Пятый просто хочет отдохнуть

Пятый никогда нормально не отдыхал. Ещё до того как попал в постапокалиптический мир. По ночам нормально не спал, просыпался раньше всех. И уже тогда присматривался к кофе. Но, отец не любитель сего напитка, к огромному сожалению Пятого. Всегда когда он хотел нормально отдохнуть, поспать к примеру, кто-то или что-то мешали ему. То кому-то по соседству кошмар приснится, то он сам встаёт в четыре утра и больше не засыпает. А когда он попал в апокалипсис времени отдыхать не было вообще. Он боялся уснуть, ночами пытаясь найти безопасное место для ночлега, без обваливающихся кусков зданий. В самом начале он был в панике, пытался «разбудить» своих братьев и сестру, окрававленными руками пытался откопать их тела. У него это получилось, и он похронил их рядом с академией. После гадал где же Ваня. Думал, что отец её куда-то закинул и находится она на другом краю земли. Думал, как ему попасть обратно к его семье. Был в панике, но уже через десять минут успокоился, поняв что его попытки вернуться во времени бесполезны. Начал выживать в этом аду. Примерно спустя восемь месяцев прибывания в постапокалиптическом мире он нашёл манекен, который чудом остался цел, хоть и остался без ног и правой руки. Этот манекен был его единственной отдушиной, он разговаривал с ним, назвал Долорес. А через неделю таких разговоров она начала ему отвечать. Но Пятый был рад. Потому что теперь у него есть хоть кто-то кроме него самого. Отдыхать не было времени, нужно было искать еду, воду, одежду и желательно оружие. Кто знает что в этом мире творится. Через два месяца после того как он нашёл Долорес, он в закромах какого-то дома увидел книгу. Прочитав имя автора, понял что эта книга авторства его сестры. Он немного прихуел, но хотелось узнать что же случилось после его ухода. Так он и жил в апокалипсисе. И времени на такие простые, казалось бы, вещи как поспать не было. Он научился не спать неделями, он научился есть всё что придётся. Он искал поверхности на которых можно было бы проводить свои вычисления. Он искал выход из ситуации. Всегда, даже до попадания в апокалипсис, именно он, из всей их семёрки, старался искать выход наиболее благоприятный для его семьи. Он думал, он считал, он вычислял, он наблюдал и делал выводы. И его планы всегда работали. Всегда они выходили сухими из воды. Отдыхать времени не было. Потому что надо было возвращаться к семье. Он практиковался в своих способностях, тренировался как мог. Попадание в апокалипсис, Долорес, книга Вани, херовое моральное состояние, иногда случающиеся кошмары и панические атаки, а потом и Куратор. Всё это выматывало. Он забыл какого это, слышать чужой голос. Голос Долорес всегда был в голове. Он забыл какого это, чувствовать чужую, мягукю, упругую, может немного жёсткую кожу. Забыл тепло чужого человеческого тела. Долорес пластиковая, но всё так же остаётся его единственным собеседником и по совместительству лучшим другом. Он забыл какого это, чувствовать себя в безопасности. Он поджидал опасность на каждом углу, он боялся и обращал внимание на любые шорохи. У него и так был чуткий сон, после его перемещения в апокалипсис всё только ухудшилось. Он никогда не спал дольше трёх часов. И даже те несчастные три часа проводились с переодичкским вскакиванием с кровати, которую Пятый нашёл на второй год жизни в апокалипсисе. Он забыл какого это, спать нормально. Всегда когда он засыпал, он спал неспокойно. То кошмары, то шорохи, то звуки обваливающихся частей зданий. Никогда ему не удавалось нормально отдохнуть. *** – Чёрт.. Блять! – Пятый пнул рядом стоящий диван, стоя в гостинной академии. Он снова облажался. Он какого-то хера сейчас просто стоял и ничего не делал, в то время как где-то ходит обладатель глаза, который лежал у него в кармане. Лаборатория сгорела. У него больше нет зацепок. Он зашёл в тупик. Паника охватывала всё больше и больше, но Пятый старался держать себя в руках. Ноги начинали мелко подрагивать, а руки трястись. Глаза истерично забегали по гостиной, и он переместился к бару. Взял стакан, достал из нижней полки мартини и налил в ёмкость алкоголь. Он немного нервно поболтал стакан в руке, после чего залпом выпил напиток. Обжигающее чувство, раскатывающееся по всему горлу приятной истомой, привело его в себя. Он как можно тише поставил стакан, и переместился в свою комнату. *** – Вы заметили что с Пятым что-то не так? – утром, когда все, естественно кроме Пятого, собрались на кухне чтобы позавтракать, Эллисон неожиданно спросила о Пятом. – Хм.. Я заметил что Пятый это пятидесяти восьми летний дед, который находится в теле себя тринадцати летнего. Ну а так - ничего не обычного.. – Клаус, в очередной раз находясь в своей излюбленной юбке, что-то напевал себе под нос, пока качал бёдрами и делал себе чай. – А если серьёзно? Он просто в последнее время какой-то... Слишком уж нервный. Даже для себя. – материнский инстинкт Эллисон говорил что что-то не так. – Ну гаромны, растёт дедушка заново, подумаешь.. – продолжая качать бёдрами в такт только ему известной мелодии, Клаус наконец закончил с чаем и уселся на стул напротив стола. – Нет, что-то правда не так. – Эллисон помасировала кожу головы пальцами, переходя на бллее раздражённый тон голоса. – Да даже если что-то не так.. Эллисон, ты думаешь он нам хоть что-нибудь расскажет? – Лютер, поедающий свой завтрак, решил присоедениться к их разговору. – Подсказка - неа. – Клаус закончил мысль за номера один, после чего отхлебнул чая. – Может всё таки стоит попытаться.. Ну, не знаю. Распросить его? – Номер один, пытаясь прожевать свой бутерброд, тоже отхлебнул чая их кружки. – Что-то мне подсказывает что наш старший братик не захочет нас впутывать во «взрослые дела взрослого дяденьки». – Четвёртый усмехнулся, продолжая пить чай. – И всё таки Эллисон права. – Бен был согласен с сестрой. Что-то с их.. Старшим братом творилось. Причём очень странное. – Да-да-да-да-да. Бенни, заткнись на минутку. – Клаус вскинул руки вверх, оборачиваясь на призрака. – Что Бен думает по этому поводу? – Диего, до этого молчавший, всё же решил подать голос. – Нуууу, он сказал что Эллисон права. Но мне кажется Пятый нам ничего не расскажет даже под дулом пистолета. Скорее он его выхватит и сам нас пристрелит. Всё же переводить стрелки с распросов о себе на распросы о нас он умеет. – Клаус замахал руками, показывая в воздухе что-то по типу пистолета, стреляющегося в непонятном направлении. Бен на это хмыкнул и промолчал. – Понятно. Может попробуем? Он в последнее время дейсивительно херовит больше обычного. Я вчера увидел как он берёт таблетки от мигрени, заглядываю сегодня в мусорку и вижу абсолютно пустую пачку от этих таблеток. Она была наполовину полная. – Диего что-то делал в своей тарелке, постоянно водил вилкой по тарелке и, по всему его виду можно сказать что он не волнуется. На самом деле это не так. – Ну.. – Лютер оглядел всех сидящих, – Я не против. Он действительно странно себя ведёт. – Я за то чтобы распросить старшего братика! – Клаус снова вскинул руки вверх, но теперь в более радостном жесте и чуть выше. – Я тоже за. – второй номер не думал, просто сразу ответил. – Отлично! Сегодня вечером распрашиваем его обо всём. Предупредите Ваню. – Эллисон, в заключение разговора, унесла свою посуду в раковину и ушла, оставив всех остальных размышлять.