Ворон заклевал.

      Поведение двух братьев-воронов удивляло каждого, кто видел их вместе. Тобиас и Джастин были невероятно близкими друзьями. Постоянно рядом, их редко можно было увидеть порознь; если один начинает разговор с кем-то третьим, второй обязательно присоединится; каждое утро они молились не за себя, а друг за друга. Людям просто не верилось, что раньше они не общались. Слишком уж резко началась их дружба.       История их дружбы началась полтора года назад в тайне от глаз большинства. Началась она с Джастина, играющего для своей церкви роль некого шпиона в светском обществе. Рыскал, узнавал об отношении общества к ним, а затем докладывал Мастеру Ворону об этом. Однажды речь зашла и о его семье, то есть о его двоюродном брате, который решил копать под церковь. После своего расследования, Джастин категорически отказался давать комментарии. Мастер желал получить информацию об этом, поэтому шпиону не удалось избежать допроса с пристрастием.       Никакого сопротивления не последовало, когда Джастина тащили в пристройку, заковывали руки в кандалы и подвешивали их за крюк. Сложно верить в реальность происходящего, когда ты ни разу в жизни не был по ту сторону баррикад. Он никогда не мог представить, что его, важную шестерëнку в механизме церкви, будут пытать. В полном недоумении он ждал своей участи около двадцати минут.       Когда Тобиас прибыл с инструментами пыток, небо окрасилось в розовый на закате. Усмехнувшись, он отметил, что ветер в тот день пробирал до костей. Джастин отказался сообщать информацию, следовательно, обычного висения на крюке ему не хватило.       Не было в церкви такой пытки, которая не начиналась бы со сломанных ног. Обычно одного удара кувалдой по колену хватало, чтобы истязаемый рассказывал всë, что было ему известно. Но только не Джастин, нет, он был упëртым, как баран. Извиваясь и крича от боли, он всë равно не согласился сказать хоть что-то. Тобиас подождал около минуты, пока он успокоится, и начал прицеливаться для удара по второй ноге. В глазах Джастина читалась паника, но он до сих пор не молил о пощаде. И второй удар он перенëс ещë хуже. Поскольку он пришëлся не чуть ниже колена, а прямо на него, было даже больнее. Надколенник не только съехал вверх, но и повредил собой кость бедра. Будучи шокированным, Джастин замолчал и начал осматривать свои болтающиеся ноги. Звон в ушах и рябь в глазах, неясный силуэт палача в свете огня свечи, и поздно возвратившаяся боль в ногах…       — Мы закончили? — спросил Тобиас.       — Нет, — ответил Джастин. В его голове, впрочем, ответ был развëрнутее, надменнее и увереннее.       — Как тебе угодно.       Отбросив в сторону кувалду, Тобиас, присвистывая, вернулся к своим инструментам и взял медные швейные ножницы. Медленным движением он разрезал рясу Джастина так, что холодные серебряные лезвия прошлись по его груди. Ткань осталась висеть на нëм. Снимать её полностью было неловко лично Тобиасу, формально он мог это сделать, просто не хотел. Если бы не бельë, Джастин остался бы совершенно голым, ведь на нëм не было даже обуви.       Ножницы были слишком красивы, чтобы покинуть сцену чересчур рано. Тобиас подтянул тонкую кожу на боку Джастина и очень быстро сделал надрез. Рефлекторно он поджал к себе ноги, подпрыгнув от боли, и заплакал. Второй и третий надрез он перенëс куда легче, просто дрожа и сжимаясь. Запачканные в крови ножницы были отброшены в сторону, к кувалде. Следующими на очереди были металлические прищепки специфической формы. Приспособление нового поколения.       — Не готов говорить? — спросил Тобиас, щëлкнув прищепками.       — Нет, — снова ответил Джастин.       — Я буду молиться за тебя, если скажешь. Честное слово.       — Не скажу.       Джастин опустил голову, закрыл глаза и отвернулся, шмыгнув носом. Пожавший плечами Тобиас прицепил прищепки на его соски и услышал в ответ на это шипение. Что касалось проводов, пришлось повозиться, чтобы присоединить их к прищепкам, поскольку Джастин вертелся из стороны в сторону. Холодный пот стекал по его спине, немного перетекая в порезы. Сложно было удержаться на одном месте долго.       — Ставишь родственников выше самого себя, — хмыкнул Тобиас, наконец замкнув электроцепь.       Он начал медленно крутить по часовой стрелке ручку на источнике питания, со временем ускоряясь. Джастин, ни разу не имевший контакта с электричеством, начал морщиться, затем болтать ногами, и в итоге закричал. Летела слюна изо рта, слëзы из глаз, пот с кожи и кровь с порезов. Человеку, который будет отмывать эту комнату, нельзя было позавидовать; впрочем, он уже давно должен был привыкнуть.       — Но что твоя семья сделала для тебя хорошего? — продолжил Тобиас попытки убеждения, форсируя голос. — Нет, конечно, ничего. Выгнали тебя из дома за помолвку с беглой рабыней. А Мастер Ворон приютил тебя. Не выставляй себя неблагодарным.       У Джастина до сих пор имелся пульс, значит он мог и обязан был вытерпеть больше. Ему в конечном итоге осталось только ждать, что с ним произойдёт дальше. Крик его был просто невыносим. Странно, что он ещё не сорвал себе голос, но в горле у него уже образовался пузырь. Остановившись, Тобиас подошëл к своим вещам и выудил из сумки с флягу с холодной водой.       — Держи, — сказал он и подвинул горлышко к губам Джастина. Тот начал очень жадно высасывать воду. — Ты не хочешь ничего мне рассказать?       — Нет, — прошептал Джастин, и после его ответа на него полилась вода.       — Расскажи мне что-нибудь. Мы же союзники, забыл? Ты можешь мне доверять.       — Ничего я тебе не скажу! Это не ваше дело!       — Идëт речь о всех нас. Это наше дело. Ты не имеешь права это скрывать, Джастин.       Закручивая ручку, Тобиас невольно закрыл глаза, вслушиваясь в крики мученика. И в этом был определённый азарт, но всë же пытать других людей было ему приятнее. Убивать своего не было смысла, ведь каждый ворон был на вес золота в это непростое время, но если Джастин не собирался говорить, он вполне мог бы просто не пережить допрос. Такое уже случалось, пусть и с посторонними людьми. О таких людях говорили, что их ворон заклевал, и таких заклëванных было немало. Что до Джастина, он изначально прекрасно понимал, какую цену ему придëтся заплатить за жизнь двоюродного брата. Кто-кто, а он точно не мог больше себя жалеть.       Покачивавшийся из стороны в сторону Тобиас резко раскрыл глаза, когда понял, что больше не слышит крики. Лишь стоны и хрипы, как следствие сбитого дыхания. Это заставило его остановиться, проверить, находится ли Джастин в сознании. Он был в относительно приемлемом состоянии. Кожа, правда, побледнела, и во взгляде не было чëткости. Тобиас попробовал задать ему пару вопросов, на которые он не среагировал.       — Бог с тобой, — прошептал он и обнял Джастина, чтобы согреть. — Продолжим, когда ты придëшь в себя.       — Хватит… — послышался всхлип у него над ухом.       — Не хватит, Джастин. Мне лучше знать, когда хватит. Как только ты расскажешь, что мне интересно, тогда и будет хватит. И тогда, поверь мне, мы ещё над этим посмеëмся.       — Ай… Больно…       — Не преувеличивай.       Шокированное состояние немного сходило на нет. Джастин осторожно осмотрелся по сторонам, будто бы что-то должно было ему помочь сбежать. Но нет; ничего, кроме крюков на противоположной стене и голых ободранных кирпичей. Желание Тобиаса услышать все ответы заставляло его продолжить разговор по душам.       — Готов поспорить, у тебя сердце готово вырваться из груди, — сказал он. — И спать тебе хочется, я уверен. Может, плюнем на всë это и пойдëм спать? Просто скажи мне, что твой…       Вместо ответа Джастин плюнул ему в лицо. От неожиданности, кажется, даже время остановилось. Медленно и серьёзно, Тобиас поднëс большой палец к глазам и вытер слюну с лица. Затем, осмотрев палец, он многозначно вздохнул.       — Подавись, — прохрипел Джастин.       — Некоторые не понимают человеческого отношения, — хмыкнул Тобиас. По одному его тону было ясно, что он потерял терпение. — Значит, если ты думаешь, что можешь позволить себе что-то такое… Я просто обязан тебя перевоспитать.       Он двумя быстрыми движениями отцепил от прищепок провода, аккуратно отложил батарею себе под ноги и вновь взял в руки ножницы. Была одна мыслишка: отрезать Джастину язык и зашить рот. Интересно, как бы он тогда дерзил со ртом, полным грязной крови, если бы понимал, что здесь и сейчас действовала свобода фантазии. Встряхнув голову и отогнав такие идеи, Тобиас повернул тушу Джастина спиной к себе, прижал носом к стене и окончательно разрезал рясу. Спина была потной и горячей, как подобает.       Что не говори, в деле воспитания многие священники были хороши. Но все их навыки меркли по сравнению с Тобиасом, не только прекрасный дознаватель, но и учительский сын. Пробубнив себе под нос молитву, он провëл пальцем по гибкому пруту и коснулся носом лопатку Джастина. А тот закатил глаза в ожидании новой, неведомой ранее боли. Ждал с нетерпением.       Удар пришëлся на область крестца, или чуть выше, на талию, не задев порезы. Моргнув пару раз, ожидавший большего Джастин повернул голову назад, но тут же получил удар в нос и следующий удар прутом по спине. Было уже куда больнее, чем в первый раз. Чувствительная спина, за которой так хорошо ухаживал его хозяин, ощущала все удары едва ли не в три раза сильнее. Первые десять ударов ещё куда ни шло, а вот остальные до крови, до синяков, и были они очень болезненными, как удары ножа. От положения тела кожа на спине натянулась, что тоже вносило свою лепту.       Проблема в основном в Джастине, который сам по себе был очень хрупким с самого детства. Руки у него уже едва не отваливались, локтевая и лучевая кости готовы были покинуть сустав и остаться в кандалах с ладонями. Из-за этого он не мог как-то увернуться от ударов прута, хотя и смысла в этом не было. Благодаря кровоподтёкам и гематомам спина Джастина приобрела любимый цвет Мастера Ворона — фиолетово-красный, как закатное небо. Она подрагивала, горела будто бы пламенем, но удары не прекращались. Кричать тоже было не особо приятно, ибо крики вызывали болезненный скрип в горле, поэтому Джастин просто скулил и хныкал.       — Хорош уже сопли жевать! — крикнул Тобиас рычащим басом. — Тоже мне великий мученик! Это что, моя вина? Может, я ещё сам себе в лицо харкнул?! Шавка подбитая, строит из себя чëрт знает что!       С этими словами он отбросил прут в сторону, развернул Джастина лицом к себе, дал ему тяжëлую пощëчину и толкнул к стене, после чего отошëл, чтобы чуток отдышаться. У него и самого хорошо так поднялся уровень кортизола, так что ему понадобилась встряска. Какая-то необъяснимая эйфория накрыла его, да и не только его. Тобиас с присвистом подошëл к Джастину и поднял его голову за волосы, чтобы обнаружить его широкую улыбку, обнажающую зубы. Милые ровные зубы, которые нельзя было выдрать в связи с причинами.       — Забавно, не так ли? — спросил Тобиас, тоже невольно улыбнувшись. — Мне тоже смешно. Ведь мы могли просто обсудить всë за чашечкой чая.       — Обожаю, — хрипло усмехнулся Джастин.       — Ну, так дело не пойдёт. Время позднее, а день сегодня был тяжëлый. Ты со своими приключениями пропустил всë самое интересное. Мы с сестричками священного кабана разрезали на спор, а у него внутри пусто. Прямо-таки вообще ничего. А затем играли в традиционную игру «Найди козла отпущения, пока Мастер не открутил уши всем участникам». Вот я и не пришëл к тебе сразу, как тебя привели. Смотрел на представление.       — И на кого свалили?       — Фелис, не поверишь. Пуританка. Она сама согласилась, к слову, и сама призналась. А на следующем жертвоприношении мы узнаем про её внутренний мир.       — Ага, — ответил Джастин, — мы узнаем малышку глубже.       — Кто «мы»? — хмыкнул Тобиас и в эту же секунду достал из чехла при ремне золотой нож с интересной рукояткой.       Лицо Джастина мгновенно приняло серьëзное выражение, когда лезвие коснулось его шеи. Брови нахмурились, взгляд сфокусировался на руке, которая калечила его. Вот и пришëл конец вечеру, пусть и в ночь.       — Да, а ты чего хотел? — спросил Тобиас. — Ты думал, что ничего не скажешь, а церковь тебе по спинке похлопает и обратно примет? Человек есть животное социальное, как говорят, и нужно уметь говорить, если хочешь выжить.       — Подожди, Тоби, стой, — заверещал Джастин.       — Это мне уже нравится. Мозг начинает варить потихоньку. Но поезд ушëл, а шанс ты свой упустил.       — Ты же не убьëшь меня? М-мы… Мы же могли быть друзьями.       — Я спать хочу безумно, а разобраться нужно с тобой до рассвета, — иронично сказал Тобиас. — Но так-то да, могли бы быть друзьями. Лады, убедил. У тебя минута на раздумья.       Хотя ответ был очевиден, Джастину ещё пришлось к нему дойти. Да, ему пришлось бы умереть в муках за то, чтобы его двоюродный брат мог бы пожить на пару недель дольше. Да, этот самый брат ничем ему не помог в этой жизни, а возможно и имени его не помнил. И да, умирать не хотелось совершенно.       — Я расскажу, — заключил он. — Если можно, я хочу рассказать лично Мастеру, как обычно, чтобы не было посредников.       — Удружил! — выдохнул Тобиас, убрав нож. — Конечно, завтра ты можешь хоть весь день с ним говорить. У тебя теперь будет много времени на это, пока тело будет восстанавливаться. Но знаешь, что я тебе скажу? У тебя хотя бы есть мозги. И я рад, что ты не забыл, как ими пользоваться! А тело уже третьим делом идëт.       Поскольку Джастин не мог сам передвигаться со сломанными коленями, ему пришлось ждать, пока придут те, кто отнесут его в постель. В это время Тобиас нежно обтирал его от пота, крови и прочих неприятных штук. Также он обработал раны от ножниц, однако это было едва ли не больнее, чем само нанесение травмы. А Джастин больше не кричал, будто чувствуя в этот раз заботу без цели причинить боль. Старался таким образом показать своë доверие.       Больше всех счастлив был Тобиас, который, как и обещал, с того дня начинал молиться за своего новоявленного друга. До этой ночи никто никогда не видел его искренне счастливым, а после неё никто не видел его опечаленным. У него получилось вправить маленькому Джастину мозги.