Для меня ты - уже грех

Обычное утро для Джисона: летнее солнце за окном, ленивое тело на кровати, приятный запах завтрака с кухни. — Минхо, — лениво протянул Хан, когда прохладные пальцы поползли от поясницы к животу. — Ты вкуснее, чем завтрак на кухне, — тихо пробурчал старший в затылок. — Дуни явно против меня, — пожаловался Джисон и только хотел позевать, как был атакован щекоткой. Хоть Ли тихо и верно любил Хана, он никому не позволит даже подумать о своих домашних питомцах плохо, а Джисон подходил к этой грани всегда очень шустро. Минхо не мог точно сказать, когда именно всё закрутилось, и Джисон обосновался в его квартире, но точно знал, что чувства в нем самом возникли ещё до дебюта, когда он — неопытный и совсем юный — вошёл впервые в зал для практики и обвел взглядом участников шоу. Хан тогда не казался ему исключительным, но что-то в нем самом заставило взгляд старшего зависнуть чуть дольше, чем на остальных. А потом первые сложности, первые поражения, первые слезы и почти не сбывшиеся мечты, много чего ещё «первое», в том числе и влюбленность. Минхо было сначала стыдно, потом не по себе, а потом даже гадко. Как он мог влюбиться, это же прямое нарушение всех правил и принципов, но он влюбился. Навечно и бесповоротно. Ужасным испытанием для Ли стало то, что он никак не мог об этом сказать Джисону. Это было как минимум неловко, и максимально волнительно. Но на одном из шоу Хан сам как-то задумчиво пролепетал: «Люблю тебя», Лино повторил и едва осознание конулось разума, как смущение и гордость его заполнили до самого предела. Так и повелось: младший небрежно ронял эту фразу с долей флирта, а старший зависал. До момента, пока однажды Лино не вышел из себя и не прижал Хана к стене за кулисами. Тогда всё и стало на свои места. Младший дразнил ради этого самого момента и первого поцелуя, что был резким и быстрым. Минхо целовал требовательно и жёстко, доказывая, что Хан только и исключительно его. А Джисон не отказывал, он устал играть хорошего покладистого мальчишку, устал обходится лёгким флиртом, устал от каких-то ненужных связей, каждый раз представляя только одного человека — Ли Минхо. — Всё-всё! Сдаюсь! Перестань, — взмолился Джисон от щекотки, а лицо Лино украсила довольная улыбка. — Что будешь делать сегодня? Что с расписанием? — Приятель пригласил на открытие выставки, а потом небольшой банкет в клубе. — Банкет и клуб — сомнительное сочетание, не находишь? — недовольно высказался Лино. — Не преувиличивай, просто по бокалу пива и домой. — Я ожидал другого ответа… пойду покормлю Дуни. Лино был рассержен, ещё одна грань старшего. Нет, Хан почти мог лавировать этот момент, но не всегда. «Скорпионы», — подумал про себя младший и, потянувшись, все же поднялся.

***

Мероприятие, на которое явился Джисон, было действительно грандиозным: только знаменитости, пресса, высший свет, амбасадоры брендов. Парень быстро прошел в помещение, успел уже повидать некоторых своих знакомых, даже пересекая с зачинщиком сего мероприятия. Ким Гису был гением фотографии и искусным художником, но его музой несколько лет был только Джисон. Хан позволил произойти интрижке пару раз, но на деле это были лишь способы перебеситься или избавиться от чувств к Минхо. Джисон пробовал всё, на что была способна его фантазия, но не помогало. Абсолютно. Вместо решения одной проблемы, у него появилась ещё одна в лице Гису. Нет, фотографом он был отменным, но одержимость Ханом была вычурной. — Ханни, отлично выглядишь, рад, что пришел, — Гису обнял парня и похлопал по спине. — Я не знал, что ты соберешь тут весь Каннам, — улыбнулся Хан. — Каннам — ничто, в сравнении с моим главным гостем, — начал парень вновь свою песню. — Гису, мы уже обсуждали это, я люблю Минхо. — Но спишь со мной, — приподнял бровь он. — Больше нет, я живу у Лино-хёна, поэтому не стоит из нашей интрижки раздувать больше дозволенного. Это было всего на раз. — На раз? Но спали то мы далеко не один раз, Джисон. — Я пришел поддержать твой проект, а не выяснять отношения, которых нет. Ким поджал губы, слегка поклонился и пошел дальше. Сейчас не тот случай и не место, чтобы выяснять все, что было между ними, и Гису это понимал как никто. Выставка его картин была в самом деле потрясающей. Яркие краски передавали сочность фруктов, а пестрые переливы — романтичность закатов. Казалось, что это вовсе не рисунки маслом или красками, а застывшие во времени моменты. Ещё немного и волна начнет движение, и можно будет услышать ее шум. А вот тут любой шорох спугнет птицу с ветки. Джисон был заворожен картинами в рамках, а Гису хищником наблюдал издали, потому что знал, что главный экспонат ещё никому не показан. Некоторые картины хватали за душу Джисона на столько, что он хотел бы показать их Минхо, чтобы увидеть его такую очаровательную не смелую улыбку. Хан замечтался, что хотел бы увидеть, как солнце с картины отражается в глазах старшего, грея его щеки и путается переливами в волосах. Парень не сразу заметил, как погрузился в свои мысли и с глупой улыбкой зашёл в дальний пустующий зал с приглушённым светом. Он аккуратно обошел реконструкцию, а сердце резко рухнуло куда-то внутрь. На огромном холсте в мятых простынях было изображено тело. Пропорции идеальные, подбор цвета и контрастов — гениальны, но вот только не лицо модели. Джисон этого боялся больше всего. — Моя лучшая картина, — послышался голос за спиной, и из тёмного угла тенью вышел Гису. — Ты нормальный вообще? Эта картина компрометирует меня, Гису! — И чем же? Что ты спишь не только с Минхо, но и со мной? — чуть громче произнес Ким. — Чего ты хочешь? — чувствуя явный подвох, спросил Хан. — Вечер с тобой после мероприятия, — ожидаемо ответил художник. — Что угодно, только чтобы это никто не увидел! — Идём в основной зал, мне нужно сказать речь и начать торги. — А картина? — уже запаниковал Хан. — Люди на входе в этот зал никого не запустят, не дергайся, — рука липкой хваткой коснулась затылка Джисона. — Я не о сексе прошу, а лишь о вечере в твоей компании. Разве я много прошу? — Нет, не многого, — покорно вздохнул айдол, понимая, что лучше уж так, чем статьи в газетах и скандалы с руководством. Внутри Джисона несомненно шли возражения, оплеухи из разряда: «Что ты творишь?». Но портить свою репутацию он был не готов, не ради этого он столько работал, не для того, чтобы интрижка сломала все, что он строил годами кропотливого труда. Натянув на лицо отработанную улыбку он пожал плечами и включил дурака, который так нравился Гису. — Точно никто не увидит? — Свое слово я держу, а ты? — Гости заждались, пошли, — Хан улыбнулся и повис на руке художника. Ким кивнул и повел свою музу в главный зал, при этом махнув в темноту, откуда послышались движения. Хан мог только гадать, сколько там людей, для чего они там прятались и как бы все могло сложиться, не согласись он сейчас на «сделку» с Гису. Именно сделкой считал это Джисон, по крайней мере пытался себя убедить в этом, доказывая, что это меньшее зло. В главном зале уже вовсю ждали Гису и его речь. Под яркие вспышки художник поднялся на небольшую трибуну, оставив Джисона в первых рядах. В своей речи он благодарил гостей, что пришли, благодарности возносил по стандарту, принятому для подобных мероприятий. Он немного рассказал, как начинал это дело, о некоторых трудностях, о тематике этой выставки. Вишенкой на торте стало то, как он двусмысленно высказался о том, что Хан его вдохновитель. Айдолу ничего не оставалось, кроме как смущённо поклониться и точно так же поулыбаться, мол, это ведь мелочи. Он пытался выглядеть невозмутимо, пытался быть более убедительным хотя бы для себя. После торжественной части праздной речи, Хан Джисон выполнял прямую роль эскорта, находясь в обществе Гису, пока тот общался с гостями и спонсорами. Ким представлял артиста своим другом, выглядело всё совершенно невинно и вполне правдиво: два хороших друга, кропотливая работа одного стала мотивацией для другого. Пару фотографий всё же пришлось сделать и Гису не упускал возможностей касаться парня незаметно, но откровенно. Хан себя останавливал, скандалы ни к чему, тем более в таком месте, где куча прессы. Едва мероприятие начало клониться к завершению, как Джисон был схвачен за руку: «Ханни, весь вечер, ты же помнишь?» Как тут не помнить? Хан лишь тихо вздыхал и молился, чтобы Минхо никаким образом сегодняшние фотки не увидел в сети. Хоть это и было совершенно невозможно, ночевать айдолу хотелось все же на уже привычном для него месте, даже если Дуни иногда кусал его за пятку. — О чём задумался, Ханни? — спросил Гису в салоне авто, которое везло их в самый шикарный бар Каннама. — Не помню, покормил ли кота утром, — усмехнулся Хан, понимая, что котом он часто называет Лино, а не его питомцев. — Хозяин заведения обещал мне прекрасный вечер в его клубе, поэтому я решил пригласить тебя. Хан только кивнул и перевел взгляд на вечерний Сеул, хотелось домой. Очередь в клуб была стандартом для этого заведения, но гости хозяина вошли без преград. Кто-то уже пустил шёпот, что Хан из Stray Kids — один из гостей сегодняшнего вечера. Но сам артист предпочел бы потихому все завершить и… Его повели на второй этаж заведения, откуда открывался хороший вид на сцену. Гису не заставил себя долго ждать, появляясь с двумя бокалами коктейлей. Он заверил, что для них сейчас покажут шоу, потому сел рядом с парнем и откинулся на спинку кожаного дивана, вальяжно забросив ногу на ногу. Хан чувствовал себя сейчас мальчишкой-школьником во власти художника, расслабляться не выходило. Даже спустя пару ярких номеров певцов и танцовщиц напряжение и тревожность не покидали Хана. Даже более развязный касания Гису больше сковывали его, а «обещание» не позволяло ему отстраниться, он уже хотел спросить, может ли купить ту картину, чтобы не быть марионеткой каждый удобный момент, как мысли были прерваны. — Передай, что мы спустимся немного позже, — отдал приказ художник и повернулся к Хану. — Хозяин заведения спрашивает, не окажешь ли любезность исполнить свою сольную песню «VOLCANO»? — Сегодня? Тут? Но это… — Знаю, что обычно это всё идёт через твоё агентство, но я спрашиваю потому что сам бы тоже был не против послушать её живьём. Мы можем немного потанцевать, а потом выступишь, хорошо? — Да, хорошо, — как-то слишком покорно ответил Джисон и выпил второй бокал с коктейлем, что обжигал и отрезвлял, но не дурманил и расслаблял. Спустившись вниз Ким позволил айдолу немного потанцевать, а потом проводил за кулисы. Вникать в тонкости музыки он не хотел, хотел лишь видеть свою музу на сцене, в лучах ЕГО заведения, поющего для него. Потеряв счёт коктейлям, Гису взял очередной бокал и требовательно сел на подготовленное для него кресло в первом и единственном ряду. Привычная музыка бара стихла, и помещение погрязло в темноту, вызывая у гостей «ох». С началом лёгкой музыки свет медленно осветил сцену с одиноким артистом. Его голос звучал спокойно и правдиво, донося такие простые смыслы лирики. С нарастанием темы к приперу, Гису увидел другого Джисона: преданного сцене, влюбленного в музыку, дышащим песней. Сам же Хан впервые вкладывал в написанные им строки реальные чувства, адресат его песни нашелся и… Хан готов был поклясться, что увидел Лино втором этаже, где также были столики, диванчики и гости. Но это был лишь момент. От чего исполнение стало наполняться той самой нотой отчаяния. Гису сейчас выглядел не иначе, как довольный шоу босс. А когда песня кончилась, Ким поднялся с места и довольно захлопал. Тогда Джисон то и понял, что дело не чисто. Несмотря на уже далеко не трезвый вид художника, артист попытался скрыться за кулисы, но стальная хватка сжалась на его запястье. — Так просто не уйдешь, — Ким протолкал Джисона за кулисы, и плевал он на всех, кто там был, он был серьезно намерен сделать многое с парнем, а в довесок угрозе был небольшой нож, что прижался к шее. Любил Ким опасность и пикантность в сексе. Только вот Гису был пьян, а Джисон иногда занимался с Чанбином и жил много лет с семью парнями. Одного усилия было достаточно, чтобы разбить чужой нос. Бросив провода от гарнитуры, парень побежал, куда глаза глядят. Ориентации в помещении не было, поэтому Хан ошибочно вылетел на «парней» Гису, а потому пришлось бежать в обратку. Единственным спасением стал туалет без деления для мужчин и женщин. Но, кажется, попытка скрыться была провалена, потому что он был замечен Гису, который как раз разъяренно шел по коридору, придерживая рукой разбитый кровоточащий нос. Айдол все же решил попытать удачу и заперся в кабинке. Но разве перегородки смогут спасти его от напора Кима. Хана охватила дичайшая паника, а смешавшись с алкоголем и адреналином выплеснулось это в очень гремучую смесь истерики и безумства. Он прижал ко рту ладонь, чтобы ни дай бог издать хоть звук, который даст повод Гису на любое непонятное действие, потому что слезы Хана на него действовали специфично. — Сука, ты ответишь мне за нос! Я заставлю тебя делать такие вещи, о которых твой мизерный мозг не способен подумать! — угрожал Ким. — Пущу по кругу своих ребят! Будешь знать, как раздвигать булки и ебаться со второсортным уебком! Открывай, блять, пока я не выломал к ебеням тут все! — Отойди оттуда! — едва не рыча прозвучал голос и послышались шаги внутрь кафельной комнаты. Хан задрожал, он не верил, что слышал этот голос. Как настоящий отец, Бан Чан пришел защищать своего ребенка из сложившейся задницы. Хан не мог и слова выдавить, слишком был напугал и не верил в происходящее. — Крис, на входе чисто, — прохрипел не иначе как Чанбин. Хан почти представлял этот недовольный убийственный взгляд Бина, а если тот был ещё и голоден, то становился реальной машиной для убийств. — Займись этим уродом, — небрежно бросил Бан и в дверь кабинки легко постучали. — Квокка, это папочка-волк, выходи… — Я вас всех урою! — попытался вновь выдавить угрозу Ким, двигаясь к выходу, где он думал, что ему точно помогут его люди. —Я сделаю это быстрее, — такой стали и предупреждения в голосе Хан ещё никогда не слышал у Минхо. Хруст костей, а в нутри Хана дрогнула сама жизнь. Перед глазами почему-то пронеслись воспоминания всех самых ярких эмоций и моментов с Лино. Джисон стал реально давиться чувствами, эмоциями, стонами, открывая злосчастную дверь, попадая прямиком в объятия Криса. Он что-то ему говорил, гладил по голове и спине, но он искал взглядом встречи только с одними глазами — Ли Минхо. Момент и Минхо крепко прижал к себе дурака Квокку облегчённо вздыхая, но тело всё ещё было напряжено, а на челюсти перекатывались желваки. Ли никому не позволит трогать свое. Скорпион-собственник — та ещё смесь. — Лино-хен… — Заткнись! Напугал меня до чёртиков! — Прости… Прости меня, — дал волю чувствам Хан. Резкие звуки и выстрел. — Блять, — сдавленно рыкнул Минхо, начиная виснуть на Джисона. — Хён? Что? Нет-нет-нет! — айдол повалился на кафельный пол с Ли попутно пачкаясь его кровью. — Я говорил тебе, Ханни, что ты только мой! — Ким с разбитой мордой сидел в коридоре и тряс в руках пистолет. — Черта с два, — хищно улыбнулся Минхо и с усилием бросил кинжал в противника, который когда-то подарил ему Джисон, попадая прямиком в цель. — Квокка свободный, но любит меня… — Минхо… — Не реви, я смог спасти тебя, как однажды ты спас меня. Я был счастлив любить тебя…— Минхо дрожащими губами поцеловал руку Хана и закрыл глаза. — Хён, нет…нет!

***

4:38 am. Соскочив с кровати, сердце Джисона бешено стучало в груди и норовило выпрыгнуть из самого горла. Слезы застилали глаза, а мысли хаотично крутились в голове. Лишь тихое шевеление рядом его слегка успокоило. — Четыре утра, какого фига? — недовольное шептание Минхо заставило Хана звучно хохотнуть. — Мне приснился ужасный сон, — встряхнул он головой. — Кто-то помер? — приподнял голову Ли. — Ну…вообще-то да…в тебя стреляли… — Досадно, что от такого красавчика так просто избавились, — недовольно вдохнул старший. — Хён… — Ну? — Я люблю тебя… — Если ради того, чтобы услышать подобное, нужно каждый раз умирать в таком сне…надо подумать, готов ли я на такие жертвы, — наигранно задумался Лино. — Давай без жертв? Я очень испугался! — эмоционально возмутился Хан в своей природной манере. — Посмотрим, а теперь спи! Утром много дел! Хан смирно улёгся рядом и долго смотрел в потолок. Странный сон, жуткий тип это Ким Гису. Хан даже вздрогнул. Хорошо, что он таких не знает, иначе бы Ли-боксер-собственник-Минхо точно свернул бы всем морды. Вздохнув, Джисон повернулся на бок и по-свойски забросил ногу на старшего, прижимаясь к нему и, наконец, расслабляясь. А сам Минхо, хоть и ворчал вечно на эту тему, только после такого жеста мог быстро заснуть.