Весенний ветер

      — Ты просто свяжешь меня?       — Нет, — пожала плечами Шиничиро, пропуская петлю между его ног. Такемичи, которого вертели, как куклу, только поднимал, когда она просила, ноги или руки. — Ещё пара узлов, погоди.       — Тогда зачем? — нахмурился он. Девушка, поймав его за щёки, чмокнула в нос, прежде чем уйти за спину и осторожно затянуть последнюю верёвку. Уже оттуда фыркнула:       — Начнём, поймёшь.       Какое-то время они потратили на подготовку.       «Поймёшь» наступило очень быстро — стоило Такемичи наклониться, чтобы поцеловать её, переплетения джута натянулись, и крупный узел, оставленный между ягодиц и в целом до этого не мешавший, впился в кожу, заставив резко выпрямиться.       Шиничиро, подцепив верёвки на груди, потянула его за собой на кровать, невинно улыбнувшись, будто не понимала, отчего лицо Такемичи исказилось такой гримасой.       Тот, вынужденный не только наклониться, но и встать на кровать, чтобы следовать за ней, надолго замер, опустив голову и порывисто выдыхая, чтобы справиться с напряжением — аккуратно подвязанные яички постигла та же участь, что и сжатый анус, не зря Шиничиро так долго возилась именно с узлами между ног.       Другие верёвки сковывали в движениях руки и ноги, одна петля слегка давила на шею, но Такемичи подозревал, было положение, в котором и она могла бы всерьёз придушить, перекрывая больше ток крови, чем воздуха. Натирающие соски переплетения двух — внахлёст — узоров и натянувшиеся на бёдрах петли всё сильнее вынуждали тормозить, пережидая приливы жара к паху. Такемичи поплыл.       — Ну как? — мурлыкнула девушка, легко обвивая его руками и притягивая к себе. Скрестила ноги в лодыжках на его пояснице. Такемичи, уткнувшись ей в плечо, тяжело дышал.