Обещаю

***

На протяжении всего шестого курса Гарри чувствует сильнейшую потребность в том, чтобы проследить за Малфоем, ходить везде за ним по пятам и ловить эти его пустые нечитаемые взгляды. Хочется и нужно поймать его на чем-то ужасном, на чем-то, что он точно не должен знать и видеть. Но это же Гарри Джеймс Поттер, он не может просто сидеть на месте в такое время и не пытаться что-то разгадать, в перерывах спасая мир. Особенно, когда твой школьный враг и сын пожирателя смерти резко становится абсолютно отстраненным от внешнего мира, еще более озлобленным, чем раньше и вечно где-то шляющимся. И вообще подозрительный он, это нельзя оставлять без внимания. По крайней мере, Гарри точно не может. Кажется, Гарри стал совсем одержим Малфоем. Прямо, как сейчас, Поттер, уже по привычке, глядит на карту мародеров и замечает, что Малфой находится сейчас в заброшенном женском туалете в компании Плаксы Миртл. Столь странная парочка вызывает у него неподдельный интерес. Гарри срочно нужно отправиться в этот чертов туалет. Поттер идет по немноголюдным коридорам Хогвартса, такое чувство, что все просто вымерли, приближаясь к нужному ему месту. Наконец, гриф доходит до заброшенного женского туалета и аккуратно заходит туда так, чтобы его не заметили и не услышали. Гарри слышит тихий голос Плаксы Миртл, который почему-то звучит встревоженно и... всхлипы? Гарри выглядывает из кабинок и видит то, чего он совершенно не ожидал. Перед его взором предстает сам Драко Малфой, за которым он сюда собственно и пришел. Но он рыдал. Откровенно рыдал. Его худое, ныне болезненно худое, тело склонилось над раковиной, крепко схватившись за нее руками до побеления костяшек. Он весь дрожит и выглядит очень вспотевшим, вероятно, от стресса, рубашка прилипла к его телу. Весь образ Малфоя, холодного слизеринского принца без особых ярких эмоций и хоть намека на какие-то нормальные человеческие чувства, в одно мгновение разрушился прямо у него на глазах. Малфою страшно. Малфой действительно захлебывается горькими слезами сейчас перед ним. Он переживает. Его голос дрожит. — Никто мне не поможет, никто. Я должен это сделать, но я не могу, я не убийца, черт возьми, но если я не сделаю это, он убьет меня и моих родителей, – проговаривает Малфой одни и те же фразы, как мантру, сиплым ломанным голосом, – хватит предлагать мне помощь, Миртл, пожалуйста, это ничего не изменит. Прошу, прекрати... Гарри совсем заслушался и засмотрелся на этот совершенно личный момент, что почти забыл, а что он тут делает вообще и как оказался-то тут. Гарри, задумавшись, пошатнулся. По туалету раздался топот. Малфой дернулся и поднял голову, глянув в разбитое зеркало испуганным взглядом. Он заметил Поттера. Поттер, осознавающий то, что его поймали с поличным, почти не обращает внимание на то, что Малфой бросает в него какое-то заклинание, но рука его все равно дрогнулась и сам он плохо что-либо соображает и промахивается, попадая по одному из унитазов. Везение, не более. Но Гарри не заставляет долго себя ждать и сам инстинктивно начинает бросаться в Малфоя заклинаниями. Все это превращается в какую-то дуэль. Плакса Миртл давно громко взвизгнула и спряталась, испугавшись перепалки двух давних школьных врагов. — Я знаю, что ты сделал, Малфой! — Круци... — Сектумсемпра! Поттер не дает Малфою договорить непростительное и кидает в него неизвестное ему заклинание, которое он вычитал в том учебнике некоего Принца-полукровки. Это первое, что пришло ему в голову, заклинание само вылетело из его уст. Гарри услышал, как Малфой упал на мокрый кафель. И ничего больше. Ни единого звука, кроме тихих хрипов, да всхлипываний. Он аккуратно выходит из туалетных кабинок, чтобы посмотреть, что он сделал-то этой “сектумсемпрой” с Малфоем. И застывает. На залитом водой полу, валяется звездочкой тело его врага. И... черт! Он истекает кровью! Его тело... оно изрезано, рубашка порвалась, а вода окрасилась в яркий багровый цвет. Все в крови. Крови так много, что Гарри, кажется, сейчас станет плохо. Что же он, мантикора тебя подери, натворил! Гарри в панике подбегает к слабому изрезанному телу Малфоя и резко падает перед ним на колени, игнорируя боль в суставах. Он хватается за него и осторожно приподнимает его тельце, чтобы не усугубить ситуацию еще больше, хотя куда уже. Заклинание задело даже его лицо. От подбородка, проехавшись по его тонким губам так, что Поттер видит его зубы в разрезе, до правого глаза, Слава Мерлину, не задев его. Гарри находится в ужасе. Идиот. Какой же он идиот! Ну как можно было использовать заклинание, понятия даже не имея, что оно вообще делает! Гермиона бы его точно прибила! Он не хотел этого, не хотел! Нет, он не хотел убить Малфоя, не хотел даже больно ему сделать. Он никогда не желал ему настоящего зла. Боже, да как он мог! Гарри дрожит и не понимает, что делать, как ему помочь. На бледное лицо Малфоя в собственной кровище падает первая слеза. — Мерлин, Мал... Драко! – Поттер не может называть его сейчас по фамилии, – Я не хотел, правда не хотел, я придурок, Драко, прости меня, какой же я идиот, Драко... — П-поттер... Это все, что Драко удалось произнести. Гарри держит лицо Драко в своих ладонях, боясь отпустить, и поглаживает его по щеке и еле сдерживает рыдания. Позже он чувствует в своих волосах чужую хрупкую ладонь. — Поттер... — Ох, Мерлин, Драко... Гарри не может больше оставлять его здесь и начинает вставать, поднимая Драко за собой, как можно осторожнее, и удерживает его за талию, возместив малфоевскую руку себе на плечо. Гарри пачкает свою форму в его крови, но ему плевать. Малфой буквально висит на нем, как какая-то тряпичная кукла. Поттер быстро ведет его к мадам Помфри, пока он совсем не умер тут от потери крови. Когда они уже доходят, Драко, слава всем возможным великим волшебникам и богам, все еще жив и издает какие-то нечленораздельные звуки. Гарри буквально врывается с ноги в больничное крыло с криками: — Мадам Помфри! Срочно помогите, пожалуйста! – Поттер орет, как ненормальный, – Быстро, пожалуйста, мне нужен он живой! Драко на фразе “мне нужен он живой!” странно вздрагивает и незаметно поднимает на Поттера свой взгляд. Мадам Помфри аж подпрыгивает от этих поттеровских воплей и хотела уже было сделать ему замечание за шум, как вскоре замечает вид Малфоя. — О Мерлин! Мистер Поттер, быстро тащите его сюда! – Командует целительница Поттеру, взмахивая руками. Она не стала задавать лишних вопросов, как это случилось и кто это сделал, отчего Гарри лишь с облегчением выдохнул, ведь, что он ей мог ответить? Извините, я использовал непонятное и никому не известное заклинание из книжки по зельям, потому что тупой, как пробка и не думаю заранее? Нет, ему такого позора на свою голову не надо. Мадам Помфри выгнала Поттера из крыла, чтобы тот не мешал ей и не досаждал лишними вопросами. Поттер понятия не имел, что там творят с Драко и он не уверен, что хочет знать зачем в палату заходил профессор Снейп чуть ли не сразу же после того, как его выпроводили, и это сводило его с ума. Ночью Гарри совсем не спалось и поэтому он решил навестить раненого слизеринца под своей мантией-невидимкой, убедившись перед этим, что все из гриффиндорцев видят десятый сон, чтобы его не дергали с расспросами и главное, чтобы Рон с Гермионой не переживали за него, наровясь пойти вместе с ним. Успешно не столкнувшись с кем-то из профессоров или Филчем с его кошкой по дороге, он доходит до больничного крыла и спокойно заходит туда, зная, что никого там, кроме самого Драко, нет. Обнаружив койку раненого, гриф тихо подходит к ней, боясь разбудить, и встает перед постелью Драко на колени, укладывая свои руки на нее. Он принимается разглядывать его. Тело Драко перебинтовано, шрамы зажили и стали просто белыми полосами. Они с ним теперь на всю жизнь. Поттер прям таки клеймо ему своими руками тут понаставил. Шрам на лице тоже зажил, и Гарри больше не видел зубы Драко сквозь разрез. Это радует, ибо этот вид был просто кошмарный. Слизеринец мирно спит на спине, только светлые ресницы его подрагивают от чего-то. Как же он похудел. А и так бледная кожа, приобрела сероватый оттенок. Его обычно идеально уложенные волосы совсем растрепались, делая его похожим на ежика. Поттер засмотрелся. Кажется, даже залюбовался. Он думает, что Драко безумно красивый. А еще он чувствует миллиард смешанных чувств в секунду, пытаясь понять свое отношение к этому, вроде как, мерзавцу, почему он так за него запереживал, почему так откровенно им любуется, почему появилось желание защитить его от Волдеморта, спрятать ото всех. Почему его простое желание разузнать, чем он занимается и пожиратель ли он, превратилось буквально в одержимость просто самим Драко. Почему он его сейчас не раздражает и ему не хочется его прибить. Еще хочется поцеловать и обнять его. Гарри вскоре погрузился в сон, так и оставшись сидеть под мантией перед койкой Драко, устроив свою голову на ней. Темная метка на левой руке была проигнорирована.

***

На утро Малфой просыпается с сильной головной болью, но еще сильнее болит его тело, словно его кнутом били часа два, не меньше. Он с небольшим трудом приподнимается, опираясь на кровать локтями, и щурится от солнечного света, который так и норовит его ослепить, и в принципе пытается открыть слипшиеся глаза, которые все еще болят от вчерашних слез. Вчера. Драко вспомнил все, что было вчера, почему он сейчас находится в больничном крыле и почему его тело в бинтах. Вспомнил как рыдал, словно какой-то жалкий мелкий мальчишка. Вспомнил, как Плакса Миртл пыталась успокоить его и предлагала помощь. И, главное, вспомнил Поттера. Поттера, который подглядывал за ним. Видел его слабость, которую он так всегда усердно скрывал от чужих глаз. Вспомнил, как Поттер кинул в него какое-то непонятное заклинание и буквально изрезал его, как чертову булку хлеба. Хочется рвать и метать. Хочется набить морду этому несносному очкарику за слежку за ним и шрамы на всю жизнь на его теле. Как же хочется прибить его. Наорать, как следует, на чертового золотого мальчика, закидать его проклятиями и ядовитыми оскорблениями и растоптать. Но. Драко не может его винить. И он, кретин полнейший, прощает его. Драко вспоминает, как Поттер в панике подбегал к его телу и бесконечно извинялся перед ним, называя себя идиотом. Драко вспомнил, как слеза его злейшего врага и чертового предмета обожания еще с курса первого падает на его лицо. Вспомнил, как он ласково гладил его по щекам. Вспомнил свою руку в его волосах. Вспомнил, как Поттер потащил его к мадам Помфри, крича о помощи. А дальше все как в тумане. Малфой потягивается и задевает что-то невидимое на постели. Он кладет ладонь на это “что-то” и сразу понимает кто это. Только у него есть такая невидимая херня и такие лохматые волосы. Но Драко не верится. Он сбрасывает с Поттера мантию-невидимку. Его круглые уродливые, по мнению Малфоя, но очаровательные очки скосились, а рот приоткрыт, из которого течет тонкая линия слюны. Драко хочется снова запустить руку в его волосы как вчера, но Поттер уже двинулся и приоткрыл свои сонные изумрудные глаза с небольшими синяки под ними. — Драко... – тихо промямлил Поттер хриплым голосом после сна.– Проснулся... Доброе утро. Драко хочется пожелать доброго утра в ответ, но изо рта вырывается другое: — Что ты здесь забыл, Поттер? – едко отвечает Малфой в своей фирменной манере, наигранно хмурясь. — Да вот, навестить тебя хотел, переживал знаешь ли за тебя, засранца, – расслабленно отвечает Гарри, лениво дергая одеяло, – я хотел убедиться, что с тобой все хорошо, Драко. Драко ничего не отвечает. — Послушай... — Мне не нужна твоя жалость, шрамоголовый, – сказал Малфой как отрезал. Но внутри в груди все ноет, и кошки скребутся, – как видишь, я еще не сдох, так что можешь валить. Гарри на это тяжело вздыхает и поднимается на ватных ногах. Он садится на край кровати Драко, заставляя того подвинуться, и берет его за руку. Драко попытался бы ради приличия послать его далеко и надолго и выдернуть свою руку из плена, но не может. — Просто позволь мне помочь тебе, Драко, – Гарри встревоженно глядит в пустые серые глаза, – вместе мы справимся. — Нет, ну какой же ты все таки идиота кусок, Поттер, – театрально закатывает глаза Малфой и криво ухмыляется, – если хочешь, что бы он убил нас обоих, то давай, дерзай. — Драко, я серьезно. — И я серьезно, Поттер, – губы Драко подрагивают, а рука почему сильнее сжимает руку Поттера, – не смей давать мне обещаний, которые не сможешь сдержать. — Я всегда сдерживаю свои обещания, – отвечает Гарри полушепотом прямо Малфою в ухо, заставляя того покрыться краской от ушей до кончика носа. Его легко заставить покраснеть. Гарри поднимается выше и коротко целует Драко в лоб, а затем в нос. Он пододвигает малфоевскую руку к своим губам и ту тоже одаривает легкими поцелуями. Гарри замечает темную метку. — П-Поттер, что ты... – все это время молчавший Драко подает голос, звучит он только совсем жалко и тихо. — Заткнись. Поттер рассматривает уродливую темную змею на бледном предплечье и мягко гладит ее большим пальцем. Вскоре и эта часть покорно замолчавшего слизерница была поцелована самим Гарри Поттером, мальчиком-который-выжил. — Она тебе не идет, – тихо сказал Гарри, посмеиваясь и смотря в смешные круглые от удивления глаза Драко с совсем красным лицом, что так контрастирует с его крайне светлой кожей. — Да, согласен, – не получается Драко сдержать ответного смешка и грустной улыбки. Рука Малфоя, которая находилась в поттеровской, вынырнула из плена и переместилась на смуглое лицо, принимаясь поглаживать его также, как его гладил вчера Гарри на коленях перед ним с глазами на мокром месте. Бережно. Гарри накрывает его руку своей ладонью и утыкается в нее носом, не забывая оставить поцелуй. Драко, кажется, переставал дышать на каждом поцелуе. — Почему мне так хочется довериться тебе... — Если хочется, то так и сделай. — У тебя жизнь вообще возможна без рисков, Поттер? — Думаю, что нет. Они смотрят друг на друга с какой-то надеждой и риторическим вопросом, когда же все, черт возьми, будет хорошо, ибо уже невозможно. Драко встает с койки, кривя лицо от боли в теле, и садится совсем рядом, считай в плотную, с Гарри. И впервые позволяет себе слабость перед ним. Сам. Из глаз начинают идти слезы. Он не рыдает, нет. И у него не истерика. Он просто плачет. Гарри, заволновавшись, притягивает его к себе и заключает в крепких объятьях, успокаивая. Драко утыкается ему в шею своим острым носом, опаляя ее жарким дыханием. Гарри оставляет на его скуле невесомый поцелуй, едва коснувшись губами. — Пожалуйста... если собрался каким-то образом помогать мне, то пообещай, что не бросишь меня, кретин, – отчаянно просит Малфой, сжимая чужую футболку, – и скажи, что все эти поцелуи не из жалости ко мне. — Обещаю. – Уверенно отвечает Поттер. – И целую я тебя совсем не из жалости, Драко. Драко ничего не отвечает, только обнимает его крепче и, наконец, позволяет себе одарить лицо Поттера ответными поцелуями. Да. Гарри его не бросит. Теперь он от него никуда не денется.