Дети бабочек

Дженни Трейчер страдала. Доска что-то монотонно вещала, настолько, что улавливать смысл Дженни перестала уже через пять минут. Летучки на ногах пружинили в такт сжатиям руки с браслетом, хоть какое-то унылое развлечение на оставшийся от урока час. Кулак непроизвольно сжался и ноги в летучках звучно ударились об парту. Дженни охнула. - Трейчер, сними эту хрень, - Дежурная училка обернулась на звук. - Сорри, - Огрызнулась Дженни, но браслет сняла. Летучки потяжелели и опустили ноги на пол. Сирены за окном выли уже третьи сутки, смешиваясь со мелодией наконец-то чистого дождя, никто давно не прятался, всем было все равно. Дженни подумала, что было бы круто, если бы сейчас в их школу влетела парочка парочка дронов, чтобы убило и доску, и училку и ее саму. Болела голова, хотелось заткнуться наушниками. До ушей долетали отрывки голоса доски. Кажется, очередной урок патриотизма. "... что доказывает явное преимущество СКС над остальными странами АССЕ в военном вопросе...". Ну да. Очередной урок патриотизма. Каждый день каждой недели каждого месяца каждого года им включают разные по наполнению, но одинаковые по смыслу сгенерированные нейросетью ролики про величие СКС и отсталость других стран. Именно в СКС разработали "Чёрного принца", "Венеру", "Зейн" и прочие ядерные, атомные, водородные, протоновые бомбы, именно в СКС профессор Геббельсон придумал концепцию редактирования мозговых процессов и психики (реализовали ее в Швейцарии, но доска об этом не скажет), именно в СКС расположен "Патрон" - крупнейший в мире Испытательно-мутационный центр, именно в СКС ребенка лишили всех прав кроме вождения тачки, что поспособствовало хоть какому-то поднятию демографии и именно СКС не потеряла ни одного гектара территорий в Тридцатилетней войне. За несколько лет до окончательного закрытия границ Дженни с матерью переехали сюда из кишащей истребителями Португалии. Португалию разбомбили и присоединили к Испании, выживших людей отправили на фронтовые работы. В СКС действительно было безопаснее, возможно, из-за излишне развитой военной мощи. Правда, спустя пару дней Дженни обнаружила, что больше не может ни самостоятельно передвигаться по городу, кроме фиксированного маршрута до школы, ни посещать врача, ни вести какую-либо деятельность со своего аккаунта, зато может водить машину. ИИшка на проводе объяснила брызжущей ядом матери, что это все для поднятия демографии, а вождение помогает развивать концентрацию и ответственность для более успешного лечения, если та вдруг захочет сдать Дженни в центр КП. Мать послала собеседницу на три буквы и отключилась, замогильным голосом сообщив, что теперь у Дженни есть только три права: на жизнь, медицинскую помощь и образование. Из-за этой новости она начала сокрушаться по родине и снимать разоблачения правительства Испании на Виртренде, те залетали на сотню тысяч просмотров, но обратной связи, на которую она надеялась, не давали. Дженни размышляла, как скоро на мать закажут киллера. Слишком уж часто лезла туда, куда не надо. Пришлось озаботиться поиском подходящего детского дома. Посетить его не представлялось возможности, за отклонения от маршрута в семью прилетал штраф. Мать пыталась бороться, мол, она сама в праве решать, что ее ребенку можно, а что нельзя. ИИшка ответила, что тогда в стране может начаться хаос и другие дети захотят так же, что подорвет авторитет правительства в глазах взрослых граждан. В довершение разговора Дженни было настоятельно предложено чипировать. Мать рвала на себе волосы и тихо проклинала правительство, чтобы соседи за стенкой не услышали и не доложили в прокуратуру. Нелестные высказывания о правительстве приравнивались к измене и карались тюрьмой. Звонок звенит через вечность, тогда, когда Дженни уже успевает заснуть. Покидать в сумку ноутер со стилусом, надеть браслет, включить его и вылететь из класса - всего минута, а сколько мученического счастья. Выходные будут длиться неделю из-за новой угрозы массового налета дронов на район, обычное дело. Дженни родилась тогда, когда война стала обыденностью. Никто не прятался, не боялся, не пытался перебраться в более безопасное место. Все привыкли к смерти и тихо погибали - за измену или просто так. Дженни часто думала об этом и удивлялась, какая же редкость сейчас уйти из жизни естественным образом, но страшно от этого не становилось, пустая обреченная привычка, ничего необычного. Дорога до дома занимает пятнадцать минут. Дженни летает или ездит по этому маршруту уже пять лет, от него уже тошно. Три высоки, небольшой скверик, магазин, снова высотки, дорога, стройка, высотки и, наконец одна из них нужная. Под "Twenty one pilots" ехать в лифте на свой пятьдесят третий этаж, под "АВВА" заходить в квартиру и валиться на кровать, засыпать под "Train to mars". Так и проходит жизнь. Этот день спасет только сообщение от хакера. Дженни жила в маленькой, но светлой комнате с высоким узким окном во двор. Двор был квадратный и крошечный, ограненный с четырех сторон одинаковыми стожтажками, посередине располагалась ярким пятном детская площадка. Мать этот двор ненавидела за чудовищное эхо и спальню свою обустроила в комнате с видом на парк. Она вообще город не любила, называла его "урбанистическим адом" за тесность и высоту, но на дачу денег не хватало. Дженни было все равно где существовать, главное, чтобы жилье доставляло меньше проблем. С квартирой не заладилось: то беспилотники пролетали слишком близко, то соседи за стенкой требовали слушать музыку тише, то ломался лифт и приходилось час добираться до своего этажа. Радовало одно - они тут ненадолго. Из-за работы мать кочевала из города в город и постоянного места жительства они не имели, как, впрочем, и большая часть населения. Покупать недвижимость было невыгодно - бешеные деньги за риск остаться без квартиры в случае бомбежки - не нравилось никому. Каршеринг, съем жилья особенно плотно вошли в повседневную жизнь, когда СКС тоже вступила в войну. Правда, своя машина у них была, но уже совсем старая, мать отдала ее Дженни для поездок в школу, то есть на добив, а себе взяла новую, черную, тонированную. Машина Дженни не нравилась. Одноклассники ездили на модных поверкарах, а Дженни на электро, как бедная. Летучки были круче, хоть мать и не разрешала их использовать на постоянной основе, мол, слишком высокая скорость у них и управлять ими сложнее, чем машиной. Дженни обижалась, рылась в интернете и приводила матери примеры из исторического прошлого по типу "гироскутеров", "моноколес" или "электросамокатов". "Знаешь сколько такие "электросамокаты" людей поубивали?" - Парировала мать и лезла искать статистику несчастных жертв тогдашнего прогресса. Дженни обижалась еще сильнее, но аргументы заканчивались. Летучки были действительно чем-то похожи на "электросамокаты", нередкими случаями были столкновения с пешеходами с летальным исходом, мать беспокоилась не столько за это, сколько за то, что из-за такого на и так неважную репутацию семьи Трейчер будет наложено темное пятно. "Это может помешать карьере", - Резонно замечала она. Она вообще только о карьере и думала. Всегда. Под кроватью Дженни хранила коробку с памятными вещами и запрещенкой - мармеладки, настоящая картонная открытка от подруги, фотография Ённи, самодельный террариум с бабочкой, плюшевый заяц в пятнах крови, найденный на улице после бомбежки района, парочка красивых камней с нарисованными на них символами группы "Twenty one pilots", Дженни тоже подобрала их около дома. После бомбежки, когда тела людей опознают и увезут на кремацию, она любила ходить по перепаханной земле и собирать маленькие частички чьих-то жизней. Мать считала это увлечение отвратительным и ненормальным и строго запрещала заниматься подобным, Дженни кивала головой, но все равно продолжала. Под кроватью хранить все это было наиболее безопасно, мать до ужаса боялась пыли и туда никогда не лезла, тем более, что под кроватью помимо коробки лежало еще порядка пяти таких же, квартира была слишком тесной, чтобы уместить все вещи в маленький шкаф. Несмотря на тотальную цензуру, мать быстро освоилась, нашла лазейку и занялась "бизнесом на коленке". Жертвой её авторской программы стали центры ДКП. Любое осуждение действий государства приравнивалась к измене, но, Грейс Трейчер не была бы Грейс Трейчер, если бы не перерыла конституцию и выяснила, что под запрет не попадают частные организации, а ДКП были как раз такими, просто легализованными правительством. На этой радостной ноте она тут же ушла в разнос и пилила выпуски со страшной скоростью, разъезжая по всей стране. Несмотря на то, что мать цензурировала ее красивыми пафосными словами, мораль каждого выпуска была одна и та же: не сдавать детей в это злачное место ни при каких обстоятельствах. Денег это приносило немного, но покрывать базовые расходы позволяло. Дженни скучала по тому времени, когда мать работала на новостном телевиденье, а не зарабатывала на жизнь сомнительными видеороликами. Было в этом что ли больше достоинства?.. *** Дженни залезла на кровать, включила ноут и увидела уведомление об анонсе нового видео матери. По привычке она смотрела каждое. Хотелось едко прокомментировать, но аккаунт не давал. В этот раз она зашла далеко: уехала аж на границу с Мексикой. Дженни сама хотела там побывать, говорят, это островок девственной, нетронутой человеком природы среди уродливой современной цивилизации. Мать говорила, что задержится там на неделю, попробует снять нетипичный для своего канала видос про С15. Дженни фыркнула. Ну, раз хочет, пусть снимает. Идея поехать туда одной не выходила из головы. Буквально сегодня Дженни должны были сделать поддельный паспорт с надбавкой в два года в графе "возраст". Для удаления прошлого мать наняла хакера, который должен был взломать базу данных, убрать старый и занести туда новый. Подобные случаи были не редкостью, база данных защищалась плохо и через раз, правительство закрывало на это глаза, утечки данных были выгодны частным организациям. Паспорт позволял жить свободную взрослую жизнь, ту, к которой Дженни стремилась уже пять лет. Мать все выжидала, когда дочь, наконец, хоть чуть-чуть перестанет быть похожей на маленького ребенка, чтобы не было настолько заметно. К шестнадцати годам у Дженни, наконец, округлилась грудь, вырисовалась фигура, а лицо приобрело более острые черты. "Взгляд у тебя детский" - вздыхала мать, словно для нее это было хоть немного важно. "Привет, добавил твой паспорт в систему, все хорошо. Денежку твоя мама перевела. Проверь портал", - Дженни схватилась за телефон и закусила губу от восторга. Она даже имени этого человека не знала, мать просто дала его контакты, но уже хотела расцеловать его в обе щеки. В портале действительно "Дженни дветысячи девяносто седьмого года рождения" не значилось, теперь там стояла цифра 2095. Есть! Все буквально кричало о том, что надо пользоваться привилегиями и съездить развеяться, тем более, что дождь, ливший третьи сутки, наконец, кончился. Она поедет в лес на пару часов, погуляет там и вернется обратно, желательно не пересекаясь с матерью. В сумку полетели снеки, бутылка воды, наушники и телефон, большего не надо. Навигатор показывал, что до границы ехать со скоростью двести примерно полтора часа, значит, к двенадцати ночи она будет уже дома. Прекрасно. Пока Дженни ехала в лифте, в наушниках ничего не играло. Было страшно. Что будет, если на контроле подделка слетит? Тогда штраф, равный месячной выручке матери оставит их без шансов на существование на одну двенадцатую года. Обрекать семью на микрозаймы не хотелось, а слушать после этого проповеди еще больше. "Ну и хуй с ним" - Дженни никогда не материлась, но в голове часто проскакивало. Как говорится, кто не рискует, тот не... пьет? Дженни не пила. Никогда. Мать запрещала. Только энергетики. Получается, ".. не пьет энергетики"? Но какой в этом смысл, если энергетики она и так может пить когда пожелает? - Какой ужас, - Пробубнила себе под нос Дженни, выходя из лифта. Машина включилась быстро, даже не пришлось перезагружать. Телефон подключился к системе и отразил на панель дорогу. Дженни довольно похлопала по рулю в знак благодарности и выкатилась с парковки. Ехать по незнакомой трассе оказалось увлекательно, Дженни даже вошла в азарт. Права ей выдали с трудом, матери даже пришлось доплатить, поэтому, в своих водительских способностях уверенности не было. Если не собьет пешехода и не врежется в машину - будет славно. И то и то означало практически гарантированную смерть - от переломов или на электрическом стуле, но, как умирать, Дженни было плевать, разве что мать расстроится. Навигатор запикал, оповещая о приближении к пункту контроля. - Отстановите машину! - Дженни затормозила и опустила стекло. К ней быстрым шагом шел рослый молодой коп с отражением удостоверения с браслета. Подойдя к машине и приглядевшись, он скривил лицо в кислой ухмылке. - Ребенок, тебя кто сюда пустил... Дженни молча открыла в телефоне данные с портала. Коп недоверчиво впялился в экран. - Руку дайте, биометрию сверим, - Он достал биометр и засунул в салон машины. Дженни опустила трясущуюся ладонь на стекло. - Дженнифер Трейчер, восемнадцать лет! - Весело отрапортовал женский голос. - Езжайте, Дженнифер Трейчер, - раздосадованно буркнул коп, отходя от машины. По-человечески Дженни его понимала, зарплата обычных полицейских была соразмерна нынешней выручке матери, а за поимку несовершеннолетних выписывали большие премии, но все равно после облегченного выдоха не смогла унять торжествующий смешок. Дорога, как и говорил навигатор, заняла полтора часа, Дженни никогда столько не водила, даже когда сдавала на права. Чем дальше машина удалялась от города и поселений, тем сильнее в голове закрадывалось чувство, что она что-то забыла, но что именно, Дженни не могла понять. На подъезде к лесу руки на руле затекли, а голова гудела, словно она целые сутки слушала музыку. Дженни перевернулась, вспоминая, что ей еще возвращаться обратно, но, быстро отогнала эти мысли. Все с самого детства учило ее - надо быть сильной и точка, а если не быть сильной, то зачем вообще быть. Так говорил президент. Так говорили политики по телику. Так говорила доска в школе. Так говорила сама система. Лес полностью показался на повороте, у Дженни перехватило дыхание от его размеров. Казалось, ему нет конца, настолько он казался огромным. Холмы уходили все дальше к небу и заканчивались совсем рядом со звездами. Дженни открыла окно и попыталась вдохнуть запах, что-то ударило ее под дых, из-за чего она не смогла сделать вдох. Наверное, именно так пахнет чистота. На лице нарисовалась счастливая улыбка, она, наверное, никогда не испытывала ничего подобного, хоть это и по-пошлому звалось обычным счастьем. Машина, почувствовав это, тоже возбужденно запикала, но, Дженни не обратила на это внимания. Проехав глубже в лес, она остановилась и выпорхнула из салона. В небе алел закат. "Красный закат - кто-то пролил кровь" - говорил один мальчик в школе. Интересно, это дроны, или кто-то другой?.. Дженни представила, как сейчас небо упадет на нее и окропит лицо, руки, ноги вязкой жидкостью. От этой мысли сделалось до нелепого смешно. Дженни подпрыгнула пару раз с вытянутой рукой, воображая, как дотягивается до кусочка неба между деревьев или хотя бы до верхушки сосны и звонко рассмеялась. Машина опять запикала. Дженни вспомнила, что забыла выключить ее и направилась к салону. Выключать было не надо. Панель показывала ноль заряда. Внутри Дженни что-то рухнуло. Так вот, почему она тогда пищала. Темнело, словно на зло. Телефон не ловил сеть, навигатор не работал. Руки предательски задрожали, Дженни попыталась вспомнить, откуда приехала, чтобы пешком добраться до ближайшего населенного пункта, но, туманно вспомнив три развилки, поняла, что занятие это бесполезное. В лучшем случае она будет петлять черт знает сколько времени, а в худшем вконец заблудится. Вот же... В голове всплыло еще не выпущенное видео матери. Получается, здесь есть ДКП. Буквально сегодня утром перед школой Дженни созванивалась с ней, та в красках рассказывала о том, в каких чудовишных условиях содержатся дети. Выходит, здесь она уже была. Три развилки все равно сплетаются в одну дорогу, которую определенно протоптали с целью облегчения пути персоналу, значит, все сотрудники, а так же мать с оператором точно проезжали в этом месте и в ДКП попали. Ботинки хлюпнули, увязнув в сырой земле, Дженни мельком взглянула под ноги. Ну конечно, дождь. Рядом с остановившейся машиной простирался другой след. От сердца отлегло. Если пройти к концу дороги и началу земли, можно будет отследить колеса второй машины и по нему дойти до ДКП, где ей помогут. Дженни помолилась на телефон, машина, которая могла зарядить его, превратилась в красиво спаянную груду металла. След действительно вел куда-то вглубь леса, Дженни стучала зубами от холода и тихо проклинала себя. Если мать узнает - ее убьют. Вдали, наконец, показались очертания какого-то сооружения. Подойдя поближе, Дженни передернулась. Оно напоминало "Патрон", только было в разы меньше. Никаких окон, никакого освещения, если бы не фонарик - Дженни бы его даже не заметила. Поиск двери занял какое-то количество времени, она была огромная, железная и вся исцарапанная кем-то. Поводив фонариком, Дженни увидела старый домофон с выемкой для прикладывания плашки. Пришлось стучать. Кулак отдался тупой болью, в поглощающей тишине леса получилось едва слышно. Дженни шикнула и со злости с силой ударила в дверь ногой. Изнутри раздался боязливый визг. - Джонничка, это что такое? - Заохал женский голос. Дженни приложилась ухом к двери, чтобы было лучше слышно. В ответ некий Джонничка кашлянул и хмыкнул. Дженни ударила во второй раз. - Ой-ой-ей-ей, - Завыла женщина, - По нашу душу пришли!.. -Откройте! - Заорала Дженни, - Пожалуйста... За дверью послышались тяжелые, уставшие шаги. - Кто? - Рявкнул мужчина. - Я... - Дженни задумалась, как объяснить свое местонахождение вдали от цивилизации, - ... Машина разрядилась, я хотела найти С15! - Еще одна долбанутая, - Раздраженно буркнул мужчина и отпер дверь. Дженни окутал спертый больничный воздух. Окрашенные в салатовый цвет стены тут же нагнали какую-то тоску и безысходность, последний раз она ощущала такое, когда мать ругалась с искусственным интеллектом. - Ты совсем с ума сошла? - Мужчина, видимо, охранник, схватил ее за плечо, - С15 искать одна решила... Помереть хочешь? - Рука медленно поползла ниже по спине, ощупала ее и полезла к груди. Дженни отупленно помотала головой. - Ой, да завались ты! - Женщина, тучная и мрачная, сплюнула себе под ноги, - Тебе не похуй на эту девку? Щас родителям позвоним, чтобы забрали эту идиотину, им такой штраф прилетит, что до конца жизни выплачивать будут. И как только доехала сюда?.. - Мне есть восемнадцать! - Пискнула Дженни, открывая портал. Увидив данные, насмешливое лицо женщины переменилось на испуганное, охранник быстро убрал руку и отошел. - Извините, - Крякнула она, - Джонничка, помоги девушке, вызови эвакуатор. Охранник кивнул и достал телефон. - А у меня вот связь не ловит... - Дженни уняла трясущиеся руки. - Так это нормально, - Наигранно засмеялась женщина, - У нас специальные симки, но я вам этого не говорила, государственная тайна все-таки... Дженни хотела что-то ответить, но язык прилип к небу. Хотелось блевать и плакать. - Вы подождите часик, эвакуатор приедет и все хорошо будет. Чайку? - Спасибо, не надо. Женщина цокнула языком. Охранник тихо и невнятно говорил по телефону, как вдруг рация за его поясом запикала. - В тринадцатую палату, срочно. Мужчина бросил телефон и резво рванул за скрипящие створки. - Ой-ей-ей, - Снова запричитала женщина, - Опять эти выблядки что-то натворили. Вы посидите здесь, а я пойду посмотрю, интересно же, - Кинула она и вперевалку убежала за охранником. Дженни передернуло. За дверцами кто-то кричал, кто-то плакал, сквозь эти звуки она расслышала задорный смех и постепенно приближающиеся звуки бега. Только не... Из дверей вылетело два человека, парень и девочка. Дженни взвизгнула, руки и лицо последней были покрыты кровью. - Опа, - Безумный взгляд девочки переместился с дверей на Дженни, - Ты на нее посмотри, явно не сдаваться тут сидит, вот это мы забираем...