засыпай.

      Зима в этом году пришла слишком рано. Острые шпили башен Хогвартса укрыло снежным покрывалом, крупные снежинки застывали в студеном воздухе и кружили плавно, будто бы кто-то сыпал с неба клочками ваты. Колючий мороз пробирался под самые ребра — студенты кутались в теплые шарфы, носили свитера в цвета своих факультетов, однако даже холода не мешали им проводить свободное время во внутренних двориках за зимними забавами — звонкий смех застывал в прозрачном воздухе, когда они лепили снеговиков и сражались снежками. Природа, укрытая снежным покрывалом, уснула. Но здесь, в теплицах травологии, царило вечное лето. Вивьен не любила холод. Ее совсем не грели ни пара теплых носков, заботливо связанных мамой, ни обмотанный вокруг шеи шарф в зеленую полоску — ледяные кончики пальцев плохо слушались, когда она дописывала очередную страницу эссе. Конечно, будь она чуть более старательной и упертой, давно бы уже выучила согревающее заклинание, научилась бы варить отменное зелье, позволяющее не чувствовать холода, да только в последнее время голова была забита другим. Девушка сонливо сощурилась и оторвала нос от конспекта. Который сейчас час? Занятие по травологии давным-давно закончилось, все студенты разбрелись, и даже профессор Чесноук, закончив с делами, покинула теплицы. Вивьен взглянула наверх — сквозь мутное стекло теплиц проглядывалось морозное закатное солнце, разбиваясь на розовые и нежно-рыжие блики. Травологию она любила чуть больше, чем другие предметы, и о любви этой знали и ее друзья. Пальцы девушки запачкались чернилами, но она не обратила на то внимания — осторожно коснувшись кончиками красного пиона, лежащего на кипе книг и мятых свитков, которые она использовала для своих научных работ. «Это… Я вырастил специально для тебя. Пришлось долго помучиться с удобрением, но надеюсь, тебе понравится». Он поймал ее в коридоре между занятиями, робко улыбался и совершенно неловко переступал с ноги на ногу, протягивая цветок и заикаясь. Вивьен поджала губы — Амит был совершенно чудесным другом, верным товарищем, но… Ничего более. Поначалу она старательно делала вид, будто не замечает его слишком долгих взглядов в ее сторону, его предложений помочь с домашними заданиями и предложениями сходить прогуляться на выходных в Хогсмид. Бархатные лепестки кроваво-красного пиона ранили душу Вивьен невзаимностью чувств, но ничего поделать с этим она не могла. Размышляя над этим, она расслабленно потянулась и вытянула ноги под столом. В последнее время ей плохо спалось, даже более того — ее мучила ужасная бессонница. Следы древней магии следовали за ней, куда бы она ни отправилась, не покидали ее во снах — темные образы складывались в кошмары, выли по ночам под кроватью, звали, пугали, поджидали даже в самых потаенных уголках сознания. Вивьен просыпалась с криком, отчего будила своих соседок по комнате. До конца она так и не осознала, был то дар или проклятие. Но если же дар, то почему на душе так тяжело и тоскливо? Она прикрывает глаза и думает, что усиленная учеба и подготовка к экзаменам вымотают ее настолько, что она провалится в забвение, не видя снов. Сладкие запахи цветов щекотали обоняние, уставшие и слегка продрогшие ладони вновь взялись за перо. Сейчас бы выпить в «Три метлы» большую чашку какао с зефиром, теплого молока с медом или чая с мятой… — А, вот ты где.       Тихий голос, нарушивший тишину в теплицах, заставляет Вивьен испуганно вздрогнуть. Она медленно оборачивается через плечо, уже зная, кого увидит за своей спиной.       Он стоял, скрестив руки у груди и оперевшись о тумбочку, смотрел чуть строго и прищуренно — как и всегда. — Себастьян, -- кивнула Вивьен, пытаясь подавить испуг в голосе, -- Что ты делаешь тут так поздно? — А что тут делаешь ты? — парировал он, — Я искал тебя. Слышал, в последнее время ты часто засиживаешься за учебой допоздна, вот и хотел узнать, в чем дело. — Во-первых, подкрадываться нехорошо, — чуть нахмурилась девушка, закрывая книгу по травологии и разминая пальцы, — А во-вторых… Ну, профессор Фиг считает, что мне нужно больше внимания уделять учебе и подготовке к экзаменам. — Какие мы пугливые, — усмехается едва слышно, — Кажется, ты о чем-то не договариваешь, Виви. И… Чем это так пахнет?       Вивьен знала, что врать у нее получалось ужасно. Но никто, даже профессор Фиг, не знали, что у нее начались «побочные эффекты» от образов древней магии, которую она видела тут и там. — Это зубастая герань, — оживилась девушка, восхищенно глядя на клумбу с опасно разинувшими голодные рты растениями, — А здесь я выращивала лаванду и полынь для эйфорийного эликсира. — О. Великолепно. — протянул Себастьян, с опаской глядя на хищные растения, щелкающие слюнявыми челюстями в его сторону, — И что за работу ты сейчас пишешь, позволь узнать? — О языке цветов, — просто ответила Вивьен и поднялась на ноги. Пройдя чуть дальше вдоль клумб, она краем глаза заметила, что Себастьян последовал за ней. — Например омела, которая цветет лишь в самый разгар зимы, означает непрерывный цикл жизни и смерти. Горькая полынь — память о предках, лаванда — спокойствие души. Кончики пальцев Вивьен коснулись нежных лиловых бутонов — те легонько покачнулись, даря сладкий душный запах лета. — А это?       Вивьен обернулась. В руках Себастьян крутил багровый бутон пиона, подаренный Амитом. Лицо девушки стремительно начало краснеть. — Это… Симпатия… Романтические чувства и… — Восхитительно, — перебил ее Себастьян и небрежно вернул цветок на место — к стопке бумаг и записей, пахнувших чернилами и пергаментом. Сам не зная почему, Себастьян испытал неясное ему чувство, больно кольнувшее где-то в районе солнечного сплетения. Он присматривал за ней издалека, как хороший друг. Видел, как она звонко смеялась в окружении друзей в перерывах между занятиями. Видел, как нелепо она поправляла слетающий с ее молочно-белых волос капюшон мантии в цветах Слизерина. Наблюдал, как она улыбается, радуясь своим успехам в учебе. Он видел, с каким упорством тот самый студент из Когтеврана пытался стать к ней ближе, как украдкой он выслеживал ее появления в кабинете астрономии. Возможно, и сама Вивьен того не замечала, а вот Себастьян видел все. И все это вызывало в нем неясное чувство злости и раздражения. Лицо Вивьен — бледное, с тенью печали — стыдливо опустилось в пол. — Тем не менее, как хороший друг, я не могу тебе позволить лишать себя сна в угоду успеваемости, — деловито продолжил он, — Чем я могу помочь тебе? «Как хороший друг». У Вивьен кольнуло в животе. «Мы хорошие друзья, Виви». «Я рад, что мы стали друзьями». Отчего-то слова эти вызывали в душе Вивьен бурю протеста. Он улыбался ей так мягко и по-доброму, смотрел в глаза долго и пристально, предлагал свою защиту и помощь, но каждый раз это было «мы лишь друзья». Просто издевательство. — Ничем, наверное? — неуверенно пожала плечами девушка, а затем добавила, — Снотворное зелье будет готовиться четыре дня минимум, заклинание сна есть только в запретной секции библиотеки, а более ничего помочь уснуть мне не поможет. — В запретной секции библиотеки? — с воодушевлением переспросил Себастьян. — Что?.. Нет, Себастьян, мы не пойдем туда снова. А если нас поймают? У нас могут быть неприятности. Она взглянула на его лицо — Себастьян улыбался. От этой улыбки в груди у Вивьен стало очень тесно, и она быстро отвела взгляд. Он сумел уговорить ее на авантюру без слов, и она была возмущена самой себе. — Виви испугалась? Ну надо же. Я подозревал, что ты трусишка, но чтобы настолько… — Я не испугалась! — шикнула девушка, — Но если нас поймают, не вини во всем меня. — Превосходно, — хмыкнул Себастьян и улыбнулся шире, — Идем сейчас. Ты готова? Она взглянула на него снова — спокоен, как и всегда. Признаться, Вивьен даже слегка завидовала этой уверенности, но одновременно с тем его спокойствие восхищало и пленило ее бедную душу. Конечно, без этой уверенности и его твердого характера он бы не смог добраться до тайн темной магии. Иногда он безрассудно полагал, что сила и ужасы, рожденные запретной магией, легко поддадутся его контролю. Не осознавал, что его одержимость запретными искусствами может повлечь за собой последствия и быть опасной. И Вивьен за него переживала. Переживала, но не могла не поддаться его очарованию.

☽ ༓･*˚⁺

Они тенью пробрались к лестницам, ведущим в библиотеку. Коридоры давно опустели — и не удивительно, час уже поздний и близилось время отбоя. Дезиллюминационное заклинание растекалось по телу покалывающим кожу плащом, скрывало их от чужих глаз. Пробраться мимо патрулирующих коридоры старост, пробраться в библиотеку, а уже оттуда найти проход в запретную секцию — не впервой уже, но сердце бьется испуганной птичкой. Тихонько открывается дверь, и запах пыльных книг и чернил пробирается в легкие. Вивьен следует за Себастьяном призраком, шагает совсем близко и почти касается его плеча своим — а в душе в этот момент ни тревог, ни страха, ни печали. Ей спокойно, несмотря на опасную затею. — Виви! — тихо позвал Себастьян и потянул засмотревшуюся на фолианты девушку за собой. Свинцовая тяжесть ночи давила на плечи. Вивьен видела, как слизеринец то и дело зевает, перебирая книги на полках и двигаясь тихо, словно тень. Девушка тонула в чернильной вязи рукописей, вслушивалась в каждый шорох за углом и украдкой поглядывала на увлеченного Себастьяна. Тот водил пальцами по строчкам книг, хмурился и смотрел внимательно. — Нашел! — полушепотом произнес он, улыбаясь. — Я нашел его! Как раз в этот момент Вивьен выглядывала из-за стеллажа, взглядом вылавливая старосту, делающую очередной круг по библиотечным лабиринтам и с подозрительной внимательностью вслушиваясь в шорохи и звуки, не свойственные библиотечным. Она встревоженно посмотрела на Себастьяна — он победно улыбался, поднимая взгляд от книги на Вивьен. Улыбка его медленно померкла. — Что? — Уходим, Себастьян. Кажется, староста что-то заподозрила. «Ревелио!» Рука Себастьяна — теплая и сильная, хватает прохладную ладонь девушки, ведет за собой. Они петляли меж стеллажей с древними фолиантами, скрытые дезиллюминационным заклинанием, пока голос старосты настигал их следом: — Кто бы там не оказался, остановись! Вы будете отвечать перед директором Хогвартса и наказаны по всей строгости за проникновение в библиотеку в неположенные часы! Они нырнули между двух стеллажей в ужасно узкое пространство и прежде, чем Вивьен успела открыть рот, Себастьян спросил: — Ты доверяешь мне, Виви? Тихий шепот пробирается в самую душу, Вивьен быстро кивает. Доверяет, конечно доверяет. Руки слегка дрожат от испуга, глаза слизеринца совсем близко блестят. Подвинься чуть поближе — почувствуешь его теплое дыхание на своей коже. — Конечно, Себастьян. Что нам делать? — Тогда прости меня за то, что я сейчас сделаю. — Что?.. Шаги старосты — торопливые и тяжелые, приближались. Вивьен широко распахнула глаза — ответа на свой вопрос она так и не получила. Лицо Себастьяна — чуть расркасневшееся на веснушчатых щеках, оказалось близко-близко. Он поцеловал ее. Вивьен остолбенела, вжалась лопатками в библиотечный стеллаж почти до боли, затаила дыхание. Губы Себастьяна, мягкие и влажные, касались ее губ осторожно, медленно; тонкие ладони девушки коснулись его горячих щек и забрались в волосы, осторожно потянули — и Себастьян покорно наклонился ниже, компенсируя разницу в их росте. Она чувствовала, как все лицо ее, шея и уши становятся красными — о поцелуях Вивьен знала только из глупых романов, которые когда-то читала будучи дома. На страницах этих книг все выглядело до невозможности глупо и смешно, но теперь же она убедилась, что в жизни это ощущалось как самая сильная древняя магия. — А ну стоять! — звонко крикнула староста, резко поворачивая за стеллаж. В этот же момент хмурое лицо ее разгладилось, удивленно вытянулось — старшекурсница смотрела на двух студентов Слизерина, спрятавшихся за книгами и занимающихся изучением поцелуев. Ее мелкие кудряшки забавно прилипли к шее от пота, а большие голубые глаза расширились, сделавшись похожими на два блюдца. Себастьян, сделавший невозмутимый вид, медленно повернулся и лицо его выразило крайне удивленный вид — словно бы он и вовсе только что заметил присутствие в библиотеке кого-то еще. — О… Простите. — сухо выдавил он. Вивьен стояла, уставившись в на удивление увлекательный корешок книги прямо перед ней, стараясь унять свое колотящееся сердце от стыда — лишь бы не смотреть на Себастьяна. — И это в цитадели знаний! Вам должно быть стыдно! — шикнула староста и строго посмотрела на провинившихся, -- Минус пять очков Слизерину и кыш отсюда! По своим комнатам! Старшекурсница была явно смущена не менее, а потому поспешила как можно скорее удалиться. Воспользовавшись моментом, Себастьян кивнул Вивьен к выходу и скрылся в темноте библиотечных лабиринтов.

☽ ༓･*˚⁺

— Я тебя прощаю, Себастьян Сэллоу. — насмешливо бросила девушка, когда они почти что бегом добрались до гостиной Слизерина, слушая лишь торопливые шаги и сбитое дыхание друг друга. — Что? — удивленно переспросил Себастьян и обернулся. Увидев, что Вивьен улыбается, он тихо хмыкнул, — Теперь можешь передать Амиту, что у него нет шансов. — С чего это ты взял? — парировала девушка, забираясь с ногами на диван, обитый изумрудным бархатом.       Легкая тьма, царившая в гостиной, придавала таинственности. Тихо трещал и похлопывал камин, тени от его огня танцевали на стенах. — Скажи еще, что это неправда. — он прищурился и улыбнулся. Тепло и мягко, как получается только у него — вновь не выдержав этого взгляда, Вивьен отвернулась. Он был абсолютно прав. — Что и следовало доказать, — хмыкнул он и стал чуть серьезнее, — А теперь опробуем заклинание на тебе. Ты готова? — Постой, — перебила его Вивьен и прижала колени к груди. Он сидел совсем близко и внимательно слушал, — Ты так бесстрашно пробираешься в запретную секцию библиотеки и не страшишься опасностей. Ты вообще боишься хоть чего-нибудь? — Конечно, -- ответил он, не задумываясь, — Я боюсь пауков. Ящериц. Твои хищные растения меня тоже пугают…       Вивьен тихо усмехнулась. — Я боюсь… Что однажды не смогу справиться с тем, что на меня возложено. Видения о древней магии, испытания. Мерлин, все это меня пугает. — Не бойся. Пока я здесь, никто тебя не тронет. А потом мы что-нибудь обязательно придумаем. — Точно-точно? Вивьен повернулась к Себастьяну. Его волшебная палочка мягко замерцала белыми искрами — серебристые нити опутали тело и разум девушки, погружая в спокойную дремоту. Реальность ускользала от нее, но она пыталась держаться.        «Сомнум». Лицо слизеринца — внимательное, строгое, красивое — расплывалось, но ей хотелось подольше остаться здесь, с ним. Сквозь подступающий сон она чувствовала, как рука Себастьяна мягко притянула ее к себе и уложила голову на плечо. Его мантия пахла лавандой и солнечным светом, и Вивьен показалось, что удобнее подушки на свете не сыскать. — Обещаю. Засыпай, Виви.