Есть ли что там, за облаками?

- Мама, ты что такое говоришь? - заикалась Аня в неловкости от столь обескураживающе грубого приветствия матери. Тут же испарилась всякая веселость, присутствовавшая в ней после расставания с Максом, не оставляя даже капли безмятежия в душе. Девушка стояла, понуро глядя на разбросанные ботинки, измазанные в грязи. Женщина медленно, испытывающе подходила к дочери, заставляя её нервно теребить юбку в ожидании дальнейших действий своей матери. Ноги Ани подкашивались, не давая выдержать весь напор маминого взгляда. Людмила Николаевна обтёрла руки полотенцем и замахнулась им по лицу девушки. - Мне позвонили из школы, ты скатилась, идиотка безмозглая. - взревела женщина, уже протянувшись за веником. Это движение не ушло от глаз Ани, и она, не дожидаясь нового удара, побежала в ванну. Она отчаянно вцепилась в ручку двери, заливаясь слезами от страха перед собственной матерью. В её воспоминаниях Людмила Николаевна была доброй женщиной и любящей мамой до того момента, пока всё ушло по её велению, однако если нарушить её волю, то тебя ожидал град из унижений и пощёчин. Когда она попадала в это своеобразное явление маминого настроения, Аня думала, что она может даже её убить. - Мама, не надо! Пожалуйста, не надо! - вторила в мольбах напуганная до жути девушка. С её ресниц падали жгучие слёзы, скатывающиеся по скулам, по подбородку к шее. Её истерика длилась уже час, и никак не могла кончится: её подпитывали восклицания матери, лай собаки, вопросы младшей сестры о том, что случилось. Аня даже задумалась о том, чтобы самой с собой покончить, и в этих мыслях о суициде она ослабла, дверь в ванную поддалась и перед девушкой предстала измученная мать. Женщина присела на край ванны, принимая в примирительные объятия дочь. - Ладно, дочь, все эти оценки хуйня собачья. - Людмила Николаевна поглаживала её руки, а девушка положила свою растрёпанную голову ей на грудь. - Главное, выгодно выйти замуж. Вон смотри, какая у Саши твоего машина, самая дорогая в нашем городе. - Я выйду замуж, но точно не за него. - проговорила, шмыгая носом, Аня. Измотанность после пережитого стресса забрала все чувства: девушка ничего не ощущала и ей этого не хотелось, даже идти наперекор матери ей не доставляло никаких эмоций. - Конечно, лучше же выйти за того оборванца с края города, с которым ты обжималась у нас под окнами. - подняла голос в язвительной усмешке мама. Девушка лишь выдохнула смешок от ложности маминой догадке, но решила подыграть ей, подтвердить истину её высказывания. - Лучше за него, он в отличие от Саши беспокоится за меня. Это первый человек искренне переживавший за меня, даже ты так никогда никогда не делала. Ты всегда говоришь мне про того мальчика, про сего, чтобы обратить моё внимание на них, на их богатство, но я ни этого желаю! - прокричала в сердцах Аня, что вынуждало мать продолжать разговор с дочерью на повышенных тонах. - А чего ты желаешь, жить в старом разваливающемся доме?! - этот вопрос, слетевший с маминых уст, заставил Аню стихнуть и открыть истинность своих мечт. - Любви хочу. Не хочу быть просто девушкой для секса, хочу, чтобы меня уважали и любили, и неважно где. - она говорила это с такой жаждой, с таким желанием, что ей самой стало грустно от простоты мечт, однако хотя они были простыми, но их исполнение в данном мире было невозможно. - Дура! Я завтра позвоню Саше и скажу, чтобы приходил за тобой утром. Ты ему очень нравишься, я же вижу. - Только моё тело и всё! - она расстегнула блузку, обнажая багровые отметины, демонстрируя свою правоту, однако на женщину это никакого эффекта не возымело. От равнодушия матери к мукам собственного ребёнка Аня вспыхнула: она вскочила с ванной и поспешно направилась в коридор к телефону. - Хотя можешь не напрягаться, я как раз туда собираюсь. - Зачем? - ради приличия поинтересовалась подбочинившаяся Людмила Николаевна, высокомерно подняв подбородок, не намереваясь проигрывать эту ссору своей нерадивой дочери. - Собираюсь разменять своё тело на деньги. Ах, точно, это же называется по-другому… Проституция, верно? - огрызнулась она, набирая номер бывшего. В трубке телефона звучали гудки, которые прекратились, давая услышать искажённый устройством голос Саши. - Ало? - Ало, привет, Саша. Не занят? - спросила она, поджав в обиде на мать губы. Девушка раздражённо теребила пружину провода телефона пальцами в нетерпении покинуть это место. - Да нет. - Можешь заехать за мной? - Прямо сейчас? Без проблем! - Жду. - звонок оборвался, оставляя лишь на связи частые гудки. Аня начала застёгивать змейки на ещё невысохшей обуви, но она застыла от детского голоса, окликнувшего её. Она взглянула на девочку лет двенадцати, утоляющую своё беспокойство в охвате материных руках. - Аня, ты куда? - Неважно. - ответила с безразличием в тоне девушка, ощущая, как внутри неё пируют давние зависть и ревность. Она закончила обуваться и, прикрыв плечи кожанкой, выскочила за дверь, оставляя позади дом, где её никто не ждал. В вечернем морозе она сновала от лавочки к лавочке в попытках согреться, но это мало чем помогало: тонкая для весны одежда не противилась леденящим касаниям ветра к коже, от чего на ней появлялись мелкие рубцы. Она плотнее укуталась в куртку, к носу подступил исходящий от неё запах хвойного мыла, навеявший тоску от расставания с Максом. Ей хотелось воспользоваться предложением парня, хотелось ему рассказать о своих переживаниях, о своей ссоре с мамой. Она желала получить ту поддержку, которую он оказал сегодня, ведь его слова остудили её пыл, придали умиротворения. - Запрыгивай. - прокричал блондин из открытого окна, маня жестом руки. Она неуверенно поплелась к дверце машины.