окурки.

***

скамейка у подъезда завалена мокрым снегом. тим на самом деле плевать хотел на промокшие джинсы и потяжелевшие рукава куртки. у него в заледеневших пальцах сигарета, а в голове ни одной связной мысли. под ногами ледяная корка медленно тает и блестит под оранжевым светом фонаря. золотое озерцо поганит кусок пепла, упавший в середину и стремительно плывущий к бережку. тим думает, что у него, кажется, день рождения. наступил, если верить часам с их электронным табло и тусклыми цифрами «03:04». отмечать не хочется, потому он старается устать, чтобы проспать до самого вечера, а может, до следующих «00:00». осталось всего двадцать часов пятьдесят шесть минут. в квартире все спят. спят, наверняка уже придумав, как отметить день рождения сожителя. тим надеется, что он сумеет пропустить вечеринку. тяжёлая металлическая дверь с писком домофона открывается, привлекая лишь крупицы внимания. тиму всё равно, кто выходит, если это не один из его соседей по квартире. — жопу не отморозил ещё? кир держит дверь, явно намереваясь затащить тима домой в ближайшее время. — какого чёрта ты не спишь? кир — жаворонок; ему хуёво, когда он просыпается позже десяти утра. сейчас он выглядит бодрым, а значит, ляжет позже, позже и встанет. идиот. — иди спи, — тим вздыхает. — не могу без своей персональной грелки. пошли. — дай докурю. — у тебя сига стлела. тим смотрит на мокрую от снега сигарету и вздыхает снова, доставая из кармана пачку и зажигалку. — да ты издеваешься. кир наконец отпускает дверь, — та с громким хлопком примагничивается на место, — и садится рядом. на нём из одежды ничего подходящего для погоды. даже вместо куртки всего лишь кофта, в которой он тонет. всё ещё идиот. — тогда дай мне тоже. тим затягивается… — мелкий ещё. …но протягивает пачку. кир прикуривает от его сигареты. — почему ты тут сидишь вообще? — на согрев тела уходит много энергии, мне нужно устать и проспать дольше, чтобы пропустить… — проскакивает мысль, что из них четверых тим один в курсе о сегодняшнем «празднике», — этот день. — почему? кир переводит на него взгляд, тим не видит это, но чувствует кожей. у него вообще… взгляд тёплый. греет почти физически. — не хочу отмечать. — не отмечай. кир жмёт плечами, поняв, о чём речь, и прижимается к нему боком. — кофта промокла. серый меня убьёт. — он тебя и так убить хочет, ничего не изменится. тим сбрасывает пепел в золотое озерцо, рядом с прошлым окурком, совсем размокшим и расплывшимся по всей поверхности воды. теперь озерцо некрасивое. кир укладывает голову тиму на плечо. так и сидят уже пару часов, не чувствуют конечностей от холода и докуривают сыреющие сигареты, наблюдая за звёздами, к которым кира почему-то тянет. не говорят, загрязняют воздух только дымом, не вмешивают в него свои голоса. одежда совсем промокла, волосы слиплись и завились от влаги, веки налились свинцом. кир поднимается на ноги, пошатываясь и морщась, когда те немеют, делает пару шагов, разминая мышцы. он говорит: — я ключ не взял. тим пожимает плечами и зевает, шарится в кармане, достаёт оттуда «фисташку». астрал астралом, но возможности выхода из него стоит контролировать. — а точно не будешь отмечать? кир запрыгивает на скамейку, всё ещё разминаясь. спрашивает осторожно, хочет исключительно узнать. — ну, — тим зевает опять. от холода дрожат руки, — думаю, можно как минимум выпить немного. торт не предлагать, — он клацает зубами, тычет пальцем киру в грудь, — не люблю сладкое. — а что любишь? — тебя. кир давится воздухом от неожиданности. — а кроме? — не знаю. — так всё плохо? — пока есть ты, меня всё устраивает. красные от холода щёки краснеют ещё и от смущения теперь. стыдоба. — тебе обязательно быть таким? — кир хмурится. — каким? — тим достаёт последнюю сигарету, прикуривает и закрывает рукой от снега. сам он из астрала вышел, а вот лицо и голос вернуться забыли, так что какую эмоцию он испытывает, понять невозможно. выглядит как равнодушие. — ай, ладно, потом. пошли. — дай докурю. кир усмехается и просит затяжку. так и выкуривают одну на двоих. непрямыми поцелуями. а потом гоняют воздух прямыми. тепло. дома ранняя пташка серый негодует, глядя на свою кофту на кире. на свою насквозь промокшую кофту. кир убегает от него в ванную, смеясь. тим падает на диван в гостиной, не решаясь шевелить и пальцем; по ощущениям его конечности превратились в куски льда, и любое движение может привести к расколу и последующему за ним краху. тим не хочет рисковать. чуть позже, когда он уже почти засыпает, на него сверху валится согревшийся кир. и тогда наступает идиллия. тогда можно наконец заснуть окончательно.

***