. Он подносит сигарету к губам, закрывает глаза, и чуть ли не шепчет «хочу любить и быть любимым Минхо», а затем поджигает её и делает долгую затяжку, будто от этого зависит исполнение желания. Он, кстати, признает, что само желание звучит глупо, но ничего не может с собой поделать в таком состоянии. В такие моменты это кажется особенно важно. И он знает, что это ненормально. Что так не ведут себя влюбленные люди. Нет такой зависимости и одержимости. Но объяснить себе причину именно таких чувств он не представляет возможным. – Знаешь, я тут размышлял, – Сынмин открывает новую пачку, переворачивает сигарету, а затем берет ту, что рядом, и тоже поджигает. Проходит пара секунд, пока он делает затяжку, а затем продолжает говорить, – мы все так давно дружим, знаем друг друга и поддерживаем всегда, ну неужели признание сильно повлияет на это? – Да, – Джисон даже не думает, сразу выдает ответ. Он опирается руками на колени и делает еще одну крепкую затяжку, – не смогу объяснить почему, просто чувствую так. Иногда ему кажется, что он вообще ничего объяснить не может. – Но это же Минхо, – уверенно шепчет Сынмин, – он же… ну… Минхо. В его голове это звучит как разумный аргумент, а в голове Джисона происходит полный беспорядок, и он просто качает головой. Сигарета заканчивается слишком быстро, и он просит еще одну. Какое-то время они проводят в полной тишине, если не считать звуков караоке, от которых не спасают даже стены. Сынмин тоже закуривает еще одну, и они оба просто смотрят себе под ноги. Такое состояние Джисона настигает не так часто, как можно было бы подумать, примерно раз в месяц. Они не так часто собираются вместе, как уже было сказано, так что лишних поводов для такого нет. Чаще всего мысли парня путаются, когда они выпивают, и он «случайно» ловит взгляд Минхо. Или не ловит, а просто смотрит на него. Такого счастливого, веселого, прекрасного. Успевает только моргнуть, а плечи уже сдавливает тяжесть, и ком собирается в горле. И потом полчаса он всеми силами пытается прийти в себя, в конце концов заставляет гнетущее чувство отойти, и вот он снова просто Джисон. Разумеется, чувства не исчезают, просто осознает и чувствует он их не так сильно, не так ярко и удушающе. Его телефон вибрирует на лавочке, и он мгновенно хмурится, прочитав пришедшее сообщение. Сынмин тут же поднимает голову. – Ыну? По еще больше потухшему взгляду Джисона он понимает, что прав. Сынмин корчится, фыркает и поворачивает телефон так, чтобы прочитать сообщение. – "Ты в порядке? Пожалуйста, не игнорируй хотя бы это сообщение."– он еще раз фыркает, теперь еще громче, – чего ему вообще от тебя нужно? Ты ведь всё объяснил ему, разве нет? – Не знаю, – Джисон убирает телефон в задний карман брюк и не смотрит на новое пришедшее сообщение. Ыну еще два месяца назад был его парнем. Недолго, правда, не больше трех недель. Джисон послушал совет Сынмина и решил отвлечь себя другими отношениями. Но он не смог соврать ни себе, ни парню, так что признался в чувствах к другому как только всё для себя взвесил. Но вместо обиды и злобы Ыну воспринял всё на удивление адекватно, и даже слишком. Он тогда сказал что-то вроде "я понимаю тебя, ничего страшного в этом нет, но мы ведь не будем прекращать общение, верно?". Джисон ответил, что не видит в этом особого смысла, но тот не сдался, и теперь периодически пишет что-то подобное. Парень, если честно признаться, чувствует себя от этого просто отвратительно, но не может вот так просто отвечать на такие сообщения. Он даже не понимает их цели. Считает, что нечестно поступил с ним, чувствует вину, и видимо теперь пытается таким образом его от себя отвадить. Но, очевидно, Ыну довольно упертый. Ребятам о причинах расставания, конечно, честно сказать нельзя было, поэтому они с Сынмином придумали отмазку в виде измены. Это казалось самым простым вариантом, хоть и чернить репутацию совершенно честного на деле Ыну не хотелось. Но настоящую причину озвучивать не хотелось еще сильнее. Они выбрали меньшее из двух зол. – Он разве не понимает, что ты и так чувствуешь себя плохо из-за того как поступил? Джисон пожимает плечами и тяжело вздыхает. Он уже почти встает с лавочки, собираясь вернуться к ребятам, когда внезапный вскрик Сынмина пугает его и заставляет вжаться в деревянную поверхность еще сильнее. – Это же гениально, Джисон-а! – Сынмин ликует, взбрасывает руки вверх, а затем прикладывает их к голове, – почему мы раньше до этого не додумались? Парень удивленно смотрит на друга, и гнетущее чувство как будто медленно начинает отступать. – Я не умею читать мысли, Сынмин, – с небольшим напором говорит он, инстинктивно ближе придвигаясь к нему. Сынмин поднимает взгляд, полный чего-то, напоминающего безумие. Джисон даже немного пугается, и интрига и надежда поглощают его с головой. – Почему бы тебе… услышь меня, не воспринимай сразу как бред, – парень активно жестикулирует, и Джисон немного неуверенно кивает, – почему бы тебе не попросить Минхо притвориться твоим парнем? Они оба погружаются в тишину на пару минут, однако Сынмин выглядит так, будто открыл новый химический элемент, а Джисон смотрит на него как на умалишенного. – Чего? – Всё очень логично, друг, это гениально! – парень смеется, и это, если честно, совсем не придает уверенности. – Это вовсе не гениально. – Услышь меня! – хорошо, что ребята начали петь новую песню, иначе крики сошедшего с ума Сынмина они бы точно услышали, – тебя достает бывший, верно? Джисон медленно кивает, с полным непониманием в глазах уставившись на друга. – Попроси Минхо помочь тебе отомстить ему. Ну, за эту выдуманную измену, – Сынмин немного поникает, не увидев ожидаемой реакции, – ну ты чего? не понял? – Это звучит глупо, – чувство надежды испаряется вместе с его удивленным взглядом. – Нет, это звучит гениально. Достающий бывший-изменщик, это ли не повод? Попросишь его помочь проучить его, якобы показать, что ты уже в новых отношениях, и вся его эта лапша - ну, разумеется, выдуманная лапша - тебя не интересует, – парень тараторит так быстро, что Джисон еле успевает уловить суть. – Постой, попросить? Как ты вообще это себе представляешь? – в нем словно снова просыпается надежда, но он не может понять почему, ведь идея по-прежнему кажется ему бредовой. – Поверь мне, это звучит как обычная дружеская просьба, никакого подтекста. Почему нет? – Почему нет? Да ты думаешь он согласится? Часто тебе вообще такое предлагают? – голос Джисона возрастает на октаву выше, но он не обращает на это внимания. Теперь все мысли крутятся только вокруг этого "плана". – Я бы согласился, – Сынмин пожимает плечами, теперь разговаривая более спокойно, – он ведь твой друг, об этом не забывай. – Не знаю, я не знаю. Парень кладет голову на руки и делает глубокий вдох, лишь бы успокоить бешено бьющееся сердце. – Можно еще сигарету? – Еще одну? Это какая по счету, боюсь спросить? Джисон вздрагивает и, наверное, слишком резко поднимает голову. К ним с легкой улыбкой на губах идет Минхо, убрав руки в карманы пальто. – А что? Тоже хочется? – хитро улыбается Сынмин и выглядит при этом так, будто пару минут назад не изображал из себя злобного гения. – Ни в коем случае, – Минхо снисходительно улыбается и встает напротив Джисона, у которого сердце и так было готово выскочить из груди. Парень сразу хмурится и вглядывается в слишком открытые эмоции на лице Хана, которые ему на этот раз не удается скрыть, – хей, ты в порядке? – Да, да, просто, я… – он звучно сглатывает и старается вернуть спокойное лицо, но ничего не получается, и он в отчаянии смотрит на Сынмина. Тот улыбается самой спокойной улыбкой в мире, коротко кивает и уверенно смотрит на Минхо. – Опять Ыну написывает. Ну, знаешь, всё никак не может оставить его в покое. У Джисона округляются глаза, и в следующую секунду он чувствует крепкую руку на своем плече, а затем встречается с пронзающим его насквозь серьезным взглядом.