Common Pet

Сплинтер заскрежетал зубами, когда его толкнули на колени, твердая плитка оставила синяки на его коже. “Оставь нас”, - услышал Сплинтер над собой раскатистый голос Шреддера, и руки, удерживающие его на месте, исчезли. Он не мог видеть из-за импровизированной повязки на глазах, но слышал, как уходили слуги. Он чувствовал, что Шреддер пристально смотрит на него. Медленные, тяжелые шаги приближались, пока чья-то рука грубо не сдернула повязку с лица Сплинтера. Он тут же поднял голову и свирепо уставился на своего похитителя, оскалив зубы. - Животное, - Шреддер легко отбросил оскорбление, как будто его мысли были где-то далеко. Сплинтер потянул за цепи, сковывающие его запястья, они заскрипели, но не порвались. Шреддер стоял всего в нескольких дюймах перед ним, глядя вниз поверх его скрещенных рук. Сплинтеру пришлось заставить себя не съежиться под его горящим взглядом. - Твои сыновья не придут, - наконец нарушил молчание между ними Шреддер. Сплинтер ждал, что он рассмеется, продолжит издеваться над ним или оскорблять его сыновей, но ничего не последовало. -Мои люди сейчас там, выслеживают их. Я убрал главу коллективного разума, они совершат ошибку, и я их поймаю. Однако, даже если они ускользнут от меня, они никогда не найдут тебя здесь. Шреддер опустился на колени на уровень Сплинтера, грубо схватив его за морду рукой. -Ты мой на всю оставшуюся твою короткую жизнь. Шреддер встал, уставился еще на мгновение и, обойдя Сплинтера, вышел из комнаты. Мгновение спустя двери открылись, и чьи-то руки снова схватили его за плечи. Ему снова надели повязку на глаза, и его вывели из комнаты. Сплинтер не мог видеть, куда они его везут, но другие чувства вели его. Пройдя по длинному коридору, они вошли в комнату, пол под его босыми ногами был натертым, а воздух влажным. Его руки освободили от цепей и подняли над головой, прежде чем снова заковать в цепи. Сверху натянули цепь, заставив его встать на цыпочки. Он услышал движение позади себя и приглушенный шепот голосов. Его кимоно была разрезано на руках и спадало к ногам, полностью обнажая его. Внезапно он почувствовал, как ледяная вода вонзилась в его позвоночник, словно миллионы игл, выпущенных из пистолета. Давление вышибло воздух из его легких, и он не мог сдержать мучительных звуков, срывавшихся с его губ. Его глаза зажмурились, а зубы угрожали сломаться, когда он стиснул челюсти от боли. Минуты казались часами, прежде чем вода прекратилась и цепь ослабла. Он рухнул на металлический пол, совершенно промокший. Он хватал ртом воздух, когда металлические решетки сильно впились в его кожу. Чьи-то руки схватили его и потащили из комнаты. Он не был уверен, потерял ли он сознание или отвлекся от боли, но внезапно тяжелая дверь открылась, и его швырнуло внутрь. Холодный бетон никак не повлиял на его пропитанный льдом мех. Он сделал все возможное, чтобы приподняться, но цепи не позволяли этого. Дверь захлопнулась, и в комнате воцарилась тишина. Сплинтеру потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Он сделал несколько успокаивающих вдохов, чтобы вернуть воздух в легкие. Твердый, увесистый камень внезапно пронесся по камере, пробив череп Сплинтера насквозь. Он пытался заглушить это, но кости, казалось, вибрировали с каждым ударом баса. Он зажмурился и попытался помедитировать, но песня удерживала его на земле. Когда Сплинтер почувствовал, что приходит в сознание, музыка прекратилась, и с его шерсти больше не капало. Он быстро прогнал туман из своего сознания, оглядываясь по сторонам. Первое, что он заметил, - повязка исчезла с глаз. В маленькой камере был серый бетонный пол и серые бетонные стены. Следующее, что он заметил, это то, что дверь в камеру была открыта, но кто-то стоял, прислонившись к косяку. Он попытался приподняться, но безуспешно. Звук бряцающих цепей насторожил фигуру в дверном проеме. Шреддер повернулся лицом к своему пленнику, он отпустил того, кто был по другую сторону двери, и закрыл за собой дверь. Сплинтеру хотелось зарычать, оскалить зубы, показать, что он не сломлен, но вместо этого он лежал неподвижно и отказывался отводить взгляд. -Тебе понравился душ?- Шреддер усмехнулся, Сплинтер закатил глаза. -Веди себя прилично, и, возможно, это будет ограничено. - Шреддер опустился на колени перед Сплинтером, стараясь не наступить коленями в еще не совсем высохшую лужу. -Мы с Караи заключили небольшое пари, она думает, что я смогу сломить тебя в течение месяца. Шреддер сделал паузу, он обхватил рукой шею Сплинтера и сжал, не настолько, чтобы перекрыть ему кислород, но достаточно, чтобы послать предупреждение. -Я думаю, что смогу сломить тебя в течение недели. Сплинтер только сверкнул глазами, не доставив Шреддеру удовольствия услышать его страх. Однако по ухмылке на его лице он понял, что Шреддер прочел это в его глазах. Сплинтер сделал все возможное, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце, громко колотившееся о ребра. Шреддер снова усмехнулся: “Судя по всему, это может даже не занять у меня так много времени”. Шреддер встал и схватил скованные руки Сплинтера. Он оттащил крысу с мокрого пола в другой конец клетки. Сплинтер попытался вырваться, упереться пятками в пол или вывернуться из рук Шреддера. Его опрокинули на спину. Сплинтер почувствовал, как его мир на мгновение закружился, когда его голова ударилась о бетон. Шреддер опустился рядом с ним. Сплинтер попытался отодвинуться, но Шреддер мертвой хваткой схватил его за бицепс и потянул. Оглушительный хлопок эхом отозвался в бетонном помещении. Сплинтер отвернулся, пряча лицо, и собрал все свое самообладание, которое у него было, чтобы не закричать. Он не доставил бы Шреддеру удовольствия услышать его агонию. Шреддер опустил изувеченную руку и откинулся на корточки, наблюдая, как Сплинтер борется за самоконтроль. Сплинтер почувствовал, что дрожит, но он боролся с этим, он знал, что Шреддер наблюдает за ним. -Тот, кто живет без чести, умрет без чести. - пробормотал Сплинтер, не в силах выдавить фразу громче жалкого шепота. Шреддер рассмеялся, громко и из глубины души. Это эхом отразилось от стен и глубоко проникло в сознание Сплинтера. Шреддер встал, его смех стих, когда он подошел к двери камеры, открыл ее и остановился, чтобы обернуться к Сплинтеру: -Ты действительно думаешь, что меня волнует, как я буду жить или умру? Я бессмертен, ваше восприятие смерти для меня ничего не значит. Тебе, однако, должно быть не все равно, потому что ты недолго пробудешь в этом мире. Сплинтер услышал, как открылась и закрылась тяжелая дверь, прежде чем позволил себе потерять самообладание. Он почувствовал, как горячие слезы потекли по его лицу, отчего вода, все еще прилипавшая к его меху, казалась намного холоднее. Раскаленной добела боли в плече было достаточно, чтобы отвлечь его от всего остального. Боль разлилась от плеча до кончиков пальцев, как расплавленный металл. Каждое малейшее движение отдавалось новой волной боли в его руке. Он делал все возможное, чтобы взять свое дыхание под контроль, но не мог остановить неровные вдохи. Постепенно он снова взял себя в руки. Он не был уверен, сколько прошло времени, прежде чем дверь снова открылась. Вошли двуногие солдаты. Первый поднял Сплинтера на колени за здоровое плечо и надел что-то ему на шею. Сплинтер рванулся вперед, но руки, удерживающие его на месте, угрожали разорвать ему кожу. Сплинтер почувствовал, как наручники защелкнулись у него за головой, прежде чем цепи на его запястьях были разомкнуты. Он прикусил язык, чтобы не издать ни звука, когда его раненая рука безвольно повисла вдоль тела. Второй солдат поставил поднос с едой перед Сплинтером, прежде чем оба вышли из комнаты. Сплинтер заколебался, глядя на еду, это были не более чем куски мяса, он чувствовал запах соли, смешивающийся с запахом мяса, которое только начало портиться. Он не доверял этому. Он воспользовался здоровой рукой, чтобы снова опуститься на корточки, и прислонился к стене. Он протянул руку, чтобы потянуть за зафиксированный фиксатор. Он был из толстой кожи и имел металлическую петлю спереди, еще два металлических кольца сзади, скрепленных висячим замком. Ошейник. Шреддер хотел убедиться, что все знают, до чего докатился великий мастер ниндзя. Домашнее животное. Сплинтер зарычал и прижал к себе раненую руку. Он знал, что у него вывихнуто плечо, он помогал выхаживать Рафаэля и Леонардо, получивших изрядную долю подобных травм. Время ничего не значило, пока он сидел в темной камере, но он знал, что еда остыла, еще до того, как вошел солдат, чтобы забрать поднос. То, что все они были одеты совершенно одинаково и их лица были закрыты, не улучшало его психического состояния. В нем чувствовалась насмешка над самим собой. Он не заменил цепи перед уходом, и Сплинтер почувствовал облегчение. Спать больше не было возможности, так как боль отдавалась в его руке, вместо этого он сделал все возможное, чтобы погрузиться в медитацию. Он старался не думать о боли, или о своей ситуации, или о своих сыновьях, сражающихся без него, о том, как они, должно быть, напуганы, или о пронизывающем холоде его личного бетонного ада. Он знал, что медитировал всю ночь, когда солдаты принесли ему следующую еду. Сплинтер подождал, пока они уйдут, прежде чем взглянуть на еду. Объедки со стола, скорее всего, с завтрака Шреддера. Сплинтер не потянулся к еде, несмотря на протестующее урчание в животе. После того как поднос унесли, прошло немало времени, прежде чем дверь снова открылась. Шреддер был одет в повседневную одежду. Он на мгновение остановился перед Сплинтером, снова уставившись на него. Сплинтер не был уверен, было ли это сделано для того, чтобы поиздеваться над ним, или Шреддер фантазировал о том, чтобы содрать с него кожу заживо. Он выбросил эту мысль из головы и подождал, пока Шреддер пошевелится. Шреддер сделал шаг вперед. ”Он на расстоянии вытянутой руки", - подумал Сплинтер, но быстро отбросил эту мысль, дверь была заперта, а из-за его руки открыть ее было невозможно. Сплинтеру казалось, что каждая его мысль была ясно написана у него на лице, несмотря на все его попытки скрыть их.