Хороший мальчик

      На работу Олежа предпочитал костюм-двойку, Восьмого марта относил в офис охапку цветов, каждую субботу выгуливал пёселей в местном приюте. По всем параметрам — приличный человек с правильными жизненными ориентирами.       «Отшлепаешь меня?» — написал он, прикрываясь кружкой, чтобы не светить довольной физиономией на весь офис.       С Оленькой они виделись уже несколько раз, а в остальное время уютный чатик едва не дымился от активной переписки. Последние дни общение семимильными шагами продвигалось в направлении горизонтальной плоскости. От взглядов, которыми они обменивались во время последней встречи, в штанах было перманентно тесно. Фразочки стали более двусмысленными, улыбки — лукавыми, случайные касания ненароком зачастили.       Оля ему понравилась сразу же. Полностью в его вкусе. Да и не заметить рыженькую хохотушку было просто невозможно. Она рассказывала уморительные истории о незамужней девичьей жизни, периодически отсылая всех в свой маленький бложик за добавкой, и смеялась так заразительно, что улыбались даже самые хмурые участники их дружеского сабантуя. Казалось, что хохочут даже ее веснушки, отплясывая на румяных щеках.       Телефон многообещающе мигнул.       «Я — тебя? А разве должно быть не наоборот?» — спрашивала Ольга, и желтый смайлик шевелил кустистыми бровями, глядя Олеже прямо в душу.       Он сглотнул. Момент истины. Горе-мачо исковеркал и настрочил известную фразу:       «Не утехи ради, а здоровья души для», — и отправил следом гифку, на которой хищно ухмылялась затянутая в латексный корсет доминатрикс.       А потом еще и приписал:       «Чисто ради разнообразия».       Ну, с богом! Час полутонов и намеков миновал, пришел черед играть в открытую.       Не то чтобы Олежек был против традиционных интимных практик, вовсе нет. Но иногда гадская натура брала верх и до ужаса хотелось, чтобы его поставили на место. Ну, или на колени. Отхлестали по щекам (и не только) и плюнули в лицо (в прямом смысле). Хотелось отдаться на милость властной красавицы и не контролировать ничего и никак. Но, увы, он явно выбирал не тех женщин. Его тянуло к смелым и уверенным в себе. К дамам, которые не полезут за словом в карман. Олегу казалось, что такие девушки с удовольствием верховодят не только в жизни, но и в постели, а на деле все получалось с точностью до наоборот.       Вниманием прекрасная половина человечества его не обделяла. Олежин положительный имидж определенно имел успех. Костюмчик, кожаный портфель для бумаг. Очки для чтения. Сам светловолосый, голубоглазый. С ямкой на подбородке и широким разворотом плеч. Спасибо многолетнему увлечению плаванием, хоть избежал участи большинства компьютерщиков, а то так бы и ходил как canis scoliosis с известного мема. Одним словом, выглядел Олежа как типичный сын маминой подруги, которого ставят в пример великовозрастным шалопаям. Да и зачесать особо понравившуюся мог так, что мало не покажется. На этом, пожалуй, стандартный набор заканчивался, и начинались бонусы, которые заставляли избранниц бежать, сверкая пятками. Кто бы мог подумать, что для современных женщин такая большая проблема отходить своего мужика по заду? Или, там, сбрую на него надеть? Или связать хорошенько от ушей до пяток? Где хваленый феминизм, где он, а?!       Последние отношения прожили почти год и развалились после чистосердечного признания. Сначала он, как настоящий партизан, скрывал постыдные мечты, держал рот на замке и старательно изображал властного альфу. Но чем дольше это длилось, тем тяжелее давалась Олежеку его партия. Секс превратился в гнетущую обязаловку, а сам Олег — в домохозяйку из анекдотов, у которой вечно болит голова. Не выдержав, он во всем сознался, покаялся и снова остался один. В пустой квартире и с немножко разбитым сердцем. Подруга его пристрастий не разделяла, а от экспериментов или хотя бы компромиссов категорически отказалась.       Вот и сейчас внутри завозился червячок сомнения, но перед трудностями Олежа не пасовал никогда. Да и Оля ему очень уж нравилась. Такая и коня на скаку!       В обеденный перерыв он слепил на коленке историю про больной зуб и ломанулся на штурм неприступной цитадели. По дороге заскочил в излюбленный кофеюшник — Ольга постоянно жаловалась на пережженный кофе у них в офисе. Ну вот, чем не повод?       Рыжая бестия, к слову, так ничего и не ответила, но эти упаднические настроения Олежка гнал от себя прочь. Помучить его хочет, наверное. Ах, женщины!       — Как обычно? — улыбнулся ему знакомый бариста.       Олег частенько сюда заглядывал, а мальчик так характерно картавил, что не узнать его было невозможно. Олег изобразил ответный вежливый оскал и покосился на разноцветные сиропы в больших бутылках.       — Давайте что-нибудь с пенкой, — попросил он, — и чтобы молоко не из коровы.       Девушки ведь любят все посложнее, правильно?       Мальчик деловито кивнул и засуетился вдоль прилавка.       — С миндальным сделаю. Мое любимое, — лукаво сверкнул беленький зуб. — Решили все-таки расширить горизонты?       Паренек регулярно соблазнял напитками с трехэтажными названиями и таким же составом, но Олег предпочитал классику. Классику, ха!       — Это не мне, — доверительно сообщил он и даже многозначительно взыграл бровью.       Мужская солидарность, должно быть, сработала. Мальчишка коротко охнул и более на разговоры не отвлекался. Осознал-таки всю важность порученного ему задания. Олежа одобрительно оглядел укрытую прозрачным пластиковым куполом пенную шапку поверх кофейного монстра.       — Спасибо, Артур, — добродушно кивнул он.       — Я Тимур, — вежливо поправил его парень, — приходите еще. У нас новый повар. С понедельника меню…       Олег не дослушал. Манящее будущее, притаившись за поворотом, сверкало рыжими кудрями и дразнило ножкой в ажурном чулке. Подхватив драгоценную ношу, он устремился навстречу чему-то очень большому и, несомненно, светлому.

***

      Может, он и не отличался особо тонким чутьем на женские настроения, но то, что ветер переменился — Олежа понял сразу.       С Оленькой они поручкались, тудым-сюдым. Скромное подношение та приняла благосклонно, но все было не то и не так. Улыбалась с непонятным и мудреным подтекстом. А взгляд… Ну, словно бациллу какую под микроскопом рассматривает. На прощание хоть и чмокнула в щеку, но тоже как-то иначе. Без огонька. Олег с тоской смотрел вслед соблазнительным округлостям, чья владелица, цокая каблуками, уже почти скрылась за большой стеклянной дверью.       Предчувствие одолевало нехорошее, задница предостерегала о недобром. Интуиция его редко подводила. К сожалению, она не мешала ему систематически выбирать не тех женщин, но зато всегда предупреждала, когда все, дружок, капут. Финита ля комедия.       Остаток дня он провел, больше имитируя рабочую деятельность, чем действительно что-то делая. Это все от расстройства. Так-то он был ответственным работником и неплохим специалистом. Не прирожденный лидер, конечно, на этот счет он не обманывался. Но дело свое знал и любил.       Вечером выяснилось, что штормило его не зря. Освободившись от строгих оков дресс-кода, Олег развалился с телефоном на диване. Чатик с Оленькой сиротливо встретил его собственными сообщениями, так и оставшимися без ответа. Олины страницы в соцсетях завесу тайны не приоткрыли, зато ее бложик фонтанировал новостями. Да такими, что Олежа и сам был не рад.       Он сполз с подушки, с ужасом рассматривая скриншот их переписки, выставленный на всеобщее обозрение и снабженный едкими рассуждениями жестокосердной женщины. Сердце пустилось в дикий пляс, съеденный бутерброд попросился наружу. Поухаживал за девушкой, называется… Спасибо, хоть имя с фоткой замазала.       Прежде, чем успел сработать инстинкт самосохранения, Олег полез в комментарии.       И распахнулись врата в геенну огненную.       Одни читатели иронизировали над неоднозначными пристрастиями, наперебой вспоминая подходящие по тематике анекдоты и шутки. Другие ставили диагнозы, а третьи вообще пытались подчеркнуть собственную мужественность за счет менее удачливого собрата. Вот тебе и мужское племя! Одно название!       Олежа и сам был не прочь похихикать, читая Оленькины этюды на самцово-романтические темы, но вот к тому, что ему суждено стать героем одного из них, судьба его не готовила. От такого удара по и без того уязвимой самооценке стремительно поползли коварные трещины. Собственные нестандартные желания и так-то были темой стыдной и болезненной, а теперь и вовсе заставили почувствовать себя бракованным образцом homo sapiens.       Он закрыл глаза, стараясь дышать, как завещал индийский брамин Чандра Джонсон.       Может, оно и к лучшему. Он через это проходил. Все они одинаковые, всем им одного надо! Жилплощадь под себя подмять, да строгий ошейник на вольного птаха нацепить. Полку в ванной освободи, в шкафу подвинься, тут не сиди, там не стой. То ты скотина бесчувственная, то заколебал жамкаться. Колбасу мы не покупаем, на ночь не жрем, на диван с сухарями нельзя. Тьфу! Каторга, а не жизнь. Еще и в постели скука одна…       Олег запихал телефон от греха подальше и до позднего вечера к нему не притрагивался. Он хоть парень и отходчивый, но грустить тоже умел.       Перед сном нарочно колбасы нажарил да с белым хлебом ее оформил. А что? Никто ему не указ, может себе позволить. Всю ночь мучился животом, глядел трешовые сны по мотивам недавно просмотренного сериала, где поехавший кукухой священник наряжал в рясу крылатого упыря. Черт-те что. Утром, не зная, куда приткнуть себя, выполз из дома на час раньше положенного и отправился пить кофе. Праздное шатание это как-то уже не по возрасту, а так какая-никакая, но цель.

***

      Олег глядел перед собой невидящим взором, устроившись на своем обычном месте в углу любимой террасы и мысленно перебирая плюсы холостой жизни. А секс? Да и хрен с ним. С этим он уж как-нибудь разберется. Потом.       Отмер, когда рядом с ним кто-то зашевелился.       — Утро не задалось? — посочувствовал знакомый паренек в форменном фартуке, суетясь с подносом вокруг стола.       — Что-то вроде, — кисло признался Олежек.       Мальчик поставил перед ним тарелочку с кусочком шоколадного торта.       Олег нахмурился еще больше.       — Не заказывал?.. — полувопросительно протянул он.       — За счет заведения, — вежливо пояснил улыбчивый работник, — чтобы скрасить этот день.       — Ну, спасибо, Артём, — неуверенно протянул он, глазея на десерт, словно тот вот-вот обернется гремучей змеей.       — На здоровье, Олег.       При звуке собственного имени поднял взгляд и подозрительно уточнил:       — Мы, что, знакомы?       — Относительно, — натянуто улыбнулся юноша, — вы уже представлялись. И я Тимур. Не Артём. Тимур.       Олег отвлеченно кивнул. Сладкое он не особо жаловал. Кофе на утреннем воздухе остывал безбожно быстро. От металлического стула заду стало холодно. Говорят, что весна — пора любви, но хрень это все. Одно название. Выдумки для романтических барышень.       Во всей этой ситуации был один бесспорный плюс: ранним утром терраса блаженно пустовала.       Расклеился Олег не на шутку, ощущая себя извращенцем, который третирует хороших и приличных девушек своими нездоровыми фантазиями. Разговаривать ни с кем не хотелось. Улыбаться и то в напряг.       Его знакомец, Артур, что-то лопотал, когда забирал посуду и приносил счет. Должно быть, со скуки. Безрадостные мысли в голову лезли целыми табунами, поэтому ответная реакция выходила хиленькой и в основном запоздалой, а то и вовсе неуместной.       И почему только мать-природа так с ним обошлась? Нормальные люди вон у виска крутят, да разбегаются… Позор один. И что ему делать? К психологу идти?       Олег представил, как рвет душу перед посторонним человеком, и его пробрал озноб. Он с Ольгой-то смелости никак набраться не мог и, вообще, партнерш своих до последнего в неведении держал. А тут взять, да чужому все выложить!       Парень вопросительно уставился на него, и Олег понял, что ни черта не слышал. Не придумал ничего лучше, чем сунуть в книжечку с чеком еще одну купюру — на чай. За старания, да и вообще.       Мальчик странно дернул головой, как будто пытался избавиться от неудобного воротника.       — Так придете или нет? — с каким-то непонятным вызовом спросил он.       — Куда?       Паренек сжал губы и помедлил, прежде чем заговорить снова, но все-таки пояснил:       — На фестиваль, — он опять мотнул головой куда-то в сторону, — тут недалеко. В хипстерском квартале, знаете, где это? В пятницу первый день.       Меньше всего на свете Олегу были нужны какие-то хипстеры с их фестивалями.       — Посмотрим, — туманно отбрехался он.       А через десять минут уже и думать забыл об этой новомодной ерунде для скучающей молодежи.

***

      Красавицу он заприметил издалека. Одетая явно не по погоде, во что-то настолько воздушное и невесомое, что и название-то подобрать этому нельзя, она походила на райскую птицу или пирожное, укрытое пышной кремовой шапкой.       Олег, давно не мальчик, прекрасно знал, что чем больше на женской груди рюшей, тем меньше будет фактуры непосредственно под ними. Но даже это сейчас не имело значения. Все предпочтения (шатенки, пофигуристее и повыше) были успешно забыты. Что-то в темноволосой незнакомке взывало к нему, и он летел, словно мотылек на пламя, наплевав на данное самому себе обещание впредь держаться от женщин как можно дальше.       И дурное настроение, и весенняя сырость, и шумная толпа вокруг — больше ничего не имело значения. Дурацкий фестиваль теперь казался не обязаловкой, а неотвратимым перстом судьбы, что решила наконец вознаградить его за годы поисков и ожиданий.       На сборище, посвященное не то уличной еде, не то каким-то кулинарным соревнованиям, затащили коллеги. И не его одного — явились всем отделом. Клятый тимбилдинг стоял костью в горле. То на каток пилить, то за город, на ферму, альпака щупать. Зверей он любил, а вот на коньках выглядел как гусь посреди лебединого озера.       Пока тыкался по парковке в поисках места, настроение испортилось окончательно. Пробирающий до костей ветрюган баллов этому собранию офисного планктона не добавил. Олежа как раз намеревался отбиться от стада, удачно угодив на парочку коллективных фото, когда увидел ее. Дивное видение сию же секунду без особых усилий вытеснило из его головы все остальное.       Он распустил хвост петухом и поплыл наперерез красотке, которая со скучающим видом изучала ассортимент вагончиков и палаток, заманивающих посетителей запахом жареного мяса и свежей сдобы. Пооколачивался вокруг, глазея на тонкие ножки, на румяные от свежего воздуха щеки, на темные завитки высокой прически, открывающей вид на аппетитную шейку. Пару раз ему даже удалось перехватить взгляд этой райской птички. Она мазнула по нему равнодушным взором, словно он был не интереснее тех сладостей, что продавались здесь на каждом шагу.       Отступать Олег и не думал. Проснувшийся азарт гнал его вслед за намеченной жертвой, и судьба, кажется, благоволила истекающему слюной охотнику.       — Как это — не принимаете? — птичка очаровательно грассировала на французский манер и, приоткрыв ягодный ротик, с удивлением воззрилась на продавца, расшаркивающегося в извинениях. — Ну подождите тогда, поищу наличные…       Олежа, воспользовавшись моментом, подобрался поближе и рассматривал симпатяшку вблизи. А ведь молоденькая совсем, поди, студенточка. И писаной красавицей не назовешь. Губы тонковаты, руки крупноваты. Фигуре, хоть и спрятанной под десятью слоями струящихся тканей, явно не достает томных изгибов канонных соблазнительниц. Натуральный птенчик. И чем-то ведь цепляют все эти асимметрии и несовершенства! Да так, что всю утробу аж сводит сладкой судорогой!       — Бога ради, прошу меня простить, — проворковал Олег, переходя в наступление, — я невольно услышал… Вы не возражаете?       Он достал бумажник, намереваясь выручить прекрасную чаровницу из беды, но та, повернувшись, смерила его таким взглядом, что Олежек ухнул с головой в омут темных глаз, да так и остался там, потеряв дар речи. Смесь острого возбуждения пополам с необъяснимым пиететом пронзили все его существо, раз и навсегда определяя дальнейший жизненный путь. Он застыл с раскрытым ртом и кошельком, глядя вслед этой незаурядной (в этом не было сомнения!) девушке. А потом сомнамбулой побрел следом.       Время от времени она останавливалась, бросая на него то любопытные, то и вовсе насмешливые взгляды, и кривя губы в жестокой ухмылке. Но даже это казалось Олежеку чем-то пленительным. Самобытным. До невозможности желанным.       И все-таки Олег родился под счастливой звездой!       По невнимательности ли или просто по удачному стечению обстоятельств, блистательная ворожея подпустила его неожиданно близко и, неловко пошатнувшись, выронила из рук бумажный стаканчик.       Олег, с щенячьим восторгом и будто в замедленной съемке, наблюдал за тем, как по его девственно чистой и безукоризненно отутюженной рубашке расползается коричневое пятно.       — Ой…       Тихий голос с интимной хрипотцой крюком ухватил его прямо за яйца! И потащил глубже, ниже и ниже по кроличьей норе.       — Какая я неловкая… Чем я могу загладить свою вину? — почти снисходительно промурлыкала губительная сирена. И улыбнулась.       И от этой улыбки… От этой улыбки! У Олежека свело даже те места, о существовании которых он особо не задумывался.       Что-то вдруг подсказало ему (Спинной мозг? Холостяцкая чуйка? Шестое чувство?), что охотником в этом волнующем рейде был вовсе и не он. Но на собственную погибель — это уже ни капли его не заботило.

***

      Это была выдающаяся женщина. Неповторимая. Уникальная! А имя-то какое редкое — Тамара! Она с первых же минут взяла Олежу за жабры, не оставляя ему ни единого шанса сохранить эмоциональную автономию.       На первом же свидании он угодил впросак.       Во-первых, когда принес здоровенный букет. Томочка оглядела его, но не восторженно, а как-то озадаченно. Как будто не могла сообразить, что ей теперь с этим добром делать.       Олег тут же распушил перья и принялся набивать себе цену:       — Такую красавицу и никто не балует цветами? — пропел он, — что за мужчины пошли…       — Да нет, балуют, — серьезно посмотрела на него Тамара, — только букетами другого рода.       — Какого же? — вежливо поинтересовался Олег.       — Венерического.       Он открыл рот, поперхнувшись словами. А красотка вдруг залилась смехом, толкнув его в плечо с совершенно не женской силой. Олег вытаращил глаза и потер место ушиба, не зная, то ли смеяться, то ли пугаться.       — Это шутка, — улыбнулась Тамара, — просто обычно мужчины приносят мне что-то более… Функциональное.       А вот здесь он занервничал уже не на шутку. Хороша студенточка! В машину сесть не успели, а уже подарки вымогает.       — Это что же, например? — насторожился он.       Томочка повела цыплячьими плечиками.       — Ну, скажем… Пиво. Или презервативы.       Он покосился на нее. Опять юморит? Шутница в ответ с совершенно разбойничьим видом подмигнула.       — Тогда в следующий раз упаковку светлого тебе принесу, — поддержал он шутку.       — Приноси, — легко согласилась Тома, — только темного. И покрепче.       Что за женщина!       Сюрпризы на этом не закончились. Организацию первого свидания дама взяла на себя и повела на выставку, любоваться работами современных живописцев. Олеговы же отношения с искусством были не то чтобы сложные — их не существовало в принципе. На ум приходил разве что похабный стишок про ухо Ван Гога. Как тут очаруешь милую сердцу барышню?       Тамара же оказалась без пяти минут дипломированным искусствоведом и не смолкала ни на секунду, наслаждаясь своей стихией. Олег, не желая отставать, вставил и свои пять копеек:       — Импрессионизм это же… — он сделал недюжинное усилие, напрягая память, — где все живенько так, да? Лилии, там, сад… Балерины…       Тома сочувственно поглядела на него и даже мягко погладила по руке. Уши у Олежека запылали.       — Можно и так сказать, — дипломатично отозвалась она.       И с этого дня жизнь Олега кардинально изменилась.       Томочка оказалась такой затейницей, что покой Олеже теперь только снился. Традиционный романти́к его избранница не признавала, таская Олега по всему городу как ручную болонку. Сегодня музей, завтра мастер-класс, где заставили лепить из глины неведомую чуду-юду, а послезавтра вообще тир. И глядя, как эфемерное создание ловко засаживает пулю за пулей прямо в яблочко, Олежа нервно сглотнул, чувствуя легкое волнение на пару с, почему-то, возбуждением.       Если по чесноку, очень уж хотелось узнать, что там под всеми этими кружевами и оборками прячет эта наяда. Но Тома, как назло, лапать себя не давала — одним взглядом умела отогнать ретивого полюбовничка на целомудренную дистанцию. Олег бы приуныл, но коварная соблазнительница так ловко жонглировала кнутом и пряником, что было вовсе не до этого. Время от времени она зажимала Олежку в укромном уголке да устраивала такие поцелуйные сессии, что из укрытия Олег выползал на дрожащих ногах и со стояком, который норовил продрать брюки насквозь. А красотка только лукаво улыбалась, показательно облизывая припухшие губы.       Дьявол, а не женщина!       Она была не похожа ни на одну из Олеговых девушек. Временами Тома вела себя как карикатурная девочка — пищала от одного вида паука на тонких лапках или требовала переносить себя через лужи. Ну как будто специально жеманилась! А то вдруг могла умять стейк размером с маленький поднос с жареным картофаном, шлифануть все бутылочкой светлого, да еще и закусок потребовать. И все это где-нибудь в прокуренном спортбаре, куда сама же Олега и затащила.       Поразительное создание.       Провожать себя и вовсе запретила, а с друзьями не знакомила. Соцсетей не вела, фоточек с оттопыренной попой не присылала. Если бы не регулярные свидания и многочасовые созвоны, Олежа бы точно взбунтовался. К чему такие тайны? Чай не подростки мозги мурыжить.       Иногда он собирался поднять этот вопрос, но волшебный Томин рот так грамотно глушил его вербальные излияния своими оральными аргументами, что звезды все никак не могли сойтись в нужной точке. В умелых руках мастерицы Олежка чувствовал себя не то волшебной флейтой, не то изысканной скрипкой, послушно выдавая затейливые трели.       Короче, разговор откладывался. На неопределенное время.       — Может, ко мне? — без особой надежды, а скорее по привычке, спросил Олег, галантно открывая дверку автомобиля после очередного рандеву, — кофейку попьем…       Сколько раз он приглашал Тамарочку к себе, столько она и отказывалась. Пришлось смириться с тем, что целибат продлится до тех пор, пока его своевольная пташка не решит иначе.       Она по-хозяйски устроилась на пассажирском и расправила на коленях многочисленные воздушные юбки.       — Нет, кофе мне уже на сегодня достаточно, — категорически отрезала Тамара, — так что без кофе. Просто к тебе.       Олежа обомлел. Неужели?.. Он пошарил взглядом по лицу своей обоже́, ища подвох. Но вместо этого в глазах красавицы мелькнуло что-то необъяснимое и очень говорящее, от чего во рту вдруг стало сухо, а в паху — тяжело.       Олег кузнечиком запрыгнул в автомобиль, вмиг позабыв все сомнения. Мелодичный смех только повысил градус, превращая нутро в раскаленную добела лаву. Дорога тянулась неимоверно долго и в то же время промелькнула ворохом цветных незапоминающихся картинок.       Из авто оба вылетели как пробки из шампанского, а до подъезда едва не бежали. Времени и сил дивиться собственной прыти и прямо-таки юношескому нетерпению уже не было. Все потом, потом. Не каждый же день женщина твоей мечты отдается тебе в первый раз!       К главному приступили сразу же. Спотыкались, бочком продвигаясь по коридору, обтирались друг о друга, обнимались, грызли губы и языки.       До спальни Олег добрался уже без портков, потеряв их где-то по дороге. Тамара же, как была упакована по самую шею в свои газовые полотна, так и осталась.       Олега такой расклад ни разу не устраивал, и он принялся шарить ладонями по плоской груди подруги, пытаясь отыскать заветную пуговку или молнию. Да хоть что-нибудь, чтобы уже открыть наконец этот запрятанный за семью замками Сим-Сим!       Томочка хрупкой совсем не была, да и нежной уже давно не казалась. На ласки отвечала уверенно и пылко и явно не привыкла находиться на вторых ролях. Сбросив с себя загребущие Олежкины лапы, толкнула к стене, да так, что аж искры из глаз посыпались. Правда, не разобрать — из-за того, что башкой приложился, или все-таки виной всему недюжинный целовальный талант партнерши. Как говорится, ничего не понятно, но очень понравилось. Да и вообще, что может быть сексуальнее инициативной женщины?! Плоская задница, острые коленки и даже нулевая грудная степень — все казалось волнующей изюминкой, а не недостатком. Олег захлебывался от восторга и желания. Ну а когда развратница упала перед ним на колени, он и вовсе почувствовал себя даже не скрипкой, а самым настоящим контрабасом, который стенал и протяжно завывал, безропотно повинуясь воле своей femme fatale.       Дальнейшее ожидание было выше его сил!       Он схватил чертовку за плечи, рывком поднимая на ноги и привлекая к себе. В бедро ткнулась какая-то неведомая и инородная хрень, но в баню ее. Сейчас не до этого! Красивым жестом, как герои в романтических фильмах, он рванул воздушную ткань платья! Затрещали швы, и все покатилось в тартарары.       Потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить ситуацию.       Поэма из рюшей и оборок более не скрывала от алчущего взгляда ни сантиметра голой кожи. Неинтересные мужские сиськи, непонятно как здесь оказавшиеся, глядели на него с немым укором и даже вызовом. Темные волоски уходили редкой дорожкой под резинку обычных боксеров так же стремительно, как рушился безопасный и привычный Олегов мирок. А ниже… Мать честная!       Олег сглотнул, поднимая горе-очи на свою «Тамару», которая за короткий и пугающий миг обернулась бариста из любимой кафешки. Как ни в чем не бывало этот волк в овечьей шкуре принялся отстегивать фальшивый шиньон и стирать с губ остатки помады. А потом, замешкавшись и поколдовав, и вовсе отцепил от век то, что походило на мохнатую гусеницу, а на деле оказалось накладными ресницами.       — Хвала яйцам, — блаженно выдохнул мальчонка, потирая глаза большим и указательным пальцами.       Как? Господи, как?! Как он не узнал его раньше! Оборотень! Перевертыш! Морок навел, маньяк малолетний! Порчу! Проклял до пятого колена!       — То-тома… — проблеял Олежа, вжимаясь в стену.       Его сглазили, как пить дать! Наложили венец безбрачия!       Отступать было некуда. Чтобы добраться до двери, нужно сначала обогнуть ее… Его! Этого человека!       — Тимур, — поправил его коварный злодияка, и от звука хорошо знакомого голоса с нотками хрипотцы внутри все сжалось.       Олег зачем-то прикрыл ладонями стратегически ценный рубеж у себя между ног.       Конфуз смущал до невозможности. Ядреный коктейль из обиды, злости, горечи… Дать бы в морду этому замыслившему недоброе педерасту! Нечего над честными натуралами потешаться! Но опасный прищур и напряженная стойка, которую принял вторженец, ясно говорили, что ответочка прилетит неслабая и ждать себя не заставит. Да и как можно? Это же его Тома! Тамарочка его, птичка ненаглядная! Или… Уже нет?       Аналитический ум работал на полную, силясь отыскать достойный выход из патовой ситуации, а вот ноги уже во всем разобрались и сделали шаг навстречу вожделенной свободе. Потом еще один. И еще. Вдоль стеночки, аккуратненько, аккуратненько, и…       — Стоять, — гаркнул Тимур, воинственно потрясая кудрявым шиньоном и пресекая Олежину попытку к бегству.       Рваное платье и размазанный по лицу макияж, парадоксально, но комичным его не делали. Наоборот, с этой боевой раскраской он казался еще суровее и опаснее.       Олег замер как дикая зверушка в свете фар. Команда, отданная не терпящим возражений тоном, подействовала на него не хуже волшебной дудочки на Крысиного короля.       Тимур надвигался на него снежной лавиной, норовя сожрать с потрохами и затянуть в свои недра на веки веков. Природный Тамарин — тьфу, Тимуров! — магнетизм никуда не делся. Олежа глядел в глаза этому василиску, не в силах ни пошевелиться, ни даже дышать. Это точно какое-то колдовство.       — Что, гад, сбежать удумал? — прошипел Тимур, — Я тут уже не знаю, на какой козе к нему подъехать! Маскарад этот затеял, вырядился ради него! Колготы напялил, морду хер знает чем мажу, а он в кусты!       Олег и сам от себя такого не ожидал, но вдруг тоненько и жалобно заскулил.       Тимур вздернул аккуратную бровь.       — Ничего, — угрожающе процедил он, — ты от меня теперь уж точно никуда не денешься, голубчик.       От таких двусмысленных перспектив Олежека бросило в жар. Поджались пальцы на ногах, потяжелели яйца, даже зубы как будто свело.       Тимур с интересом оглядел метаморфозу, задержав взгляд на приосанившемся против воли хозяина стояке, и тихонько присвистнул. Олега затрясло. Страх боролся со стыдом и предвкушением, и последнее явно намеревалось занять ведущую позицию.       Адский инкуб плотоядно осклабился, как будто обладал каким-то тайным знанием, сокрытым от всех остальных. От его сатанинской улыбки ноги Олежека подкосились, и он рухнул на колени, пьяно глядя снизу вверх на своего долгожданного проводника в мир греха и порока.       — Получилось даже лучше, чем я планировал, — признался тот, потрепав трепещущего неофита по щеке.       Когда мягкие поглаживания сменились звонкой оплеухой, Олежка понял, что пропал.

***

      Утро встретило его надоедливым солнечным лучом, пробравшимся через плотные шторы, и повышенной чувствительностью чуть пониже спины. После ночной эскапады ягодицы горели не хуже пресловутых фонарей в знаменитом квартале Амстердама, и спать пришлось на животе. Собственно, Олег едва помнил, как отключился. После очередного раунда телесных истязаний сознание катапультировалось в стратосферу, и все заволокло удовольствием пополам с темнотой.       Он осторожно потянулся, перекатываясь на бок. Рядом уютно сопел Тимур. Олежа потер глаза, разглядывая взъерошенные короткие волосы и отпечаток от подушки на снежно-молочной щеке.       Впервые в жизни он не казался себе поганым извращугой, после того, как вскрылись его самые потаенные желания. Не чувствовал и грамма стыда, ни когда ползал на четвереньках по полу и нацеловывал длинные пальцы, ни даже когда сам проговаривал количество отведенных ему ударов и шлепков.       Рядом с ним лежал мужчина. Мужчина! А желания выйти в окно не было и в помине.       Олежино детство прошло под эгидой «в нормальных семьях такого не бывает». Причем претендентов на место загадочного «такого» было сразу несколько, и варьировались они по степени тяжести. От алкоголизма и наркомании до половой распущенности и тривиального безделья. Однополые связи, стоит отметить, внимания и вовсе не удостаивались. Такое вообще никому в голову не приходило. Родители за Олега не беспокоились — невооруженным глазом было видно, что он с пеленок впитал ортодоксальные установки и даже в период юношеского гормонального взрыва проблем не создавал. Все у него складывалось так, как и до́лжно в жизни приличного и степенного человека.       До этого утра. Пока он не проснулся в одной кровати с парнем на десять лет моложе себя, ради которого, не задумываясь, сиганул бы с обрыва.       От одних только воспоминаний о полуночных утехах подскочил пульс. Олежа томно задышал и, придвинувшись к Тимуру вплотную, принялся лобызать покатое плечико. Разгуляться ему не дали. Широкая ладонь пихнула прямо в лоб, пресекая посягательства на остальные части тела.       — Утром я без кофеина не жилец, — сообщил хриплый ото сна голос, — придется тебе потерпеть, дорогуша.       Олег сию же секунду встал в стойку, как сеттер, учуявший запах дичи, и с готовностью заверил:       — Сейчас все будет.       И под удивленным взглядом Тимура шустро ретировался на кухню, сверкая голым задом с розовыми отметинами.       Он порхал пушинкой от холодильника к чайнику и обратно, нарядившись в фартук с изображением женского бюста и напевая себе под нос фривольную песенку. В груди было тепло, на душе — легко и приятно. Пятая точка, правда, слегка побаливала, да и колени ныли от вчерашних кроссов враскоряку, но это так, производственные травмы.       Когда Олег наконец появился на пороге спальни, держа перед собой поднос с сооруженным на скорую руку холостяцким завтраком, Тимур заржал, натягивая на голову одеяло. Что его так рассмешило — куцая розочка, которую Олег воткнул в стакан для создания атмосферы, или видок гостеприимного хозяина, было не вполне ясно. Но смех его Олегу очень понравился. В ипостаси Тамары он как будто все время сдерживался, а сейчас гоготал во всю теноровую мощь. Олежка заулыбался еще пуще, когда Тимур, отсмеявшись, поманил его к себе.       — Какой сервис, Олежек, — картинно восхитился он, откусывая кусочек золотистой гренки и запивая горячим кофе, — ох, смотри, привыкну, начну требовать, тиранить…       Тимур делано покачал головой, сверкая хитрым глазом.       — Все, что пожелаешь, — как на духу выдал Олег.       К телу его так и не допустили, и он сиротливо ютился на краешке кровати, украдкой поглаживая то тонкие Тимуровы щиколотки, то его розовые пятки.       Тимур коротко хохотнул. Отложил в сторону покусанную гренку и сладко зевнул в кулачок.       — Наконец уволюсь из этой забегаловки, — сообщил он, потягиваясь и закладывая руки за голову.       Олег вопросительно вскинул брови.       — А ты думал? Мог бы экскурсии по музеям водить, — беззлобно продолжил Тимур, устраиваясь на подушках поудобнее, — а из-за тебя уже полгода за прилавком торчу. Хотел перекантоваться месячишко, пока работу искал, а потом ты вот… Случился. И не замечал меня, собака, ни в какую. Даже имя запомнить не мог.       Олег виновато потупился.       — Я заслужу прощение, — он осторожно глянул исподлобья.       Тимур в ответ обласкал его таким взглядом, что в момент задышалось тяжелее и чаще.       — Придется тебе постараться, дорогой.       — Приложу массу усилий, — выдохнул Олег.       Рука его, сама по себе, украдкой, поползла вверх по незагорелой ноге, устремляясь к более интересным местам. Тимур смерил путешественницу нечитаемым взглядом, а потом похлопал ладонью по кровати рядом с собой.       — Иди ко мне, — позвал он.       И Олег — нет, не пошел. Полетел! Ринулся на зов, сметая все препятствия, подносы и гренки, которым не посчастливилось оказаться у него на пути.       — Я искал тебя всю свою жизнь, — расчувствовавшись, выдал он, нависая над предметом своего обожания.       Тот прыснул, улыбаясь от уха до уха.       — А еще говорят, что айтишники скучные, — Тимур изобразил фальшивое удивление, вытаращив глаза, — нет, ты можешь себе представить?       А потом прищурился и, с неожиданной для компактного телосложения силой, споро опрокинул разомлевшего Олежека на спину, подминая под себя. Чуйка у него на Олеговы хотелки была такая безупречная, что тот разве что не прослезился от счастья.       В конце концов не так уж важно, хороший ты мальчик или не очень, послушный или наоборот. Главное — найти того, кто по одному взгляду все про тебя поймет и точно будет знать, что делать.       — Нашел бы раньше, если бы вытащил голову из собственной задницы, да? — строго спросил Тимур.       Олег послушно закивал, млея от безграничной и непоколебимой воли своего героя. А потом им стало и вовсе не до разговоров.