~~~
27 марта 2023 г., 22:48
Я бежал уже так давно, что лапы ныли от усталости. Но это была вынужденная мера перед полнолунием. Несколько дней в месяце мне с трудом удавалось справляться с собственным зверем. Даже таблетки, которые я принимаю обычно в этот период для подавления сущности, уже не могут до конца погасить инстинкты. Поэтому каждый раз перед полной луной приходится выматывать зверя физически. Благо национальный парк Као Сок, в котором стоит мой особняк, это позволяет. Не зря предки Сатур построили своё «логово» именно в этом месте. Здесь можно не бояться ночью наткнуться на людей или существ и даже днём на сотню километров умудриться несколько дней никого не встретить. Отличное место, чтобы скрыться ото всех.
Добежав до знакомого водопада недалеко от дома, я рухнул в густую траву и прикрыл глаза. Мне нравится здесь лежать, чутко улавливая все колебания в тягучем, сладком воздухе, пропитанном ароматами цветущих трав, свежей воды и ночного леса. Прислушиваться к уханью филина, шуму водопада, разбивающегося о камни, и стрёкоту кузнечиков. Ощущать себя частью этого большого мира, забывая о проблемах и обязанностях.
Ещё будучи совсем щенком, мне пришлось столкнуться с тем, что мир, окружающий меня, не всегда добр. И осознать простую истину: чем меньше тебя замечают, тем проще тебе жить. Когда люди не знают о том, из какой ты семьи, какие у тебя капиталы и чем ты занимаешься, они не предъявляют к тебе никаких неуместных требований.
Наша семья, в силу своих особенностей, никогда не старалась быть на виду. И мало кто знает, что я, в свои двадцать восемь, являясь единственным наследником всех активов клана, также являюсь владельцем международного продюсерского центра, оказывающего поддержку молодым и талантливым. Некоторых нахожу сам, некоторых приводит команда «Сатурн-Корпорейшн». Кому-то мы помогаем открыто, кого-то поддерживаем не афишируя. И завтра предстоит лететь в Бангкок, именно потому, что очередной мой протеже пропал и надо выяснить, что же произошло. Но это утром, а пока ночь, можно себе позволить не думать, даже если подумать очень хочется.
Вернувшись на рассвете, когда первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь дымку тумана и лес будто застыл в изломах отступающей ночи, прошёл сквозь холл. В гулкой, звенящей тишине дома, в котором живу только я и несколько знающих мою тайну людей, шаги эхом отдаются от стен, как бы тихо я ни ступал.
Когда мой предок строил этот дом, он рассчитывал на большую семью, которая своими голосами вдохнёт жизнь в это громоздкое великолепие. Но почему-то так сложилось, что пара «оборотень — человек» никогда не имела больше одного ребёнка. Тогда как у двух оборотней рождалось несколько детей. Видимо, природа таким образом заботилась о своих созданиях. Ведь человеку тяжело уследить даже за одним волчонком, а если нас больше, то это становится просто травмоопасно потому, что в юном возрасте мы не в состоянии самостоятельно контролировать внутреннего зверя. Но ни один оборотень не знал заранее, кого его зверь выберет в пару. Моя мама человек, поэтому после их переезда к морю я остался один в огромном поместье.
Этот дом наполняется голосами и жизнью лишь в праздничные дни, когда под одну крышу съезжаются все ветви клана, из всех уголков мира. В остальное время особняк — это моё убежище и пристанище, где я могу помолчать наедине с книгами, коллекция которых пополняется каждым поколением. Моя библиотека уникальна. В ней есть первые издания многих книг мира. Некоторые из них сохранились в единичном экземпляре. Для меня особое удовольствие находить и приобретать новые фолианты для коллекции.
Вот и сейчас, тихо ступая по коридору, я не мог не свернуть в книгохранилище, чтобы просто вдохнуть этот запах перед поездкой в столицу. Запах знаний, сказок, запах путешествий и научных достижений, запах всего того, что открыло человечество за свою многовековую историю. Запах умиротворения, придающий сил и уверенности. А потом можно спуститься в подвал, чтобы проверить, выдержит ли он ещё одно полнолуние. С тех пор как внутренний волк начал сходить с ума, именно в подвале мне приходилось запирать себя, чтобы никому не навредить, когда зверь теряет голову и рвётся на волю. Поэтому подвал — единственный выход, когда лекарства, прописанные старым семейным доктором, уже не справляются.
***
Бангкок встретил меня оглушительно-яркими цветами и звуками самой жизни. Город машин, людей, сумасшедшего ритма. Как любой мегаполис, Бангкок никогда не спит. По дороге из аэропорта в офис я люблю наблюдать за проносящимися мимо домами, витринами, рекламными баннерами. Стоя в пробке, можно заглянуть даже в жизнь людей из соседних машин. Я люблю наблюдать, но не люблю, когда пытаются влезть в мою жизнь. О, сколько было таких попыток: заинтересовать, завлечь, присвоить, манипулировать!.. А я позволял. Иногда. Позволял себе поиграть с наивными, не знающими, кем они пытаются командовать, людьми. Иногда это было забавно. Но чаще раздражало. Раздражала навязчивость, неискренность, ложь под маской лести и многое другое, так свойственное людям. Мой волк всё это чувствует ещё на подходе. Стоит человеку приблизиться, и я уже знаю, с чем он пришёл и чего ждёт. Поэтому неожиданностей в моей жизни не случалось. До сегодняшнего дня. — Дамы и господа, что происходит? Что значит пропал Ян Ю Тэн? Как, в наш век цифровых технологий, мог пропасть человек? Что вы молчите? Я слушаю! — я смотрел на менеджерский состав своей компании и не понимал, как эти профессионалы с большой буквы могли потерять парня, которого я опекал уже несколько лет. — Всё дело в том, — слово взял Йен, помощник, заместитель и в какой-то степени даже друг, посвящённый в мою жизнь чуть больше, чем другие. — Всё дело в том, что он поссорился с девушкой, с которой встречался больше года. — Из-за чего поссорился? Она же полностью соответствовала всем его запросам, я лично проверял: жизнерадостная, милая, с длинными волосами, ухоженная, аккуратная, даже умеет готовить и пользоваться палочками на том уровне, на каком у него заскок. Так в чём дело? — Вот как раз это и остаётся загадкой. Она ничего не комментирует ни в одной соцсети. А ребятам из нашего японского филиала, курирующим его, сказала, что они расстались и это была инициатива Ю. Где он сейчас, она не знает. — Что по квартире? — Проверили и в Токио, и в Тайбэе. Везде пусто. У всех родственников тоже были. Ничего. Все близкие получили смс примерно одного содержания: «Мне нужно подумать. Не теряйте». — Что-то из вещей пропало? — Из значимых — нет, только гитары. Всё остальное на месте. — Какие-то зацепки? — Ни в Японии, ни на Тайване его нет. Сегодня поступила информация, что мог приехать в Таиланд. Но пока никакого подтверждения нет. — Хорошо. Ищите. Я напишу контакты людей, которые смогут помочь в Бангкоке и в Чиангмае. Если он здесь, его найдут. — Я, скомканно попрощавшись, быстро двинулся к выходу. Полнолуние вступало в свои права, и нужно было спешить домой. В принципе, я мог и не приезжать, а все вопросы решить по видеосвязи, но почему-то зверю было важно лично услышать, что скажут мои ребята. А в таких вопросах я привык доверять своему волку. Да и контакты людей, а точнее, не людей, которые могут помочь в поиске, передать по телефону нельзя. А теперь мой зверь рвался домой. И как объяснить такое желание своей второй сущности, я не понимал. Дома нас минимум на два дня ждал подвал, и зверю это было известно, однако это не мешало ему скрестись в нетерпении от желания поскорее добраться хотя бы до Пхукета. Личный самолёт был готов к обратному пути сразу после прилёта, поэтому самым сложным было добраться до аэропорта через живущий своей жизнью город, но волк пока терпел, выжидал. Уже на подлёте к Пхукету я понял, что добраться до дома человеком мне не грозит. Волк подошёл слишком близко. — Ган, вызови мне, пожалуйста, такси. — Господин, Вы не летите домой? Вертолёт готов. — Нет, Ган, уже не успею. Поэтому вызови мне такси, попробую так выбраться из города. Сообщу, где и когда можно будет меня забрать. — На разговоры почти не осталось времени. Волк рвался с нетерпением и яростью. Теперь главное — успеть добраться до выезда из города. — Остановите здесь, пожалуйста. Двух кварталов не хватило, чтобы убраться из наполненных людьми мест. Чуть скрывшись с глаз таксиста, волк не заставил себя ждать, и оборот произошёл стремительно и болезненно. Один рывок — и вот уже перед стеклянными дверями какого-то маленького магазинчика стоял огромный зверь. Чёрный подшёрсток с серебристыми концами делал волка ещё крупнее и опаснее на вид. Я напряжённо смотрел в жёлтые глаза своего зверя, отражающегося в витрине, и пытался понять: что так влечёт волка в этот город, что мы должны в нём найти? Но глаза цвета медовой карамели смотрели спокойно и невозмутимо, транслируя всему миру, что в своих действиях мой зверь уверен как никогда. Ну что ж, сейчас я не смогу удержать вторую ипостась, поэтому остаётся только наблюдать. Волк вёл быстро и уверенно. Иногда чуть притормаживая и прислушиваясь. Пройти тенью вдоль улицы, свернуть в проулок, принюхаться возле казино. Ещё одна подворотня, явственный запах крови и алкоголя, эманации агрессии и весёлой злости. Их было трое. Один, прижатый к стене, в расстёгнутом чёрном плаще и высоких ботинках. Худой, но не хрупкий, явно просматривается тренированное тело под облегающей рубашкой и брюками. Из разбитой губы стекает капелька крови. Именно от него веяло алкоголем и бесшабашной злостью. И чем-то ещё, что очень влекло волка. А вот напротив топтались два амбала зверской наружности и с лютой ненавистью в движениях. Меня ещё не заметили, и я мог наблюдать, не привлекая внимания. — Ну что, пижон, уже не такой смелый? Мы же тебе передали «просьбу» хозяина тихо забрать то, что выиграл, и спокойно уйти. Но ты же борзый, ты захотел удачу испытать. И, на свою беду, сорвал джек-пот. А хозяин такого не прощает. — Нож в руках одного и металлическая труба в руках другого появились почти синхронно. Я не заметил, как одним слитным движением, пролетая подворотню по диагонали, сбил с ног парня, уводя его с траектории удара ножа, и как мои зубы сомкнулись на руке с трубой. От ярости глаза застлало кровавой пеленой. Волк был одержим идеей уничтожить всех, кто попробует навредить этому парню: и этим двум самоубийцам, и их хозяину. Хруст костей, звук рвущейся плоти, визг и вой, топот убегающих в закат. Явственный запах крови от парня, привалившегося к стене. Подошёл к нему ближе. Ага, вот оно. На руке неглубокая рана. Нож задел по касательной, разрезав рукава и плаща, и рубашки, оставляя кровавый след на коже. Наклониться, пройтись языком, зализывая и залечивая, ощутить вкус крови и кожи. Вкус, который волк так долго искал, к которому рвался уже несколько лет. Вкус и запах пары. С волком всё ясно, он вон даже поскуливает от восторга, а вот что мне с этим делать? Как может быть парой для оборотня мужик? А как же продолжение рода? И вообще, кого это мы так рьяно вылизываем, а он даже не жужжит? Подняв голову, наткнулся на изучающий взгляд огромных, завораживающих глаз цвета жжёного сахара. Глаз, в которых нет страха. Лишь удивление, интерес и… восхищение? — Ну что, проводишь меня, собачка? А то в этом районе как-то неспокойно. — Когда его рука зарылась в шерсть между ушами, я в прямом смысле обалдел. Такой наглости за всю свою жизнь я не встречал ни разу. Меня, потомственного оборотня, назвать собачкой? А то, что этот абсолютно невоспитанный тип оказался тем самым Ян Ю Тэном, которого мы так активно ищем, вообще вгоняло меня в ступор. Но волк был в восторге. Я довёл его до какой-то захудалой гостиницы, вытерпел бесцеремонное поглаживание и поцелуй в нос, проследил, как он поднимается по лестнице и скрывается в недрах старого здания. Загоревшийся спустя какое-то время свет в окнах второго этажа обозначил, где живёт мой беглец. Волк развернулся и, чутко принюхиваясь, начал непонятное хаотичное движение по улицам. Остановившись у какого-то бара, я увидел афишу о бармене-музыканте с некачественным фото моего протеже. Это вообще что? Это вообще как? Как можно поменять хорошую студию и блага цивилизации в Токио на эту дыру? Я бы ещё долго стоял, раздумывая, чего не хватало этому парню в мегаполисе, но волк вёл дальше. Вот из этого казино Ю вышел около двух часов назад. Значит, заказчик нападения на него тоже где-то здесь. Какая беспечность: дверь чёрного хода прикрыта неплотно. Выглядит как приглашение. Тёмный коридор встретил какофонией непривычных уху оборотня звуков: справа шум посудомоечной машины, впереди отчётливый гул людских голосов, женский смех и звон бокалов, а слева кто-то, не стесняясь, выясняет отношения. — Вы что, совсем придурки? Какой волк в городе? — Б… ю… е… шо… — тихо забубнили в ответ. — Да плевать мне на большую или маленькую собаку. Я вас отправил решить с этим наглым выскочкой, обчистившим моё казино. Где результат? Чтобы завтра же! Слышите меня? Завтра же чтобы решили вопрос. Мне всё равно, как вы это сделаете. Ну что ж, пора вмешаться. Шаг, боль — и в кабинет я вошёл уже человеком. Хорошо, что фильмы врут и мы после оборота выглядим так же, как и до, — одежда и всё остальное на месте. — Ты кто такой, мать твою? — Добрый вечер, господа, — я спокойно сел в кресло напротив какого-то лысого пузана. Нас разделял только стол, и я мог разглядеть одутловатое лицо с нездоровыми прожилками сосудов, подрагивающие руки, расфокусированный взгляд. Запаха алкоголя или болезни не было, значит, наркотики. У стены жались те двое, которых я поучил в подворотне. Один прижимал к себе перевязанную руку, на лице второго явно просматривались борозды от когтей. — Вы меня расстраиваете. — Да кто ты такой и что тебе нужно в моём кабинете? — пузан начинал повизгивать от злости, но меня это не волновало. — Повторяю! Вы. Меня. Расстраиваете! Парень, к которому вы так опрометчиво имеете неприязнь, принадлежит мне. В него вложены такие деньги, что вам и не снилось. Всего этого казино не хватит, чтобы покрыть мои убытки, а твоей жизни не хватит компенсировать моё расстройство, если вдруг с ним что-то случится, — я пытался донести до затуманенного коксом мозга этого пока ещё человека информацию в доступной для него форме. — Он кинул моё казино на деньги, а я такого не прощаю! — В этот раз придётся простить и списать на непредвиденные расходы. А я, со своей стороны, попробую сделать так, чтобы он здесь больше не появлялся. Если нам не удастся договориться, то вам больше никогда и ни с кем договариваться не придётся, — я не пугал, я пытался обрисовать перспективу. Чтобы по мере возможности обойтись без убийств. — Послушай, придурок, я тебя не боюсь! Что ты можешь мне сделать? — Что я могу сделать, тебе расскажут вот эти двое. Расскажете же, ребята? — Я позволил волку подойти близко и посмотреть в глаза перепуганным амбалам, заставляя их вжаться в стену. — На этом вынужден вас покинуть.***
Я сидел за самым дальним от сцены столиком уже не первый вечер. Пользуясь тем, что в этот раз волк оставался совершенно спокоен и необходимости в подвале не было, я не стал покидать Пхукет и поселился в гостинице неподалёку. Волк требовал более решительных действий, но я для себя ещё ничего не решил. Понимал, что если откажусь от пары, то моя жизнь уже никогда не заиграет красками, а умирающий без пары волк заберёт с собой и меня. Но признать выбор зверя и полностью изменить свою жизнь так сразу я не мог. Поэтому и сидел здесь который день. Сидел, наблюдая со скрытого в полумраке места за парнем, ловко управляющимся как с шейкером, так и с гитарой. Сидел, в очередной раз раздумывая над тем, что могло привести такого, как он, сюда. Ян Ю Тэн — парень с неординарной внешностью и талантами. Парень, которого я заметил несколько лет назад и почему-то захотел взять под свою опеку, создавая под него новые проекты и шоу. Мне нравилось наблюдать, как раскрываются в нём всё новые и новые грани. И где-то глубоко в душе я надеялся, что когда-то наши пути пересекутся и мы сможем сыграть дуэтом. И вот теперь, приближаясь к вершинам чартов в азиатском регионе, он бросил всё и работает барменом-музыкантом в захудалом баре Пхукета. Я никогда не думал о нём как о потенциальном партнёре. Да, мне нравилось смотреть на его выступления и фото. Я получал эстетическое удовольствие от его светлой кожи и необычных глаз, а его телосложение вообще было моим фетишем. Но рассматривать его с точки зрения отношений мне никогда не приходило в голову. — Эй, Ю, ты сегодня сыграешь или опять не в настроении? — Отвали, Ос. Если так хочется, можешь сам замучать инструмент. А может, кто-то из гостей хочет проявить себя? Смельчаку выпивка за счёт заведения. Я не собирался никому ничего демонстрировать, но волк упорно требовал выйти из тени. — А можно я попробую? — Давай, парень, покажи, что умеешь, — этот мелкий наглец подмигнул с ехидством и прокатил по стойке стакан с виски. — Я угощаю. — Да нет, спасибо, я и без этого покажу, а о награде скажу после, — вернув стакан, я оскалился в ответ и с трудом сдержал волка, рвавшегося посмотреть на своего человека. Гитара, стоявшая у стула в центре сцены, была идеальна и ложилась в руки как родная. Прихватив пальцами струны и пройдясь по ним перебором, я прикрыл глаза и отпустил себя. Я не вслушивался в мелодию, которая лилась из-под руки, не смотрел на окружающих — я лишь признавался себе и ему в том, о чём не мог сказать словами. Рассказывал о своей жизни и мечтах, признавался в звериной сущности и ошибках молодости, просил впустить в сердце и отдавал свою жизнь. Музыкой я говорил с ним, и в то же время именно она позволяла и признаться самому себе в том, что этот мелкий уже давно нужен не только волку, но и человеку. И человеку гораздо дольше, чем зверю. Что он для меня больше, чем пара моего волка, — он мой солнечный свет, благодаря которому могу быть виден и я. Я не смогу без него, так же, как Moonshine без Sunshine невозможен. Я выдохнул и, открыв глаза, посмотрел прямо на Ю. Не отрывая от меня взгляда, он вытер влажные ресницы и обошёл стойку. Я молча наблюдал, как он уверенно подошёл к сцене, отставил гитару в сторону и притянул меня за лацканы куртки к себе. — Я нашёл тебя! — что значит это признание, сорвавшееся с его губ, было не важно, когда его лицо так близко. Наш поцелуй не был нежным или страстным, это было что-то другое. Изучение, узнавание, принятие. Я сделал шаг назад и опустил голову. Волк слишком близко. Ещё миллиметр, и я выдам себя. Уйти. Мы сможем поговорить позже, без свидетелей и улюлюкающей нам толпы.***
Я продолжал приходить к бару каждый день, но внутрь больше не заходил. Зверем скользил в тени и сквозь освещённые окна наблюдал за происходящим. А затем провожал до гостиницы, скрываясь в тени домов. Не знаю, почему мне было страшно подойти к нему в открытую, но волк требовал приглядывать за своей парой. Иногда Ю был спокоен и задумчив, иногда наигранно весел и развязен. Я понимал, что нам нужно поговорить и объясниться, чтобы не стало слишком поздно. Но как объяснить ему, жителю мегаполиса, о том, что есть другой мир? Что не все сказки — ложь. Как доказать, что волк не обидит и не предаст? Как показать ему свою вторую сущность, не напугать и попросить разделить жизнь? Как всё это объяснить человеку, не способному отличить волка от собаки? — О, пёсик! Снова ты? — Ну вот, опять это его нелепое собачье прозвище. И как только вообще меня увидел? Я подошёл ближе и толкнулся головой в ногу. — Что, опять провожать будешь? — Он и это заметил? — И чего ты за мной ходишь? — Ю закрыл бар, потрепал волка между ушами и спустился с крыльца, оставляя меня в тени козырька. — Ну здравствуй, должничок! — из-за угла вышли пузан и его амбалы. — Ну а вам чего надо? Я же вроде не прихожу уже к вам и не мешаю потрошить карманы наивных обывателей. — А ты думаешь, я спущу тебе прошлый раз? Тебе же говорили, что никому не позволено в моём казино нарушать мои правила. А ты не послушал. Глупый, глупый крысёныш! Сегодня тебя никто не спасёт, — лысый направил пистолет на парня и взвёл курок. — И защитничка твоего сейчас рядом нет. А потом пусть ищет сколько хочет. Волк замер, напружинив лапы. А в моей голове кружился хоровод мыслей: «Ну вот что за люди пошли? Предупреждал же, чтобы оставил мелкого в покое. Да и бандиты из них так себе. Собрался стрелять — стреляй, чего размазывать». Я оттолкнулся от ступенек и сомкнул зубы на горле пузана. Я же предупреждал, что этого мальчика в обиду не дам. — Волк, — вскрик и звук шагов убегающих от меня людей не заставили волка разжать челюсти. Только почувствовав, что в теле подо мной жизни больше нет, я выпустил чужое горло из зубов. Мёртвая тишина за спиной давала надежду, что Ю тоже ушёл и не увидит меня с окровавленной пастью и бешеным взглядом. Но этой надежде сбыться было не суждено. Он стоял, привалившись к дверям бара, и смотрел на меня застывшим взглядом. Я мог только предположить, какие мысли сейчас в его голове. Неужели это конец? Как после этого признаться ему, кто я? Как всё объяснить? — Спасибо. — Мне показалось, я ослышался. — Спасибо, пёсик! Ты уже второй раз очень вовремя. — Ну почему опять «пёсик»? Ю подошёл и обнял волка за шею. — Да понимаю я, что ты не собака, но у тебя такая забавная морда в этот момент, как будто ты каждый раз удивляешься, и мне нравится тебя дразнить. — Его не смущала ни кровь на морде, ни клыки, ни труп рядом. Он просто сидел и гладил меня между ушами. Волк млел от счастья, но время неслось с неумолимой скоростью, и сидеть здесь дальше было просто опасно. Я толкнул его лбом в плечо, заставляя подняться и отступить. Чуть рыкнув, опять подтолкнул в сторону выхода из переулка. — Да понял я, понял. Ухожу. — И он действительно ушёл, не оглядываясь. — Ган, в переулке у бара нужно навести порядок. Волк защищал пару. Да. Один.***
Я вошёл в бар через несколько дней. Пора было всё прояснить. Волк больше не хотел ждать и зверел с каждым днём всё больше, глядя через стекло на происходящее в зале. Ю был совершенно пьян. Да, со стороны этого было не видно. Но я это чувствовал всей волчьей сущностью. Он сидел в центре сцены и играл какую-то душещипательную мелодию с таким надрывом, что за соседним столом всхлипнула женщина. Казалось, в этой песне он старается выплеснуть всю боль и одиночество, преследовавшие его долгие годы. Волк опять подошёл слишком близко, но пока просто с тоской наблюдал, как его пара выворачивает душу перед чужими людьми. С последним аккордом парень шутливо раскланялся со всем залом, приклеил на лицо улыбку и нетвёрдой походкой двинулся к своим друзьям, которые продолжали напиваться за столиком перед сценой. Мальчики, девочки — все с неприкрытой похотью смотрели на парня, так похожего на изящную статуэтку с фарфоровой кожей и огромными глазами. Я перехватил его возле самого столика и молча повёл за собой. — А, опять ты. — Он напряжённо шёл рядом, не пытаясь вырваться. — Чего тебе в этот раз надо? Что теперь? — Теперь мы собираем твои вещи, Sunshine, и уезжаем. — Да с чего бы? — Тебе здесь не место. — Да? А где моё место? И с чего вдруг ты решил, что имеешь право определять, где мне место? — Твоё место — рядом со мной. Ты сам дал мне это право, когда поцеловал меня на виду у стольких людей. — Ты сам от него отказался, когда бросил меня одного среди этих самых людей, — он говорил с такой горечью и болью, с такой обидой, что безумно захотелось его немедленно прижать и утешить. Растворить всю боль и одиночество в нежности поцелуев и неспешных ласк. — Я не любитель демонстрировать чувства публично, — я вжал Ю в стену тёмного коридора, по которому мы шли к его гримёрке. — У тебя? Чувства? Да ты же холодный, как снег на вершине Аннупури. — Он собирался вырваться, но я лишь рыкнул, вжимая его в стену всем телом. — Да что ты творишь? Я даже имени твоего не знаю. — Он снова попытался оттолкнуть меня. А когда это не вышло, перехватил мои волосы в кулак в попытке причинить боль. И именно в этот момент я осознал, что то, что я чувствую сейчас физически, — лишь малая толика той боли, которую ощущает он после моего бегства. — Я просто пытаюсь извиниться и доказать, что у меня есть чувства и все они связаны с тобой. Я Джефф. Джефф Сатур, но можешь звать меня Moonshine, и я весь принадлежу только тебе. — Мои руки скользили по его телу, сжимая и поглаживая. Когда я приблизился к его лицу, он тихо выдохнул, но ещё крепче сжал в кулаке мои волосы, прямо глядя в глаза. А второй рукой без капли стеснения скользнул за пояс моих брюк, уверенно фиксируя как сверху, так и снизу. И уже через несколько мгновений у меня внутри сорвались все тормоза, а мой хвалёный самоконтроль полетел ко всем чертям. Я сминал его губы жадно и ненасытно, кожей впитывая в себя всё то, о чём мечтал так давно. По хребту неслись мурашки, заставляя судорожно выдохнуть от жара, соединяющего нас в одно целое. Кажется, если бы я не сдерживал зверя, разложил бы этого мелкого прямо там. Но нельзя. Нельзя напугать и оттолкнуть. — Что же ты делаешь… — выдохнул глухо. Моё бешенство, бурлившее в крови от одних только взглядов, которые бросали на него как женщины, так и мужчины в зале, теперь трансформировалось в жгучее желание присвоить и не отпускать. Мы ровесники, но волк признал в нём не только свою пару, но и воспринимал его как младшего и готов был защищать и убивать за него. — То же, что и ты: хочу тебя, — от хриплого смеха Ю волосы на загривке встали дыбом, а волк внутри начал поскуливать. — Пойдём домой, мой волк, — тихий шёпот прямо в губы. А я замер, глядя в искрящиеся страстью и смехом глаза. — А ты думал, я не догадаюсь? — шепнул мне в ухо, вызывая дрожь по позвоночнику. Провёл языком по шее, спускаясь к ключицам. — Ю… — Домой, оборотень! Иначе я за себя не отвечаю! — Ты намекаешь, что… — Даже не надейся! Ну, может быть, иногда, для разнообразия. Но сейчас я хочу почувствовать твою силу и власть, твою страсть и нежность. Хочу отдать тебе всего себя, но забрать себе твои сердце и душу, — шёпот на грани слышимости сводил с ума и человека, и волка, от смысла слов перехватывало дыхание, сметая плотину напряжения, прорывая изломанной дрожью все запреты и ограничения. Как мы добрались до особняка, а потом и до кровати, я отмечал лишь краем сознания, теряясь в водовороте ранее незнакомых ощущений. Так вот что чувствует оборотень во время близости со своей парой. — Мои сердце и душа уже давно твои, Ю. — Я сходил с ума от прикосновений и поцелуев, терял контроль от того, как он стонал в голос, впиваясь в мои плечи, задыхался от его близости. Капелька пота, скользящая по виску, подрагивающие ресницы, рваные движения — и моё сознание унеслось на волнах незамутнённого восторга, смешанного со щемящей нежностью. Ещё несколько движений — и он сорвался вслед за мной. — Ты попал, мелкий! — Как же это правильно — вот так просто перебирать его волосы, лёжа рядом. — Оборотень никогда не выпустит того, кто угодил в его лапы. — Ну, это мы ещё посмотрим, — он усмехнулся, а я напряжённо заглянул ему в глаза. Первый раз в жизни мне было по-настоящему страшно. Страшно не увидеть в его глазах отражения моих чувств. А он поцеловал меня в нос, прошёлся губами по подбородку и в очередной раз прошептал прямо в губы: — Мы ещё посмотрим, оборотень, кто в чьи лапы попал…
