Своеобразная забота Микки Милковича

      Бледные руки, усыпанные точечными веснушками, крепко хватаются за гладкую поверхность унитаза. Внутри все выворачивается наизнанку, рвотные позывы раздирают грудную клетку, а сегодняшний завтрак липкой субстанцией прожигает глотку, собирается остатками в уголках потрескавшихся губ и стекает по подбородку. От стоящей затхлой вони в ванной начинает кружиться голова.       Йен в очередной раз наклоняется и с силой выхаркивает склизкую кашицу нездорового желтоватого оттенка. Он давится желчью и слюной, которые уже заменяют простую блевотину, и кашляет, отплевываясь от неприятной горечи во рту. Руки дрожат, колени начинают зудеть от долгого напряжения, башка продолжает кружиться и раскалываться, будто в неё забивают ржавые гвозди. — Тише, ковбой, — мягкий и тихий голос успокаивающе шепчет на ухо, опаляя кожицу жарким дыханием. Знакомые ладони ложатся на спину и неспешно поглаживают ее, рисуя причудливые узоры.       Йен устало вытирает капли пота со лба и опускается на кафельный пол, опираясь спиной на сидящего сзади Микки. — Проблевался? — спрашивает Микки, когда замечает, что у Йена глаза закрываются и что его муженёк вот-вот отрубился на полу в ванной. Йен слабо кивает, но глаз так и не открывает. Нет сил даже шевелиться, потому что все тело сводит судорогами, да и уставший мозг отказывается воспроизводить какие-либо действия. — Вставай, — говорит Микки и за шкирку старой зеленой майки поднимает Йена, который даже не сопротивляется, чтобы его уволокли в постель. Парень теряется в пространстве коридора, пока Микки смывает все вышедшее дерьмо в канализацию, врезается плечом в дверной косяк, недовольно шипит и оглядывается, пытаясь разобраться в какой комнате находится.       Микки молча подсказывает, направляя сонного больного муженька к спальне. Он ведёт его аккуратно, прикрывая ладонью все острые углы, за которые может зацепиться Йен. Конечно, Йен этого не замечает, но Микки это не нужно. Ему не нужны слова благодарности, нежные поцелуи в щечки — это же все так по-пидрски! Его цель: доволочь Галлагера хотя бы целым, насчёт невредимости Микки уже не уверен.       Йен плюхается в кровать и полностью заворачивается в одеяло, пытаясь скрыться от отвратного мира, зарывшись в свои собственные страдания. Микки присаживается рядом и несколько минут просто наблюдает за медленно вздымающимся и опускающимся одеялом — Йен дышит тяжело, будто его грудь что-то сдавливает, он иногда хрипит во сне, слышно, что у него ещё и заложен нос. Ну заебись!       Под окнами стартует, взревев мотором, какой-то байк, и Йен распахивает глаза, быстро подскакивая. Микки дёргается в след за мужем и чуть не валится с кровати. — Йен, блядь, че ты пугаешься? — ворчит Милкович, пока у самого сердце никак не может успокоиться. Рыжая лохматая голова лишь виновато опускается, а большие широки плечи сутулятся, скукоживаются, — Да, бля, ладно тебе...Эй, — Микки тянет подборок Йена вверх, чтобы заглянуть в слегка потускневшие из-за болезни глаза, — Все нормально, ладно? — Ладно, — одними сухими губами шелестит Йен и валится обратно на подушки. Живот вновь скручивает сильным спазмом, он поджимает ноги к груди и приобретает форму пончика. Микки понимает, к чему ведёт дело, и быстро несётся в ванную за небольшим тазиком, который несколько дней назад припер Йен, сказав, что продавали со скидкой.       В спальне слышатся неприятные звуки, и Микки разочарованно вздыхает. Кажется, Галлагера нужно перетащить в гостиную на диван, пока он, Микки, будет перестилать постель, впихивать с божьей помощью одеяло в пододеяльник и отмывать матрас от блевотины. Не так Микки хотел провести ночь пятницы. — Бля, чувак, — горько усмехается Микки, когда входит в спальню, — Давай-ка перейдём на диван, ладно?       А Йен опять смотрит своими щенячьими виноватыми глазами, заглядывает прямо в душу, молча умоляя о прощении. И это раздражает. Будто Микки будет его ругать из-за такой ерунды — Милкович чувствует себя полным кретином.       В груди что-то неприятно щемит, а под ложечкой начинает посасывать чувство ахренительной тоски, хотя на самом деле не происходит ровным счетом ничего: скорее всего, Йен вчера отравился блядским салатом в блядском ресторане, куда затащил ещё и Микки. Но Микки, в отличии от рыжей бестии, знает толк в еде, поэтому слопал большой кусок стейка, самую дорогую в его жизни картошку-фри и запил все неплохим канадским пивом. — Так, — строгим голос говорит Микки, когда наконец ему удаётся перетащить тяжелую тушку Йена на диван, — Блевать сюда, — он указывает на тазик, который притащил заранее, — А завтра ты никуда не идёшь, лежишь в постеле и, возможно, выблевываешь остатки желудка, если у тебя вообще что-то осталось там, — губы Йена трогает слабая улыбка, и Микки становится чуточку лучше, все-таки Галлагер в сознании, прекрасно его слышит и понимает — хороший знак, точно не умирает. Но Микки все ещё не отбрасывает навязчивую идею, что овощи и всякая зелёная трава вредит здоровью, похлеще чем сигареты. — Я отзвонюсь завтра, — кивает Йен и прикрывает уставшие глаза. Микки разворачивается и плетётся на кухню, садится за стол, раскрывает ноутбук, думая, как именно формулировать вопрос великому разуму. «Можно ли умереть от овощей?»       Первый запрос выдаёт неутешительные статьи, от которых у самого Микки начинает крутить живот. Он раздраженно пробегается глазами по строчкам, отмечая, что статью писал явный идиот, хренов запугиватель малолеток. «Хотите умереть раньше — не ешьте овощи..» «Овощи отсрочат вашу смерть...» «Ученые выяснили, что, чтобы снизить риск внезапной смерти, необходимо съедать в день килограмм квашеной капусты...»       В общем, запрос оказался бредовым, поэтому Микки стирает верхнюю строку и вбивает действительно важный вопрос. «Как остановить рвоту?»       Он долго читает статью о возможных причинах рвоты, проглядывает классификацию блевотины по цвету, запаху, частоте перерывов между приступами, и чувствует себя ебанной медсестрой из больницы Святой Магдалины, где все ходят в костюмах монашек с громадными крестами на пузе — ну, по крайней мере, святой отец Джимми из местной церкви именно так и выглядит.       Микки прокручивает страницу вниз и натыкается на следующий параграф: как остановить рвоту самостоятельно — то, что доктор прописал. Однако, звучит комично, учитывая обстановку.       Микки хватает пачку сигарет, подносит старенькую зажигалку и прокручивает немного ржавое колесико. Пламя послушно лижет кончик сигареты, подпаливает табак красной искоркой, и едкий дым быстро забивается в легкие, наполняя трахеи до предела. Микки делает несколько глубоких затяжек и с наслаждением прикрывает глаза — перед тяжёлой операцией по спасению рыжей задницы, необходимо выкурить хотя бы одну никотиновую палочку.       Микки зажимает меж губ тлеющий окурок и переходит по параграфу. Способ 1: избегать резких запахов и раздражителей.       «Людям нередко становится хуже от дыма, духов, аромата еды, пребывания в душных или влажных помещениях...» — после этой фразы Микки давится сигаретным дымом, роняет окурок на стол и недовольно шипит, когда пепел обжигает пальцы. — Бля-я-я, — рычит Милкович, быстро запихивает опасную сейчас, тлеющую хуйню в старые окурки и несётся открывать окна в гостиной. Микки проебался на первом блядском пункте! Способ 2: есть легкую пищу.       «Можно есть: желе, тосты, каши, вареные овощи, мелко нарезанные фрукты...» — Микки скептически смотрит на уснувшего на диване Йена. Может, Микки кажется, но Йену овощей на сегодня (и на всю оставшуюся жизнь) хватит. Это уж точно, блядь.       Микки начинает закипать, что пока все способы — хуйня. Особенно злится, когда рыжая морда просыпается и снова начинает опустошать свой желудок, который, сука, и так уже пустой. Рвотные позывы выталкивают наружу лишь прозрачную слюну и какую-то слишком нездорово-желтую желчь. Микки морщится и снова поворачивается к ноутбуку. Способ 3: перестать пить лекарства — если они причина рвоты.       Микки невольно задумывается о таблетках Йена. Он не припоминает, чтобы раньше от лития и всяких седативных того тошнило, да ещё и так сильно. Поэтому Микки улыбается и с довольной рожей пролистывает способ, который в очередной раз подсказал сделать хуйню. Способ 4: больше отдыхать. — А мы чем, блядь, занимаемся? — раздраженно фыркает Микки. Он готов уже выть от безысходности и непонятности, что именно ему делать. Он смотрит в сторону телефона и пытается не думать, насколько сильно умник-Лип разозлится, если ему позвонит Микки Милкович в почти два часа ночи.       За окном уже стоит темень, только фонари с главной улицы поблескивают вдалеке, пуская расплывчатые лучики на тяжёлые темные тучи — погода не из лучших. Иногда под окнами тихо скрепят шинами редкие машины, заезжающие на парковку под домом, но это же Вест-Сайд, здесь не слышно привычных выстрелов или визжания кошек — тут все по-другому.       Микки думает ещё секунду, а потом с тяжёлым вздохом хватает телефон. Экран загорается, показывая хозяину неутешительные цифры времени суток, но Микки все ещё старается не думать о мудаке-Липе, правда, он все ещё сомневается, точно ли тот бывший кудрявый— Лип. Может, все-таки Фил?       Пробегая глазами по контактам, он натыкается на Дебби, что сейчас разъезжает по Техасу с какой-то Хайди, вроде; они ведут подпольный бизнес: угоняют тачки и перепродают. В общем, Дебби привлекает Микки гораздо больше, чем Лип, но почему-то он пролистывает номер и идёт дальше.       Гудки идут слишком долго, Микки даже хочет уже положить трубку, когда на другом конце провода хрипловатый голос недовольно бурчит: «Какого хуя, Микки?». — Привет, — неловко хмыкает Микки. — Вы там с Йеном на часы хоть иногда смотрите? — огрызается в ответ Лип, но почему-то все ещё не сбрасывает звонок. Микки молчит, пытаясь сформулировать в тупой башке вопрос по деликатнее. — Слушай, ты... — Слушаю, я...— передразнивает Лип, громко сопят в трубку. — Завали ебало нахуй, — повышает голос Микки, но тут же испуганно оглядывается на Йена. Кажется, тому все равно, — Завали ебало, ясно? — уже тише говорит Микки, — Как остановить рвоту? — Что? — удивленно переспрашивает Лип. Слышно, как он садится в кровати, подпирая спиной подушку. — Как остановить нескончаемый поток дерьма изо рта? — нетерпеливо повторяет Микки. — У Йена все в порядке? — У него будет все в порядке, если ты, блядь, скажешь, как ему помочь, сволочь,— шипит Микки, прикрывая рот рукой, чтобы не тревожить Йена. — Так, — Лип явно хмурится, — Налей стакан тёплой воды и капни туда пару ложек лимонового сока, — Лип молчит секунду, — Чайных ложек. — Я не идиот, — быстро огрызается Микки, но мысленно благодарит за уточнение, — И просто залить в него эту дрянь? — Нет, давай ему каждый пять минут чайную ложку этой бурды. Обычно, отпускает после часа такой пойки, — объясняет Лип, а потом неловко добавляет, — С ним точно все нормально? — Не знаю, — сдаётся Микки, — Кажется, он отравился в ресторане. — Вы уже и по ресторанам ходите? — усмехается в трубку Лип, — Надеюсь, когда вы приедете, прислугу не попросите? А то у нас, в Саут-Сайде, с этим напряжно. — Иди на хуй, — говорит Микки и сбрасывает вызов. Считайте, он так поблагодарил Липа за помощь.       Что ж, теперь у Микки, вместо одной проблемы в виде умирающего Йена с шилом в жопе, имеется две: умирающий Йен с шилом в жопе и отсутсвие долбанных лимонов. В их квартире отродясь их не водилось, да и Милкович не замечал, чтобы Галлагер питал к ним особую любовь.       Микки несколько раз обшаривает холодильник и плетёную корзину с фруктами и понимает, что вот он, Микки, сейчас, во втором часу ночи, попрется в Саут-Сайд за лимонами. Микки особо против них ничего не имел, но теперь он возненавидит их всей душой. — Господи-Боже, Йен, — ворчит Микки, пока натягивает в коридоре куртку и завязывает шнурки на ботинках. Он пихает во внутренний карман ствол — привычки Саут-Сайда из него хуй выбьешь — и старается как можно тише открыть входную дверь.       Ночная тишина улиц сначала немного настораживает Микки, потому что он все ещё не может привыкнуть к ней, но когда он сворачивает на оживленную улицу, где отовсюду слышна громкая музыка из ночных клубов и баров, а вокруг крутится уже нажравшаяся молодёжь, дыхание Микки выравнивается. Он достаёт пачку сигарет и закуривает, надеясь, что запах быстро из него выветрится — он все ещё держит в голове сраный первый способ побороть рвоту.       Ему требуется несколько лишних минут, чтобы собраться с духом и снова тыкнуть на контакт «Лип». — Микки, бля, — стонет в трубку Лип, — Ты издеваешься? — У тебя лимоны есть? — хмуро спрашивает Милкович и выглядывает среди потока машин своё такси. — Тэмми, — слышится в трубке, — Лимоны есть? — дальше идёт долгое перешёптывание и фразы: «мудак», «ты ебанулся» и «мне очень надо». Микки терпеливо ждёт и все ещё выглядывает гребанное такси, — Да, в холодильнике валяются, дверь я сейчас открою, и только, блядь, попробуй разбудить Фреда. — Я тебе говорил уже, на хуй иди, — бросает Микки и убирает телефон в карман.       Путь Микки за лимонами и обратно домой занимает сорок минут. Он каждые несколько секунд проверяет телефон на наличие звонков от мужа, но, кажется, тот продолжает спать и, возможно, блевать. Микки буквально влетает в дом, цепляется ногой за раскиданные им же самим кеды и чуть не грохается на пол. Он замирает в неудобной позе и прислушивается: в ванной шумит кран. — Эй, ты чего встал? — спрашивает Микки, заглядывая к Йену. Бледная сонная рыжая морда поворачивается к своему мужу и облегченно выдыхает. — Где ты был? — спрашивает Йен и, подойдя, утыкается носом в темную макушку, вдыхая знакомый аромат какого-то брутального шампуня. — За лимонами ездил, — отвечает Мик и прижимается к мощной груди мужа. Пусть это по-пидрски, Микки простительно. Конечно же, блядь, простительно — Йен все-таки его муж! — А нахера нам лимоны? — спрашивает через какое-то время Йен. — Лип сказал, что вода с лимоном поможет справится со всем этим дерьмом, — он машет рукой в сторону унитаза. Йен удивленно отлипает от Милковича. — Ты звонил Липу? — Тебя только это, блядь, интересует? — шипит Микки, — Да, звонил и ездил за лимонами.       У Йена расцветает самая нежная и очаровательная улыбка, от которой у Микки внутри все переворачивается и ноги подгибаются. Внизу живота завязывается узелок какого-то трепета, волнения. Голубые глаза мотаются по лицу, татуированные пальцы сжимают в руках два чуть сморщенных лимона, Микки не знает, что делать с нахлынувшими чувствами, но Йен прекрасно его понимает. Поэтому первый приближается к лицу Микки и со всей любовью, с ноткой благодарности, целует едва шероховатые губы напротив. — Спасибо, — шепчет его рыжая бестия. — Заткнись, — сбивчиво отвечает Микки и кладёт ладонь на влажный от пота затылок Йена. Он углубляет поцелуй, игриво прикусывает нижнюю губу, лижет, размазывает слюни, и это со стороны, наверняка, выглядит слишком неприлично. Но Йен бы показал любому недовольному средний палец, потому что, ебать, это его мужчина, и он его чертовски любит.       Отличная оптимистичная нота, чтобы, блядь, вернуться к долбанным лимонам, бурде для Йена и рвоте.       Йен резко отстраняется и в один прыжок оказывается у унитаза. Его выворачивает наизнанку, но ничего не происходит, с губ стекает пару капель слюны. — Бля-я-я-ядь, — хрипит Галлагер, крепче хватаясь за края унитаза. — Такой реакции на меня у тебя ещё не было, — усмехается Микки, на что получает недовольные мычание и средний палец. Микки отражает жест, — Я пошёл готовить тебе лимонную бурдель, а ты доползи, для разнообразия, до дивана.       Йен в ответ слабо кивает, но Микки уже скрывается за дверью. Он идёт на кухню, достаёт достаточно большой стакан, собираясь, если потребуется, влить в слабожелудочного Галлагера десять литров этой хуйни. Микки быстро нарезает лимоны, выжимает на чайную ложку сок, добавляет и перемешивает. Если не принюхиваться, то пить вполне можно — так рассуждает Микки и гордо несёт приготовленный «коктейль», зажав в другой руке чайную ложку.       Проходя мимо настенных часов, Микки бросает на них взгляд и с неким разочарованием отмечает, что уже почти четыре утра.       Он плюхается рядом с Йеном, который сидит, поджав ноги, и завернувшись в плед, глядя в одну точку перед собой. Лицо у рыжика приобретает зелёный оттенок, когда он втягивает воздух носом и ощущает неприятный кислый запах. — Ты уверен, что лимоны не стухли? — спрашивает Галлагер, морщась. — Мне откуда знать? — пожимает плечами Мик, зачерпывает маленькой ложкой первую порцию и подносит ее к сухим губам Йена, — ебало разинь.       Йен послушно открывает рот и шумно проглатывает пойло. По его кислой — ещё более кислой, чем бурдель в стакане — роже видно, что Галлагер совершенно не рад это пить. И Микки мысленно готовится к спорам.       Он точно запретит рыжуле жрать овощи!