Вопреки

Эйвон лишь рычит, но не вырывается, как это было ранее. Второй вариант значил вернуться с позором, грязным. Если он потеряет невинность, его никогда не возьмут в супруги. Его будут обходить десятой дорогой и плеваться в его сторону. Он опозорит и себя и брата. В их племени очень строгие законы, до брака омеги не имеют права ни с кем спать… Эйвон вынужден признать поражение. Он не может допустить, чтобы его изнасиловал вожак чужой стаи. «Только слезь, ты тяжёлый». Энт отпускает его, видит, как волчонок опустил морду вниз, не смотря ему в глаза. Он чувствует себя победителем, и это ощущение перекатывается искрами в лапах, но зверь, выпущенный сейчас на волю, требует теперь этого омегу. Однако Энт давно научился брать над своим зверем верх, поэтому хорошо контролирует такие позывы. «Иди за мной. За попытку сбежать будешь пойман и опорочен». Эйвон в ответ рыкнул, цапнул зубами прямо возле его лапы. Недовольно посмотрел на альфу и пошел за ним. Омега бережет свою честь. Он поворачивает голову назад, в сторону родного поселения. Он так близко, но так далеко… Энт ведет его за собой, не упуская омегу из виду. Наблюдает за ним. Для чистых омег из бурых их честь — главное. Энт бы с удовольствием испортил Эйвона, хотя бы ради того, чтобы подгадить его брату. Но он не насильник. У него в стае такие понятия, что для соития должно быть согласие с обеих сторон. Но Эйвону об этом не обязательно знать. Пусть боится за свою задницу. «Я бы хотел принять душ», — рыкнул омега, когда они оказались дома. Эйвон поднимается вверх по лестнице, не меняя обличья, ведь если обратится, то будет голым. Да, в наготе нет ничего такого, но Эйвон не хотел красоваться телом перед этим альфой. Слишком много чести. «Я воняю псиной. То есть тобой». «Привыкай. Теперь ты постоянно будешь так пахнуть. Особенно если продолжишь не слушаться меня», — угрожает Энт и обращается, когда выходит на второй этаж. А вот он как раз не стесняется своей наготы перед омегой. Щеголяет голышом, подбирая штаны с пола. Лениво одевается. Эйвон широко раскрывает глаза, смотря на его упругую задницу, тут же прячет глаза, не желая лицезреть продолжение. Он смущается. Даже если бы хотел, он не смог бы туда посмотреть. «Придурок, — продолжает порыкивать омега. — Ни стыда, ни совести». — Что естественно, то небезобразно, — Энта забавляет то, что Эйвон отворачивается. Стесняется лицезреть нагого альфу, который еще недавно прижимал его к земле, навалившись сверху? И чуть не отодрал его пушистый зад? Энт запускает омегу в комнату, в которой успели поменять дверь, поставили металлическую, такую непросто сломать. Он ждет, пока тот оденется. — Мне нужно в ванную, — выходит и повторяет омега, смотря на Энта. Эйвон зол, очень сильно, и он не скрывает этого. Он смотрит в глаза альфы так будто говорит «Держись от меня подальше. И тапки свои береги. Ночью обращусь и обоссу». — Идем, — альфа берет того за руку, ведет за собой, не обращая внимания на то, что омега пытается выдернуть кисть. — Сюда, — заводит его в свою ванную. Просто вторая, внизу, с окнами, а эта без. Удобно. Не придется снова ловить беглеца, летящего со второго этажа. Еще покалечится. Волки летать не умеют, бурые в том числе. Он оставляет омегу одного, а сам выходит за дверь. Зачем он носится с ним лично? Надо поручить это другим. Хотя, они могут и не уследить за паршивцем… Слишком уж шустрый этот омежка. И слишком хитрый. На языке все еще чувствуется привкус крови. Энту неспокойно. Он в смятении. Этот омега очень хорошо пахнет, а это значит, что у них высокая физическая совместимость. Эйвон смог бы родить ему здоровое потомство… Он сжимает челюсти. Нет. На сучку из племени Фэйна он не полезет. Судьба сыграла с ним злую шутку. Ведь он ни разу не встречал кого–то, кто так же хорошо бы сочетался с ним запахами. А когда встретил, то это оказался тот, с кем он не сможет быть… И дело тут как в их разных подвидах, так и в том, что Эйвон — брат вожака чужой стаи. Вожака, который люто ненавидит Энта. И есть за что… Но сейчас об этом не хочется вспоминать. Высокую физическую совместимость называют истинностью. Истинная пара — идеально подходящий партнер, с которым стопроцентно получились бы дети, да и в постели, и в совместной жизни все было бы гладко. Каждый мечтает отыскать свою пару. Волки верны своим избранникам, и сохраняют эту верность до конца жизни. Но не может же быть его истинным это маленькое недоразумение с острыми зубками? Омега в это время злобно рычит себе под нос, снимает одежду, перед этим осмотрев комнатку. Камер нет. Эйвон заходит в душевую кабину и включает воду. Как же приятно освежиться и смыть с себя этот до жути притягательный феромон… Омега касается своей кожи на шее, там остался след. Следовало бы обработать. Эйвон вздыхает и заканчивает процедуру, вылезая. Он смотрит на свою одежду, ему нужна чистая. Не долго думая, он хватает вроде чистый халат и надевает на себя. Открывает дверь в надежде, что в коридоре никого нет. Но это слишком уж призрачная надежда… Энт отшатывается от стены, на которую опирался, сложив руки на груди. Он хмурится, окинув взглядом омегу с ног до головы. Строптивец красив. Даже в его безразмерном халате… — Настолько нравится мой запах, что решил позаимствовать мою одежду? — приподнимает брови Энт. От омеги пахнет его шампунем. И едва-едва тем самым манящим запахом… — Размечтался, — фырчит Эйвон, — мне нужна одежда. Я не ты, чтобы щеголять без нее. Извини, я воспитанный, в отличии от тебя, — усмехается. — Гляжу тебе не свойственно думать, что после душа надевают чистую одежду, раз ты ничего мне не принес. — Договоришься, будешь ходить голый, — приподнимает брови Энт, уже не удивляясь такой наглости. Но он таки ведет его за собой за руку и вытягивает из шкафа свою рубашку, просторную и большую. — Дарю, — хмыкает, ткнув ее в руки омеги. Омежьей одежды в его доме нет. Он живет один, если не считать постоянно снующих тут как у себя дома людей. — Что это за тряпка? Омега брезгливо посмотрел на нее, держа всего двумя пальцами и подальше от себя. — О, ты все же не против ходить голым, — Энт отбирает у него рубашку. — Раздевайся давай. Ты же не будешь носить воняющий мной халат? — хмыкает. Ему хочется проучить мальчишку. Он осматривает его пристальным взглядом, останавливаясь на лице. На щеках и носу едва заметные веснушки. — Или ты действительно считаешь, что с тобой тут будут носиться, как с малым волчонком? — Отдай, — омега потянулся за рубашкой, но Энт отвёл руку в сторону. Эйвон промахнулся. Не поймал, не дотягивается, он гораздо ниже альфы. — Отдай, я сказал! Энт рассмеялся, подняв руку выше. Он редко смеялся. Но сейчас поведение этого мальчишки его забавляет. — Бери и запомни мою доброту, — он отдает таки ему одежду. — Вместо того, чтобы зубоскалить, сказал бы спасибо, что тебя не заперли в гнилом подземелье на пару с крысами. — Компания крыс лучше, чем твоя, уж поверь, — рыкнул омега. На самом деле он любил крыс, даже дома у него живут две крыски. Ручные, белые, с красными глазками. — Да в этой комнате даже мебели нет. Кровать жуть какая маленькая. — Уж извини за отсутствие удобств, ты сам напросился, — пожимает плечами Энт. Он ведет омегу обратно в «тюрьму». — Эту дверь уже не сломаешь, как не пытайся. Скоро тебе принесут еду. Есть или нет — выбор за тобой. В принципе, мне все равно, отдавать Фэйну живого братца или заморенного голодом, — снова угрожает, делает это с непоколебимым видом тысячелетней скалы. — Можешь даже не пытаться, я не стану есть вашу еду, — покачал головой омега и прижал рубашку к груди, не желая отдавать. — Ещё раз повторю, я буду есть только ту еду, которую сам лично приготовлю. Понял? Энт пожимает плечами, его внутренний покой непоколебим. — Это моя территория, и живут тут по моим правилам, — напоминает ему альфа монотонным тоном, словно поучает ребенка. — Я все сказал. Хочешь — голодай. Омега фыркает. — Моя смерть будет на твоей совести. Ах, точно, у тебя ее нет… Эйвон исчезает за дверью. Энт закрывает все на надежные замки и выходит на улицу. Оставляет охрану дома на помощников, а сам отправляется к старейшинам. Мудрые старики — его советчики практически по всем вопросам, касающимся стаи. И суд вершат тоже они. И на сей раз старики недовольны его решением добиваться своего путем шантажа. Старейшины уверяют его, что его поступок лишь разозлит бурых волков. А если те нападут, то потерь не избежать. Бурые волки физически сильнее, крупнее черных. Чтобы победить одного бурого, нужно два-три черных. Но и по количеству враг их превосходит — и тут они в явном проигрыше. «Вы играете с огнем, отдайте им омегу. Они все равно не выдадут нам преступников и не прекратят бесчинства», — сказали ему. Но Энт настаивает на своем, что он таки сможет выменять взамен на Эйвона тех троих ублюдков. И преступления прекратятся. Они за все ответят. Своими жалкими жизнями… Старейшинам ничего не остается, как вынужденно согласиться с его решением. Вожак тут он. Он решает. После совета Энт возвращается поздним вечером. Ему докладывают, что в лесу у границ видели волков Фэйна. — Хочет пробраться сюда, глупец, чтобы забрать братца. У него не выйдет, — произносит Энт, нахмурившись. Смотрит на подчиненных. — Следите за границами. Они точно попробуют пробраться сюда этой ночью. Это очень важное дело, я доверяю вам покой наших омег и детей. Сделайте так, чтобы никто из наших не пострадал. Его волки кивают, слушаясь его приказа. Энт пришел к власти после того, как его отец-вожак заболел — теперь тот плохо ходит, его поразила болезнь костей, с которой еле справляется регенерация, и это свойство организма не дает старику разрушиться полностью. И с тех пор Энт решил, что нужно укрепить границы. Он начал работать над тренировками своих подчиненных молодых и амбициозных волков-альф, вместе с ними тренировался и сам. Развивал силу, ловкость, тренировал навык скрытности. И теперь многие из них запросто могут сразится с бурыми волками или даже с белыми гибридами. И теперь это очень пригодилось. Энт посылает своих подчиненных «воинов» патрулировать границы в лесу. После всех тех ужасных нападений, убийств, насилия, многие боятся выходить из дома, отправляться в леса. Но наличие охраны хоть как-то успокаивает народ. Энт решает перед сном зайти в одно место. Он идет улицами поселения, дома тут расположены рядами по обе стороны улиц, у каждого есть своя территория, огражденная невысоким заборчиком. Дома одноэтажные или двухэтажные. В одном таком доме обычно живет целая семья в несколько поколений. Это Энт отделился, купив пустующий дом поближе к центру поселения. У него много родственников в отчем доме: дедушки, дяди с семьями, папа, отец, пятеро братьев, старший из которых уже обзавелся своей семьей. Энту с его будущим супругом и будущими детьми там попросту не хватит места. Поэтому пришлось съезжать. Энт выходит за пределы поселения в лес. А дальше бредет к нейтральной территории. На кладбище. Оно находится на огромной поляне в виде крутого склона. И устройство могил у них тоже отличается. Табличек тут нет, как и камней с гравировкой имен. После смерти оборотня сжигают на костре. Прах от тела сгребают и помещают в урну, а урну укладывают в небольшое углубление в земле, не закапывая. Сверху же накрывают стеклом в виде окна. Окошко со временем прорастает вокруг травой, стекло мутнеет и урну с надписью имени умершего еле видно. Если смотреть издалека в свете дня, то тут тысячи «окон», расположенных в зеленой траве ровными рядами. Словно это огромный многоэтажный дом, упавший на землю и утонувший в мхе и травах. Так выглядят их кладбище. А окошки устанавливали по поверью, что это «окно» в иной мир, и через него умерший сможет наблюдать за теми, кто приходит навестить его могилу. Чисто традиция и символизм. Вот и Энт тоже приходит, останавливаясь у двух могил. Приседает вниз, кладет между ними небольшой букетик цветов, сверху на старые иссохшие. — Я познакомился со вторым вашим сыном, — усмехается, общаясь с прахом. Смешно подумать… Словно они его услышат. — Он вырос красивым. Очень. И вредным. Явно не пошел в вас, — хрипло смеется, гладит стекло, стряхивая с него муравьев, которые ползли ровной дорожкой друг за другом. — Если Эйвон в самом деле моя истинная пара, то я не знаю, что мне делать. Если бы вы ожили, вы бы не позволили мне вступить с ним в брак. Вот и Фэйн не позволит. В принципе, имеет право, — вздыхает он, вспоминая ту страшную трагедию на шахте, случившуюся много лет назад. — После того, что произошло, я бы и сам себе такого не позволил… Но ваш младший сын явно в моем вкусе, и это меня беспокоит. Потому что я чувствую, что это взаимно.