Ошибка

      Миса не любила вспоминать время, проведённое в штабе расследования. Огромное здание, чужие одинокие комнаты, слишком редкие встречи с Лайтом, постоянный надзор... и тёмный пристальный взгляд — темнее, чем ночной сумрак.       Впервые почувствовав ночью присутствие кого-то чужого в комнате, Миса сильно испугалась. Она не вскрикнула, не вздрогнула, просто резко распахнула глаза, изо всех сил вглядываясь в темноту, и тщетно попыталась вслушаться в звуки вокруг, но всё терялось в шуме крови в ушах. Сердце билось как сумасшедшее.       Моргнув пару раз, Миса различила знакомый силуэт: растрёпанные волосы, сгорбленная спина, угловатые плечи...       L.       Он пристально смотрел на неё, стоя совсем рядом, но, кажется, не заметил её пробуждения. В комнате было очень темно, лишь слабый свет просачивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, позволяя едва-едва различать контуры.       Миса прикрыла глаза, не видя смысла таращиться в темноту. На миг в голове мелькнуло, что, может быть, здесь и не Рюдзаки вовсе, что её воображение нарисовало во мраке знакомый силуэт, но на самом деле это только сон, который вот-вот станет кошмаром, потому что стоящий у кровати не-Рюдзаки непременно окажется жутким монстром и...       Прикосновение пальцев к щеке было по-человечески тёплым и очень реальным, но всё же в первый момент она чуть было не закричала. Миса сама не знала, как сдержалась. А потом кричать уже не было необходимости: Рюдзаки мягко провёл кончиками пальцев по её коже, погладил по волосам, осторожно заправил за ухо прядку, упавшую на лицо. Эти прикосновения успокоили, разогнали все страхи, Миса едва сдержалась, чтобы не потереться щекой о ласкающую ее руку. Но Рюдзаки наверняка думал, что она спит, и если бы заметил, что Миса проснулась, то отпрянул бы и... нет, вряд ли он стал бы извиняться.       Теплая ладонь скользнула по плечу и исчезла. Миса слегка расстроилась, услышав тихий шорох удаляющихся шагов: она хотела бы, чтобы Рюдзаки остался ещё ненадолго.       Но ещё больше она хотела бы, чтобы на его месте был Лайт.

* * *

      Рюдзаки приходил ещё не раз. Стоял рядом и молча касался её — легко-легко. Гладил по щеке, перебирал волосы, проводил по руке — не больше. Миса пару раз думала, что он попытается поцеловать её или даже больше — но нет, казалось, в голове великого детектива таких мыслей попросту не было. Или же у него имелись причины не пытаться воплотить желаемое. Она предпочитала не думать об этом. Зачем? Она же любит Лайта, правда? А мысли о Рюдзаки только порождали в душе какое-то странное смятение: не то Миса жалела его, не то... нет, думать об этом действительно не стоило.       Вот только с каждым разом притворяться спящей было всё труднее.

* * *

      — Рюдзаки!       Она всё-таки не выдержала — позвала торопливо, пока он не убрал руку, перехватила тонкое запястье.       — Ты не спишь? — тихий голос был почти ровным. Почти. — Извини, я не хотел тебя разбудить.       — Но разбудил, — Миса потянулась и включила настольную лампу. По углам взметнулись, торопливо убегая, тени, но Мисе не было до них дела: она смотрела в лицо Рюдзаки, напряженное, слегка настороженное. — Ты ведь не в первый раз уже приходишь. Зачем?       — Это... сложно объяснить словами.       Казалось, невозможно увидеть на лице L смущение и неуверенность, но всё же Миса знала, что глаза её не обманывают.       — Рюдзаки... — негромко позвала она, проведя рукой по его щеке.       Впервые ответила на прикосновение.       И почти не удивилась, когда тот подался вперёд, едва ощутимо касаясь губами её губ.       Миса знала, что нужно было оттолкнуть Рюдзаки — она же любит Лайта и должна хранить ему верность — но странная, почти болезненная нежность помешала это сделать, заставила запустить пальцы в растрёпанные чёрные волосы, ласково перебирая спутанные прядки, откликнуться, позволяя углубить поцелуй, прижаться крепче. И Миса не сопротивлялась, давая Рюдзаки раздеть её, касаться так, как ему вздумается. Кажется, он был не слишком опытен, но это не имело особенного значения: тело сладко ныло в предвкушении.       Наверное, Миса все-таки собралась бы с силами и воспротивилась, если бы не взгляд Рюдзаки: в глубине его глаз плескалась горечь и странная болезненная нежность.       "Ох, господи, он же!.." — Миса оборвала мысль на середине и лишь теснее прильнула к L, открываясь, откликаясь, позволяя взять и крепко-крепко обхватывая ногами его бедра. Потеряться в ощущениях было гораздо проще, чем думать о том, что L — подумать только, сам L! — любит её, маленькую глупую Мису.       Тёплые прикосновения сильных рук, невыносимо-сладкие движения внутри и тихий шепот:       — Посмотри на меня, Миса.       Она послушно распахнула глаза. Во взгляде Рюдзаки была все та же смесь горечи и нежности, странно сочетающаяся с искаженным страстью лицом. Миса вскрикнула приглушенно, чувствуя, как он сильнее сжимает ее в объятиях, и достигая пика вместе с ним.       Неровное дыхание и стук чужого сердца возле самого уха — единственное, что нарушало воцарившуюся в комнате тишину. Когда Рюдзаки отстранился, осторожно распутывая их сплетенные руки и ноги, Миса, даже не задумываясь, что делает, попыталась его удержать, но он, казалось, не заметил этого.       — Рюдзаки...       — Не надо, Миса. Ты же любишь Лайта, а я... если следовать законам морали, то мне вообще не стоило этого делать. Но чем жалеть о несделанном, лучше хотя бы один раз... — он замолчал на середине фразы, потом негромко закончил: — Просто забудь о том, что это было.       Когда за Рюдзаки закрылась дверь, Миса отчаянно хотела расплакаться, но слез почему-то не было. Она просто долго-долго лежала и, будучи не в силах уснуть, смотрела в темноту.

* * *

      Миса не любила вспоминать время, проведенное в штабе расследования — это причиняло ей слишком много страданий. Особенно больно становилось рядом с Лайтом — таким красивым, любимым... и холодным. Всего лишь время от времени уделявшим внимание ее телу — и только. Потом он засыпал, а Миса сжималась в комочек на краю кровати и бессильно плакала от осознания, что все ее попытки растопить лед в душе любимого заранее обречены на провал. А уж когда она вспоминала тот взгляд Рюдзаки, то и вовсе приходилось кусать запястье или край подушки, чтобы не разрыдаться в голос.       "Может быть, я ошиблась?.."