417 км/ч.

Джисон не помнит, когда именно это началось. Минхо начал реже появляться дома, приходить под утро, не удосуживаясь даже поздороваться с парнем. Они встречались уже второй год, но таким Минхо не был никогда. Он никогда не позволял себе игнорировать Хана чуть ли не сутками, заходя в диалог и «для галочки» реагируя на сообщения. Джисон знал, на что идет, когда начинал встречаться с гонщиком. Всем известный факт, что такие люди живут своим хобби — не видят ничего, кроме ярких огней фар и ночных трасс; не слышат ничего, кроме рёва моторов и галдежа в толпе зевак, пришедших посмотреть на увлекательное зрелище. Хан был готов смириться с риском того, что Минхо попадет в аварию, с тем, что его всегда окружали толпы полуголых девушек, как это показывают в типичных американских сериалах. Но он не принял тот факт, что ради гонок Ли готов был отказаться даже от него. — Меня достало это в край. Ты вообще видишь кого-нибудь, кроме своих тачек? У нас была годовщина вчера, мать твою, а ты даже на словах меня не поздравил. Так какого черта я все еще терплю твою зависимость? — Уходи. Если тебя не устраивает что-то — вперед, я тебя цепями не приковывал, Джисон. Сердце Джисона пропускает первый удар. Он так легко отпустит его? Нет. Минхо не такой, на него так действуют эмоции. — Я поставлю ультиматум. Выбирай, Хо: я или гонки? — Хан теребит края своей толстовки, ожидая ответ. Его голос ничуть не дрожит, хотя все органы внутри превратились в кашу от волнения. Минхо бесконечно долго молчит. Он прожигает младшего взглядом, держит между ними дисстанцию, а потом расплывается в улыбке. — Я всегда выберу гонки, Хани. Неужели ты ожидал услышать нечто другое? Джисон содрогается, а его сердце безбожно топчут одной только фразой.

      ***

Тот вечер не поменял многое. Минхо все так же пропадал на трассах ночами, катаясь по ночному городу. Разве что, его квартира теперь опустела и он совсем уж запустил ее. По углам раскиданы обрывки журналов и старые тетрадки, сохранившиеся аж со времен университета, кухня захламлена упаковками от еды быстрого приготовления. Минхо мало что волновало в этой жизни, кроме стрит рейсинга и его котов. Суни, Дуни и Дори он давно забрал поближе к месту, где проводит большую часть своей жизни. Он организовал им мини-убежище в домике возле главной трассы, где обычно собирается их компашка. Поэтому никогда не волновался о том, что его дети могут пострадать. На самом деле, Минхо иногда скучал по Джисону. Не то чтобы он любил его настолько сильно, что мог бы бросить все ради парня и уехать с ним на край света. Всему есть свои границы. Но сердце иногда брало верх над головой, навязчивые мысли болезненно кололи в область виска, словно тысячи иголок. Поэтому ночные гонки всегда были приоритетом. Не вариантом. Ощущение полной свободы, некой вседозволенности на гоночной трассе, все это вкупе вызывало зависимость. Свет ночного города завораживал, а блеск новенькой Бугатти Шерон подкреплял впечатление восторженными возгласами со стороны зрителей. Минхо гордился. В большинстве своем, наверное, тем, что сам заработал на эту малышку и добился своей цели без чьей-либо помощи.

***

В этот раз Ли впервые появляется позже обычного. Машину он оставил у Феликса, а потому ему пришлось тащиться на место встречи пешком. Сегодня Чан позвал его на стрит-челлендж. Не сказать, что он любитель чего-то нового, однако как мастер в своем деле отказать не может. Да и адреналина в крови не хватает даже после привычных гонок по известным маршрутам. — Минхо, ты только не падай сейчас. — Что-то с машиной? — кошачьи глазки тут же поблескивают недобрым огоньком, а нервы натягиваются, как струны. — Нет, с ней все в норме. Тебя хочет видеть какой-то парень, имени не называет, говорит, сохраняет анонимность. — Ну пойдем, покажешь его.

***

— Что хотел, мистер Инкогнито? Ли всматривается в глаза под черным капюшоном. Темные, кажется, зеленого оттенка. Паренек выглядит немного младше, наверное, в силу своего роста. Лицо и волосы скрыты тканью, мешковатая одежда не оставляет никакой надежды узнать, кто стоит перед Минхо. — Он отказывается говорить с тобой. Но мне сказал, что хочет погонять с таким продвинутым рейсером, как ты. — К чему такая анонимность? Ладно. Надеюсь, он понимает, что должен будет заплатить за проигрыш. — У него довольно высокая цена. — Неужели? Чан наклоняется ближе к Ли, шепча ему четыре заветных слова. — Он ставит свое тело. На этот раз глаза Минхо загораются неподдельным интересом. — Но если он выиграет, то ставка работает в обратную сторону. — То есть. — Да, ты должен будешь ему ночь. Никогда еще азарт не разливался по венам так стремительно и горячо. Минхо уверен, что выиграет. Как минимум потому, что его малышку вряд ли переплюнет кто-то. Она разгоняется под четыреста сорок километров в час, а их район не славится особо благополучным, чтобы у кого-то была машина дороже. Как максимум — он король этой трассы, тот, чье имя каждый гонщик здесь знает и произносит чуть ли не с благоговением и трепетом. Вряд ли он позволит какому-то сопляку выиграть себя.

***

Их знакомят с правилами немного позже, когда Минхо уже сидит в салоне своей тачки. Анонимный гость свою машину так и не показывает. Видимо, ждет до последнего. Всего пять чек-поинтов — на каждой точке ребус или задание, которое им предстоит разгадать. Каждый чек-поинт дает балл. Есть дополнительная трасса, на которой возможно заработать еще больше баллов. Но Ли не рискует. Легче всего проехать традиционный маршрут, собрать все баллы и уже потом, при наличии свободного времени, вырвать запасные очки у парня. До старта остается десять минут, когда машину соперника подгоняют к стартовой прямой. Золотистая Ламборгини Авендатор, совсем новая на вид, разгон около трехсот пятидесяти километров в час. Минхо в последний раз кидает взгляд на машину и ее хозяина, прежде чем услышать гул толпы и опускающиеся флажки, означающие, что гонка началась. Он вдавливает педаль газа на максимум, почти сразу отрываясь от парня на приличное расстояние и следуя к первому чек-поинту. Ребусы в таких гонках никогда не бывают очень сложными. Обычно это задачи на логику, или выполнение заданий, по типу «сфоткайте вот этот предмет и предъявите на следующей точке». Минхо такое забавляет. Он катается в первую очередь ради собственных ощущений, ради эйфории, в которую он погружается с головой, поэтому привести мысли в порядок такими задачками не бывает лишним. Обычно гонки занимают около двух-трех часов, зависит от того, с кем он катает. Более продвинутые соперники догоняют его быстро, времени, следовательно, затрачивается меньше. Хотя в этот раз ему кажется, что тремя часами здесь обойдется в лучшем случае. Минхо становится скучно уже через сорок минут с начала гонки. На золотистую Ламборгини в зеркале заднего вида и намека нет — ощущение такое, будто Ли катает сам с собой. Закрадываются мысли, что паренек просто съехал с основной трассы. А значит на втором пункте они точно встретятся.

***

Когда он тормозит возле пятого пункта, в уши врезается неприятный звук резины по асфальту. Это не от его машин, а значит… Авентадор проносится мимо на максимальной скорости, минуя препятствие в виде чужой машины. Ли хмурится. Он только что проехал чек-поинт? Этот парень что, пытается выиграть его, полагаясь на дополнительно заработанные баллы? Бред. Вот только чувство приближающегося поражения бьет по вискам именно в тот момент, когда он слышит бешенный рёв мотора чужой тачки и крики толпы. До финиша пара километров. Он жмет на газ со всей силы, нагоняя машину соперника. Толпа растянулась недалеко от финишной полосы, а это значит, что сейчас они на равных. Если прибавит скорости может не справиться с управлением, на трассе слишком темно. Даже фары дальнего света не освещают в таком количестве, в котором надо. В ушах все еще шумит из-за звуков машины, буквально следующей по пятам. Минхо нервничает, кровь начинает кипеть с новой силой. Давно он не ездил с таким напрягом. Впереди виднеется белая полоса финиша, — до нее рукой подать — отблеск золота слева заставляет отвлечься от дороги.

***

— Сука! — Ли бьет дверцу своей Бугатти, наверное, слишком сильно. Он закидывает ключи в задний карман своих джинс, направляясь к Чану. — Что за хуйню творит этот парень? Он дрифтует буквально на последних, блять, метрах. — Тебя так задел проигрыш, кот? Минхо застывает на месте. Он слишком хорошо знает этот голос. Разворачивается на пятках, чтобы убедиться в своей догадке. Не ошибся. — Ты соскучился, Хани? — По твоей милой мордашке разве что. Каково на вкус поражение? — Можешь попробовать, если так хочется, — Минхо язвит уже в открытую, преодолевает несколько шагов между ними, чтобы лучше разглядеть Джисона. Он изменился. Покрасил волосы в синий, похудел. Начал носить эти идиотские зеленые линзы. Попытка сохранить былую анонимность? — Попробую, — Хан тянет старшего за ворот рубашки ближе к себе, наклоняясь к самому уху. — Прямо с твоих губ. Мозг Минхо окончательно отказывается продолжать какую-либо жизненную деятельность, полностью отдаваясь сердцу и ощущениям. Ли перехватывает младшего за талию и уводит в сторону — туда, где стоит его тачка. — Не самое удобное место, но я думаю тебя устроит это, если ты так хочешь потрахаться со мной. Старший открывает дверь, чтобы Джисон сел сзади и осматривается. Машина стоит довольно далеко, поэтому вряд ли кто-то их заметит. — Хен боится, что его заметят за непристойными делами? — Хан хлопает по своим бедрам. — Когда ты стал таким? — фыркает Минхо, но в салон машины залезает, усаживаясь на чужие бедра и устраиваясь поудобнее. — Неужели мое отсутствие так хорошо влияет на тебя? Ли хочет съязвить еще что-то, но чувствует руки на своей талии, а потому прогибает спину от приятных ощущений. У Джисона руки горячие, будто нагретые при температуре в сто градусов — идеально сочетаются с вечно холодным телом Минхо. Поглаживания переходят все выше, младший считает, кажется, каждый позвонок; целует крепкую шею, прямо возле сонной артерии оставляя влажные поцелуи. Минхо молится, чтобы его выдержки хватило. — Твое отсутствие заставило меня думать о том, как сильно я хочу вновь исследовать каждый сантиметр твоего тела, — ловкие руки подтягивают чужую белоснежную рубашку к верху, освобождая тело от лишней ткани. — Мне ужасно не хватало твоих касаний. Кончики ушей Ли предательски алеют, когда его настойчиво раздевают. Он слушает успокаивающий голос Джисона только краем уха, потому что сам отвлекается на ширинку темных штанов парня. Она с треском разъезжается и старший наконец выдыхает, проезжаясь бедром по накапливаещемуся возбуждению. Они оба сейчас забывают прошлое, оставляя место настоящему — горячим рукам, блуждающим по телу, приятной боли внизу живота и бесконечным поцелуям. На какое-то время все приостанавливается. Джисон полностью отдается прелюдиям, покрывая кожу гонщика бордовыми укусами и подтеками от влажных поцелуев. Минхо в ответ лишь прикрывает глаза, и уже было хочет возмутиться, когда получает звонкий шлепок по своей заднице, стянутой тканью штанов. — Потрудись для меня, хён, — голос Хана обволакивает, поэтому остается только повиноваться. Старший привстает, перенося весь свой вес в ноги и освобождает себя от остатков одежды. Приспущенные штаны самую малость мешают, но это последнее, о чем он думает, когда чужая рука проскальзывает под белье, сразу же обхватывая стоящий член. — Ты так реагируешь на меня. Признай, ты скучал по ощущению заполненности. По тому, как я каждый раз вытрахивал из тебя остатки сил после твоих любимых гонок. Ли обреченно вздыхает, обостряя слух и улавливая каждый звук. Его заводят такие разговоры, Хан помнит это так же хорошо, как день их знакомства. — Хочешь почувствовать это? Разрешишь мне заставить тебя кончить, чаги? Я так давно хотел вновь сделать тебе приятно, — до раскрасневших ушей Минхо доходят только обрывки фраз, ибо Джисон отбрасывает все рамки приличия, стягивая с него нижнее белье. — Тебе надо немного мне помочь. Ему ничего не надо объяснять — пока младший приподнимается с кресла машины, Ли таким же образом освобождает его от одежды, оставляя в одной только толстовке. Горячая кожа липнет друг к другу, неприятным ощущением отпечатываясь на бедрах, но он честно старается не обращать на это внимания. Особенно когда Джисон собирает смазку с его набухшего члена и вводит сразу два пальца. Из уст Минхо вырывается первый несдержанный стон. Ноги знатно подкашивает, — ему повезло, что он сидит — а потом Хан снова начинает это. — Я изголодался по твоей узости, — он говорит это так легко, словно не трахает его своими пальцами, а обсуждает прогноз погоды на завтра. — Думаю, мне надо было предупредить тебя о своем визите. Было бы неплохо не тратить время на твою подготовку, а сразу приступить к главному. — А еще было бы неплохо если бы ты перестал трепаться и вставил в меня что-то большее, чем твои гребанные пальцы, — Минхо не выдерживает, подкидывая бедра и насаживаясь еще сильнее. Джисон всегда растягивал их секс и в основном это никого не смущало, но в душной машине всё ощущается в разы медленнее — терпеть больше не остается сил. Он целует раскрытые губы в надежде ускорить весь процесс, кусает их, не оставляя и намека на привычные нежные поцелуи. И это работает. Джисон убирает свои пальцы, толкаясь в первый раз, чем выбивает из старшего задушенный стон. — Твой голос сейчас звучит лучше любой песни. Не сдерживайся, хён. Я хочу слышать тебя, — очередной толчок, от которого все тело прошибает мурашками. В их позе Джисону довольно тяжело руководить процессом, а потому Минхо перехватывает инициативу. Он покоит руки на чужих крепких плечах, переключая внимание на шею младшего, пока сам приподнимает бедра для того, чтобы вновь опуститься. Из уст Хана вылетают тяжелые вздохи, смешивающиеся с протяжными стонами Минхо, и ему впервые бьет в голову то, как гармонично они звучат вместе. Джисон поднимает бедра, быстро подстраиваясь и ускоряя темп старшего. Тот в свою очередь проникает руками под теплую толстовку, оглаживает крепкую грудь, играет с бусинками сосков. Когда Хан делает довольно резкий толчок Минхо выпрямляется, яркие звёзды пляшут перед глазами — джисонов член коснулся простаты. Младший, словно чувствуя, что попал в правильную точку, толкнулся ещё, выбивая из Ли несдержанный стон. Он едва держался, чтобы бессильно не рухнуть на тело снизу. Они оба на пределе, поэтому Хан берет член старшего, смотря за тем, как он прогибается в спине. Он выравнивает стимуляцию под общий темп, из-за чего Хо начинает стонать громче, а бедрами шевелить быстрее и беспорядочнее. — Хён, — младший кусает мочку чужого уха, обращая на себя внимание. — У меня от тебя крышу сносит. Минхо падок на лестные слова. Ужасно падок. Ощущая внутри сперму, Ли на долю секунды колеблется, мечется взглядом по лицу младшего, но слыша облегченный вздох успокаивается. Накрывает пухлые губы своими, в последний раз насаживаясь и кончая следом, пачкая грудь Джисона. Он наконец может упасть на тело под собой, пытаясь восстановить дыхание. Мозг все еще дурманит недавний оргазм, думать о чем-то, кроме приятных ощущений просто нет желания. Да и встать с Хана оказывается сложнее, чем ожидалось. — Крышу, говоришь, сносит? — Минхо усмехается, теперь уже просто сидя на чужих коленях и изредка подрагивая под мимолетными касаниями по спине. Младший не отвечает, будучи полностью вымотанным и Ли бросает все попытки заговорить — укладывает голову ему на плечо, проваливаясь в пучину собственных мыслях. На языке вертится одно-единственное «взаимно».