Вниз

Чжунли шагает по промокшей насквозь улице. Асфальт — вязкий, сочащийся — плывет, расходится под ногами. Чжунли шатает. Хватается за стену. На красном кирпиче чернеет пятно. Чжунли хороший парень. Был им. Ладони давят складки рубашки. Так что ногти даже через ткань царапают, так что костяшки снегом запорошило. Так что багрянец заката проступает через белесые волокна. Чжунли падает излишне медленно. Давится кислотой и валится на колени. Затем вперёд, так что асфальт кусает локти, сдирая кожу словно голодная пиранья. Кашляет, выплёвываю желчь, кашляет. Звон. То ли колокола, то ли мобильный телефон, то ли вой сирены. Чжунли зажимает уши, крича от того, как все внутри вдруг рушится. Бьется головой о клыки тротуара, слёзы жгут бетонную кожу города. Чжунли воет, пока кровь стекает по лбу на и без того пропитанную ей рубашку. Чжунли был на восемь этажей выше. Чжунли стоял в дверях. Чжунли смотрел и видел, как океан выходит из берегов. Чужой океан. Океан голубых кос, океан бездонных и таких пустых глаз. Венти даже кричал машинально. Венти не отбивался. Венти смотрел перед собой. На кончике носа пыль, на полу зеркало иглы. Венти убил свою душу и теперь лишь распродавал то, что получил в наследство. Не так много ведь получил — одно тело. Венти смотрел в потолок — Чжунли смотрел на тесак в своей ладони. Вверх. Чжунли не думал в ту секунду. Он тонул, захлебывался. Пузыри рвали целостность океана и все шли и шли изо рта. Вверх. Чжунли то ли дрожал, то ли лихорадил, но шагал, слишком медленно поднимая руку. Вверх. Венти смотрел на него — не кричал уже — лишь иногда привычно пихал чужое плечо. Тело, выставленное на продажу, все никак не смирялось. Венти узнал, уголки губ дернулись. Вверх. Чжунли не зажмурился, Чжунли не сомневался, Чжунли перехватил широкое плечо и дернул. Вверх. Чжунли не зажмурился, Чжунли не сомневался, Чжунли разрезал тесаком воздух. И кровь полилась. Вниз. На кончике носа пыль, на полу зеркало иглы. Венти смеётся. Венти смеётся, стирая пальцами алый закат, размазываю его по простыни. Смотрит на Чжунли — улыбается — пихает тонкими руками тяжесть, что придавила к матрасу. Потерпевший, ограбленный, он тянет ладонь к своему грабителю, вкладывая в сплетение линий судьбы свои собственные. Звон. Тесак стеклянной вазой падает на пол. — Вниз. Где Чжунли давится желчью. Где Венти из крови сотворят себе новую душу.