«Подождите, у меня 2-ая линия»

***

      Если уж рассуждать о натуре Панталоне, как личности, то стоило обратиться к годам его со школьной скамьи. Быть точнее, во времена его непосредственного сидения на этой самой скамье. В те годы он не отличался особой активностью, да и ничем собственно не выделялся, разве что длинной по меркам парней, слегка вьющейся шевелюрой, однако спутать его с девушкой было трудно. Вероятно, не путали из-за роста, превышающего всех девушек в его классе и параллели вместе взятых, но не только это, будем честны, влияло. Фигура его в принципе не отдавала женственностью, даже в помине, это было своеобразной пародией на прямоугольник ABCD, как принято у нас их называть, намёка на "осиную" талию замечено так же не было.       На лице его закрепилось отстранённое от мира выражение, манера речи и вовсе не радовала даже намёком на дружелюбие. В целях был упрям, а уж если чего то захочет - обязательно получит, таков был один из его "девизов". Другим его убеждением было то, что проживёт он жизнь относительно размеренную, а после она оборвётся в тёмном переулке при поножовщине, откуда у него было столь мрачное убеждение - до сих пор загадка, но ответ на неё наверняка кроется в его пессимистично-реалистичном взгляде на собственную жизнь.        Так и в чём же заключалась сердцевина его характера, томить не будем, скажем прямо. Человеком Панталоне был действительно тихим, может даже чересчур, с людьми толком не говорящий, на комплименты из своих личных предубеждений скупой, и своеобразным его табу было повести себя импульсивно. Можно сказать, с детства он, дав волю эмоциям, в чём то провинился, а после стал держать самого себя в ежовых рукавицах. Шаг влево, шаг вправо - расстрел, если уж прямо. Семья не последнюю роль в этом театре самоконтроля занимала, вскроем все карты сразу.        Мать - особа характера исключительно хладнокровного, возможность похвалы от неё хоть и была, но шанс сие чудо услышать составлял не более процентов десяти, а может и того меньше. Женщина, ищущая выгоду в любом её занятии, вышедшая замуж по случайному стечению обстоятельств, залетев, как говорят, "в последний вагон". В этом же, ненавистном всеми дамами, вагоне она и родила своего первого, и единственного, ребёнка, которым, как не сложно догадаться, Панталоне и являлся. В действительности же воспитанием его заниматься мать не желала, слишком уж много времени и сил у неё это отнимало. Не понятно тогда, зачем ребёнок, но если посмотреть на банковскую книжку его отца, очевидным станет факт - лишь бы сохранить выгодный брак, ребёнок был выведен в свет. Так по сути и было.        Говоря об отце, тут тоже всё до максимума просто, человек удачно стрельнул в бизнесе, далее раздающий советы "Как стать успешным за 0 секунд", но это, естественно, прикраса. Характер вполне дружелюбный, но заметить его вне работы было до невозможного тяжко. Казалось, он там круглыми сутками в стопках бумаг утопает, а семью завёл "Для галочки" общества. Так уж завелось, что людям с семьями доверяют больше на торговом поприще, мол: "Ну не может семьянин втирать нам туфту", или что то из этой категории. Возможно, так оно и есть, хотя некоторые источники говорят об обратном.        Переходя обратно к нашему менеджеру, можно ещё отметить тот факт, что на заработке некоторое время он был помешан до "безденежной ломки", как он сам это прозвал. Заключалась эта ломка в том, что если в его кармане не лежит, условная, тысяча - его уверенность в завтрашнем дне, да и моральное состояние, пойдёт под откос. Впрочем, данный феномен замечается скорее у более старшего поколения, но в редких случаях, вроде Панталоне, то могло быть и у подростка, только только перешедшего в девятый класс. Рано он пошёл на дополнительные заработки, вроде почтовых рассылок и прочего прочего. Периодически был замечен на неофициальном трудоустройстве, но упрекать его за это никто не стал. Кто ж знает, что у этого ребёнка в семье твориться, вот и не стали лезть.        Кое как он окончил школу с ярлыком "твёрдый хорошист", да пошёл в матерью выбранный институт. Там у него режим сна окончательно сбился, состояние, как физическое, так и психическое, полетело после первой же сессии, да и знакомыми тот особо не обзавёлся. Лишь парой-тройкой людей, которым постоянно требовалось что то списать, или занять в долг до мизерной их стипендии, вот и всё.        Панталоне искренне не понимал, как с подобными людьми можно иметь отношения ближе, чем "Привет - Пока". Далее жизнь его начала скатываться всё глубже, примерно во времена третьего курса, что же там такого случилось? Вопрос очевидный.         Произошло довольно травмирующее, для только сформировавшейся личности, событие. Если чутка углубиться - авиакатастрофа, в ходе которой оба его родителя погибли, что, к слову, не сразу было оглашено. Позже вскрылась неопытность работников того злополучного рейса, после которого Панталоне к самолётам относиться крайне скептически, не подходя к ним на расстояние ближе пушечного выстрела. Хоть такое понятие, как семья, не было ему сильно близко, но рыдал он в те дни, как новорождённый мальчик, пытавшийся заглушить собственные крики в подушке. Отписался он тогда, как сейчас помнит, что якобы заболел, да провёл с две недели в полной самоизоляции, заглушая в себе эмоции. Ну, по крайней мере стараясь их заглушать. Потом таки пришёл в институт, с опухшими от слёз глазами, напугав всех присутствующих, отрубившись на первой же паре. На второй начеркал поверхностный конспект и снова уснул. Так до конца учебного дня и было. Пришлось, впрочем, абы как закрыть накопившийся сгусток долгов, а позже начались разбирательства с бизнесом отца. Хотели, как уж завелось, передать его прямому "наследнику", однако Панталоне это "выгодное" ему в то время предложение отклонил, да передал его близлежащему родственнику - дяде по линии матери. Тот, в принципе, против особо не был, ещё не представляя сколько бумажной волокиты и прочего ему предстояло сделать. А вот квартиры, штуки четыре, помимо той, в которой он собственно проживал, решил оставить, сдавая их позже в аренду за неплохие ежемесячные суммы. Пассивный доход. Там, конечно, тоже бумажек требующих заполнения было не мало, но очевидно меньше тех, которые предстояло заполнять дяде n-нное количество лет.        Уже после окончания института, тот наткнулся на Пьеро, человека собственных принципов, который и стал его первым, нормальным в понимании этого слова, знакомым. Пообщавшись с ним очно с недели три, может чуть больше, его и позвали на освободившуюся в банке должность, а тот из интереса согласился. Хоть какой то "официальный" опыт работы за плечами хотелось иметь, как ранее упоминалось, "для галочки". 

А дальнейшие события нам уже известны. 

***

      Телефонный рингтон в обозначенные семь утра, как назло, всё таки прозвонил, знаменуя начало рабочего дня, чем не очень обрадовал Панталоне, желавшего ещё дня три, - как минимум, - проваляться на диване, вставая исключительно по естественным нуждам. Радости выбора ему в этом плане не предоставили, и он, сонно ковыляя до кухни, ставит наполовину пустой электрический чайник на его мелкую плитку. В каком то смысле он был кофеманом, раз ежедневно с утра выпивает по чашке. И периодически вечером-ночью, но это лишь в крайних случаях.        Последующие пол часа Панталоне, за чашкой привычного напитка, листал "рабочий" чат, в котором, что ожидаемо, никакой полезной, или нужной, информации не вынес. А он пытался, поверьте на слово. Самым информативным в нём было то, что Аякс прикупил себе сборник анекдотов и теперь, в свободное от работы время, будет его всем вслух зачитывать. Очень полезно и несомненно нужно.        Далее он, сквозь нежелание выходить из дома, одевается, обувается и шурует к метро, что отнимает ещё десять минут. В огромной толпе таких же, как он людей, доезжает за то же время и таки входит в здание, проходя к коридору с рабочими кабинетами, где клиенты не появлялись. Там же располагалась и комната для персонала, где все по обычаю разувались и переодевались. Вообщем, привычное уже дело, въевшееся глубже народных традиций.        В часов эдак восемь Панталоне оказывается в собственном кабинете, вздыхая себе под нос садится на рабочее место и переноситься в собственные мысли. Где то на подкорках сознания он считал себя человеком склонным к философии и размышлениям о вечном, о нескончаемых проблемах большинства людей, и человечества в целом, по правде говоря, так было лишь изредка, на деле Панталоне был заключен в проблемах собственных, откровенно порой нелепых, вроде того, как один французу-подобный коллега его задрал, но размышлял он о подобном исключительно с собственной стороны, своих взглядов и убеждений, чужие взгляды не рассматривая. Даже со стороны на эту проблему смотреть не горел желанием, будем честны. Было ли то проявлением эгоизма, или ограниченности в кругозоре, толком не разобрать. В чужую голову напрямую, образно говоря, залезть не представляется возможным. По крайней мере на данный момент. Единственное, что несомненно точно могло залезть в голову, причём надолго, это - — Утро доброе, как дела?, - дверь громко распахивается, раскрывая взгляду небезизвестного работника, - Вижу, ты не рад меня видеть, но! Попрошу всё таки меня внимательно выслушать, не думаю, что это займёт много времени.        Через призму недоверия последним словам, Панталоне таки кивает на соседний стул. Изначально кабинет и был рассчитан на двух работников, но увы.        Дотторе уже без стеснения, если оно у него хоть когда то было, присаживается и выдаёт:  — Я убрался в квартире.        В помещении повисла тишина. Поправка: давящая тишина. Что было крайне предсказуемо.