Случайности ведут домой

Из-за затянувшейся зимы Весенняя Ярмарка в этом году началась позже положенного. Едва высохли последние лужи, начала прорастать трава на прогретой земле и проснулись ото сна насекомые, люди начали готовиться к празднику. Королевская стража старалась восторга не разделять, зорко следя как за иноземцами, так и за своими. Хотя обычно жителям Зиара делали поблажки – товар тщательно не осматривали, закрывали глаза на мелкие стычки, даже не обращая внимание на громкие ругательства. Но у некоторых было обострённое чувство справедливости – Йоннéлль терпеть не мог, когда кто-либо из взрослых обижал детей. — От имени королевской стражи приказываю Вам остановиться! — юноша вовремя схватил мужчину за руку – ещё секунда, и удар пришёлся бы на голову какому-то мальчишке. Судя по рваной одежде, отсутствию обуви и перепачканным рукам, он был бродяжкой, а значит, жил за пределами стен. Как проник в город – не понятно, стражники обычно следили за тем, чтобы подобные оборванцы не портили внешний вид столицы. — Он забрался ко мне в повозку и ел мои фрукты! — торговец был в ярости, и даже стражник не мог остудить его пыл. — Кто будет возмещать эти убытки?! — Это ещё ребёнок, и он явно голодный. Почему бы просто не отпустить его? — Йоннелль пытался говорить спокойно, но его характер был подобен непредсказуемому океану: полнейший штиль мог вмиг обернуться штормом. — А почему бы тебе не заняться делом? — после неудачной попытки вырвать свою руку из цепких пальцев торговец сердито встряхнул несчастного мальчишку, заставив того тихо заскулить то ли от боли, то ли от страха. — У королевской стражи должны быть другие обязательства – защищать наш товар, к примеру! — В последний раз Вам говорю: отпустите ребёнка, — сквозь зубы процедил Йоннелль, крепче стискивая запястье торговца. — Или мне придётся принять дополнительные меры. Придирчиво оглядев светло-голубые волосы и знак водной стихии под правым глазом, мужчина всё-таки отпустил мальчишку, и тот, не теряя времени даром, тут же удрал, скрываясь в узком переулке. Йоннелль отпустил руку торговца, намереваясь с чувством выполненного долга вернуться на своё место, но замер, едва мужчина, сплюнув ему под ноги, произнёс: — Иноземцы, демон бы вас побрал. На своей территории права качайте, а не на чужой… — Повтори, что ты только что… — Да оставь его, Нелль, хуже сделаешь. По одному лишь сокращённому имени и слегка насмешливому тону Йоннелль понял, кто обратился к нему. Водить дружбу с детьми королевской четы не запрещалось, но и не поощрялось; за спиной могли распускать слухи и не все они оказывались правдивыми. Сплетничали и о Йоннелле – но разве он виноват, что Валентайн, Его Высочество наследный принц Огненных Земель, никак не может от него отвязаться? По старой привычке юноша закатил глаза, возвращаясь на своё место и, даже не взглянув на собеседника, сказал: — Доброе утро, Ваше Высочество. Пусть новый день принесёт Вам лишь радость, — стандартное приветствие, произнесённое сухо и без эмоций. Валентайн хмыкнул, очевидно, желая внимания, и несильно дёрнул Йоннелля за кривовато собранные в хвост волосы. — Перестань сейчас же! — Шипишь прямо как змея. Или… змей? — Не упоминай Покровителя Вод просто так, — Йоннелль недовольно глянул на улыбающегося принца. Его самого, как уроженца Островов Вод (самой столицы Литэйи, между прочим!) с детства смущала привычка огненного народа при любом случае упоминать своего покровителя. Лисица Пламени не показывалась простым смертным, но, раз не насылала голодомор, пожары и засуху, значит, была не против упоминаний "не по делу". — Я не на его территории, мне бояться нечего. Разве что твоего гнева, но к нему я уже привык, — Валентайн беспечно пожал плечами. — Ой, ну только не хмурься, это совершенно не подходит твоему очаровательному личику! — Отвяжись! — не выдержал Йоннелль, невольно привлекая внимание проходивших мимо девушек, которые, заметив Валентайна, остановились, поклонившись ему. Когда они, выпрямившись, зашептались, глядя на обоих, Йоннелль смутился, отворачиваясь. Он не умел вести себя с девушками - с самого детства его подругами были мечи, кинжалы, лук со стрелами, и это не могло помочь в общении с дамами. В отличии от Валентайна, которому это давалось легко. — На эту Весеннюю Ярмарку у тебя выходной? — спросил вдруг Валентайн, опираясь спиной на колонну. Йоннелль кивнул: два прошлых года он в дни Ярмарки, к сожалению, в общем веселье не участвовал. — Давай развлечёмся вместе? Мы же друзья, как-никак, а я тебя толком и не вижу в твои выходные. — Они у меня редки, — вздохнул Йоннелль, решив не говорить принцу о том, что специально так делает, чтобы поменьше с ним сталкиваться. Только пользы никакой, Валентайн его всё равно находит, чтобы в очередной раз поиздеваться. Садист какой-то. — Вот и отлично! Значит, сперва можно взглянуть на выступление танцовщиц, потом на мастерство сильнейших магов, потом попробовать блюда из Литэйи; я в прошлый раз не рискнул их покупать, но… — А кто сказал, что я пойду с тобой?! — Йоннелль был не в силах скрыть своё возмущение: за него уже всё решили! — Я собирался идти один, мне компания не нужна! — А если я прикажу это сделать, как наследный принц? — усмешка Валентайна стала более хитрой, и Йоннелль в миллионный раз проклял тот день, когда они познакомились. Приказы Его Высочества должны выполняться, если не идут вразрез с запретами Его Величества. Хуже ослушаться короля, чем принца. Молчание Валентайн принял за согласие, так что, попросив одеться "поприличнее" и попрощавшись, он наконец ушёл, направляясь обратно ко дворцу. Перебрав в уме всю нецензурную брань, какую он только знал, Йоннелль всё же сумел сосредоточиться на своих обязанностях стражника – хотя разнимать торговцев и подвыпивших местных ему никогда не нравилось. Потому что был риск попасть под горячую руку. Следующие пара часов были довольно скучными, если не считать ссору маленьких детей из-за упавшей на землю сладости, которую мальчик с девочкой не смогли поделить, но вскоре мимо проехала карета светло-голубого цвета, на дверцах которой был изображён лазурный змей, чья чешуя поблёскивала в свете солнца. Весьма богатые люди из Литэйи, значит, прибыли в Зиар на Весеннюю Ярмарку… Йоннелль невольно засмотрелся и на вторую, похожу карету – к "своим" его всегда тянуло. Среди стражников преобладали люди Огненных Земель, что было неудивительно, но и те немногие, что прибыли сюда из Островов Вод или Каменной Долины, часто предавались воспоминаниям о родине. Йоннелль, правда, свою родину не помнил, его родители обосновались в Зиаре, когда он был совсем маленьким, поэтому в обсуждениях он не участвовал, лишь слушал. И, хоть он знал, что родился в самом "сердце" Островов Вод, он не знал, как выглядит Литэйя. В этом плане Йоннелль был белой вороной, и дружба с Валентайном лишь ухудшала положение. Об этом шептались, над этим смеялись, из-за этого к юноше подлизывались, чтобы и себе выбить место под солнцем. Последнее было тщетным. Если Йоннелль понимал, что с ним дружат лишь ради выгоды, он быстро обрывал всё общение. Пусть его назовут эгоистом, самовлюблённым дураком, да кем угодно – ему просто не хочется, чтобы с ним общались только из-за дружбы с наследным принцем. Которая и началась-то спонтанно – если бы отставший от группы новичков четырнадцатилетний перепуганный Йоннелль не наткнулся случайно на Валентайна, упав перед ним на колени, то сейчас жил бы без всяких тревог. А принц, в тот день просто прогуливавшийся по территории замка, только заливисто рассмеялся и помог Йоннеллю встать, сказав, что не приемлет такого раболепного к себе отношения: хватит и поклона со стандартным приветствием. Позже он постоянно приходил смотреть на тренировки, сам учил фехтованию, показывал свой меч, который ему выковали на шестнадцатилетие. С лисицей на рукояти и надписью "новый мир да восстанет из пламени" на лезвии. А когда у Йоннелля не получались занятия по верховой езде, Валентайн встречался с ним ночами и тихо-тихо уводил в конюшню, где учил садиться на своего личного вороного жеребца, которого называл Угольком. Весьма смирный конь за пару недель ночных вылазок научил Йоннелля сидеть в седле так, словно он верхом на лошади и родился. При этом Валентайн ничего не требовал взамен. Однажды они встретились вечером, чтобы провести вместе время перед отъездом принца в соседнее королевство, и под влиянием небольшого количества иноземного вина из погребов Его Величества Валентайн признался, что у него не было друзей, и своей сестре, Селесте, он не особо интересен. Его единственным другом был Йоннелль. Который с удовольствием слушал все рассказы, играл, когда было время, сбегал по ночам, что было для него же рискованно. Йоннелль обнял расплакавшегося Валентайна в тот вечер, обещая, что всегда будет ему другом, но… лучше бы он этого не делал. Почему-то после двадцати пяти лет принц стал совершенно невыносимым, и уже года три только и делает, что издевается над Йоннеллем. А тому приходится терпеть. Сейчас Валентайну двадцать восемь, он на два года старше Йоннелля, а как будто остался тем шестнадцатилетним мальчишкой с ветром в голове и шилом в известном месте. — Беспечный дурак, — недовольно проворчал Йоннелль, и проходящий мимо подвыпивший мужчина взглянул на него, решив, видимо, что речь о нём. Но разбираться не стал, перепугавшись сурового взгляда стражника, и поспешил побыстрее уйти, чуть не упав по дороге.

***

С самого ура Главная Площадь, ещё ночью окутанная тишиной, была наполнена музыкой, пением, смехом и различными голосами людей. Торговцы всех трёх государств зазывали покупателей, нахваливали свой товар, могли прикрикнуть на тех, кто намеревался что-то стащить. Каждый раз Весенняя Ярмарка умела удивлять: пестротой нарядов, блеском драгоценных камней, ароматами специй и блюд… Музыка увлекала в свои объятия, поочерёдно сменялись инструменты, и воинственное звучание Огненных Земель переходило в плавное, тягучее исполнение народных песен Островов Вод. У музыкантов из Каменной Долины музыка была более оживлённой и весёлой – и толпа как будто даже охотнее расставалась с деньгами. Йоннелль недовольно цокнул языком, когда Валентайн, не глядя, кинул приглянувшуюся ему рубашку одному из слуг, что следовали за ним. Торговец из Каменной Долины с поклоном что-то пробормотал, принимая золотые монеты из рук принца. — Если ты пришёл сюда только для того, чтобы тратить деньги направо и налево, мог бы не звать меня, — раз уже в пятый за утро Йоннелль закатил глаза, желая взять неугомонного принца за шиворот и утащить подальше от торговцев. — Не будь таким занудой, Нелль, купим мы твоего жареного краба, просто я ещё не проголодался… — Я возмущаюсь не поэтому! — вспыхнувший румянец на бледном лице, впрочем, говорил об обратном. — Оставь и другим людям хоть что-либо!.. Валентайн оглядел Йоннелля, одетого полностью в его одежды – "подходящего наряда" у того, по мнению принца, не оказалось, так что ему пришлось расщедриться. И заодно попросить свою служанку заплести длинные голубые волосы в косу. Вообще стражники предпочитали стричься как можно короче, но жители Островов Вод обычно ценили свои прекрасные волнистые волосы, так что могли оставлять любую длину, какую хотели. Йоннелль выглядел хорошо – даже очень хорошо, — но недовольство и хмурый вид сводили на нет все утренние старания служанки. — Не хмурься, а то к старости будешь похож на сухофрукт, — хихикнул Валентайн, похлопав юношу по плечу. Это сравнение не помогло, Йоннелль стал лишь ещё более недовольным. — Ладно, ладно, пойдём за едой, меня самого этот аромат куда-то манит. Они уже отошли от торговцев тканями и одеждой, следуя за ароматом жареного мяса, как вдруг оба почувствовали ярко выраженный цветочный запах. Толпа людей стала тесниться, расступаясь перед кем-то, и Валентайн едва успел схватить Йоннелля за руку, чтобы не потерять его среди множества местных и иноземцев. И они оказались в первом ряду странного круга, в центре которого стояли пять девушек. В белоснежных платьях, босые, нижняя часть лица прикрыта вуалью. Белые волосы казались серебристыми, поблёскивая на солнце. Среди толпы прошёлся взволнованный шёпот, и Валентайн крепче сжал ладонь Йоннелля. — Это же люди Небесных Владений, — тихо пробормотал он. Йоннелль с сомнением взглянул на него. — Людей оттуда много лет никто не видел. После того, что случилось… — юноша не договорил: девушки подняли руки, отчего рукава платьев раздулись, словно паруса, и закружили вокруг девушки в центре, которая играла на инструменте, похожим на флейту. Только звуки, издаваемые инструментом, напоминали пение птиц; Йоннелль не мог вспомнить его название, хотя где-то точно слышал. Мелодия была весёлой и счастливой, танец был полон радости. Толпа начала хлопать, но Йоннелль, будучи негласным телохранителем Его Высочества в тот день, спрятал Валентайна себе за спину. Без толку: принц выглянул из-за его плеча, желая досмотреть выступление. Песня вдруг оборвалась. Буквально в мгновение ока девушка в центре скинула с себя белоснежную накидку, оказавшись в сером платье. Музыка зазвучала вновь, была уже печальной, и невольно Йоннелль вспомнил о своей утрате: его родители умерли шесть лет назад у него на руках от неизвестной болезни. Кто-то справа всхлипнул – возможно, мелодия тоже что-то напомнила. Танцовщицы же протягивали руки к друг другу, к девушке в центре, складывая ладони в молитвенном жесте. — Они рассказывают историю, — шепнул Валентайн. — Они как будто хотят показать, что было на самом деле. И девушка с флейтой – это Птица Ветров. — Не неси ерунды, — отмахнулся Йоннелль: принц всегда был излишне впечатлительным, но ведь кому-то нужно оставаться реалистом. Почти все, вспоминая прошлое и Небесные Владения, говорили, что покровитель Воздуха, Птица Ветров, сама уничтожила народ, отравленная яростью и гневом по отношению к людям. А стали бы люди придумывать такие кошмарные события? — Да я тебе говорю… — начал было возмущаться Валентайн, но вдруг вместе с Йоннеллем отпрянул назад. К их ногам упало серое платье, в котором была играющая на флейте девушка – теперь же она была уже в чёрном. Неизвестно откуда взявшийся ветер безжалостно трепал её волосы, раздувал подол платья; казалось, будь порывы ветра сильнее, и девушка взмыла бы в воздух, как пёрышко. Но она стояла на месте, не шевелясь, лишь играла мелодию, которая была наполнена отчаянием и страхом. Йоннелль почувствовал, как сильно Валентайн вцепился в его руку, но сам не мог отвести глаз от танцовщиц: они поделились на пары и, чуть пригнувшись, кружили вокруг друг друга, словно хищницы. На приближение одной вторая отвечала тем же, а после они резко отступали друг от друга, продолжая свой жуткий танец. На последней ноте, похожий на некий вскрик, девушка с флейтой упала на колени, а танцовщицы вцепились друг в друга зубами. Та пара, что стояла ближе всего к Валентайну и Йоннеллю, укусили друг друга за руки: одна в плечо, вторая – ближе к сгибу локтя. Не до крови, но всё равно где-то позади заплакал ребёнок, к нему подключились другие, толпа возмущённо загалдела, зовя стражников. Когда пятеро мужчин с отметками стихии огня под глазом прошли к центру, девушки уже встали в один ряд, опустив головы, будто ждали наказания и не собирались сбегать. — Откуда прибыли? — низкий голос с приятной хрипотцой Йоннелль узнал бы из тысячи – Хельрод, его наставник, глава королевской стражи. Его боялись, его уважали, работать с ним было честью. Сейчас же Йоннелль мог только с восхищением наблюдать за ним – одно присутствие такого человека заставляло сердце замирать от волнения. — Небесные Владения, — тихо сказала одна из танцовщиц. — Чушь собачья! Уже давно никто не видел и не слышал людей Эйриталя! — выкрикнул кто-то из толпы. Один из стражников попросил помолчать и начать расходиться – но всё были слишком увлечены второй частью "выступления". — Мы из города за пределами Звёздных Колонн. Перебрались сперва на границу Небесных Владений и Каменной Долины, потом добрались до Островов Вод, — тут Йоннелль нахмурился, наблюдая за говорившей. Путь далёкий, их ноги, если они всё время шли босиком, должны были давно стереться в кровь, но они были чистыми. Подозрительно чистыми. — Потом мы оказались в Пустынной гавани, — закончила речь третья. — И оттуда пришли сюда. Хельрод, судя по всему, таким ответом был вполне доволен, но спросил о цели прибытия в Зиар. Кто-то позади проворчал "людей пугать", но извинился, едва Валентайн обернулся к нему, попросив быть тише. Йоннелль на пару секунд улыбнулся, впервые слыша настолько испуганное "прошу прощения, Ваше Высочество, доброго Вам дня!", но поспешил сосредоточиться на разговоре. — …и поведать о том, что случилось. Никто лучше нас не знает, какое несчастье постигло наши земли, — Хельрод кивнул, принимая ответ, а потом взглянул на пятую девушку – она всё ещё сжимала в руках флейту, прижимая её к груди. — А ты почему не отвечаешь? — У неё нет голоса, — откликнулась вторая. — Её пение мы слышим через фэйрон. — Это вот эта дудка так называется? — хохотнул один из стражников. Хельрод шутку явно не оценил: — Балда! Фэйрон похож на флейту, но издаёт звуки, напоминающие пение птиц. Изначально и был создан для их привлечения... — И является народным инструментом Небесных Владений, — дополнил Йоннелль – наконец вспомнил, что Хельрод как-то раз рассказывал ему о музыкальных инструментах разных народов. Валентайн пробормотал куда-то в спину "откуда ты такое знаешь?", а одна из танцовщиц повернула к юноше голову, чуть склонив её набок. — Острый ум и прелестное личико. Идеальное сочетание… Йоннелль от смущения зарделся, не зная, что ответить. Поблагодарить? Спросить, что она имела в виду? А может, вообще промолчать?.. Что бы Йоннелль не выбрал, момент был упущен; Хельрод заявил, что по правилам они обязаны задержать незарегистрированных иноземцев. Плюс нарушение порядка – никто не согласовывал их выступление. Девушки возмущаться не стали, покорно следуя за Хельродом через толпу. Люди снова зааплодировали, только теперь уже королевской страже, радуясь, видимо, что ситуация разрешилась мирно. Йоннелль покосился на лежащую у ног чёрную ткань, гадая, стоит ли передать её девушке, но в итоге пошёл за Валентайном, который вёл его куда-то в сторону сладких ароматов. — Странное было представление… Я же говорил тебе, они рассказывали историю того, что произошло на самом деле в Небесных Владениях. Но Звёздные Колонны находятся не так уж близко к столице, где это всё и началось, да и девушки молоды для тех, кто видел бы падение королевства своими глазами. Что думаешь, Нелль? — Валентайна, похоже, занимала эта история – он говорил быстро и громко, ни на кого не обращая внимания – да и разве осмелится кто-либо сделать замечание Его Высочеству? — Ну не молчи ты, скажи хоть что-то! — Хельрод проведёт допрос и, если узнает что-то интересное, передаст Его Величеству, я о чём могу тебе рассказать? — устало пробормотал Йоннелль. Валентайн пробурчал обиженно "зануда" и отошёл к одной из палаток, откуда чувствовался дивный сладкий аромат выпечки. Ну да, принц же всегда был сладкоежкой… — Клубника с мятой в родниковой воде… яблочный пирог с карамелью и орехами… засахаренные цветы… Я хочу взять всё, — капризно заныл Валентайн. Вообще-то, как наследный принц, он мог бы спокойно пробовать всё, что душа пожелает, но Валентайн никогда не пользовался своим положением. Сестра ещё могла, а он – нет. — Выбери уже что-то одно, — вздохнул Йоннелль, застенчиво улыбнувшись девушке, торговавшей сладостями – судя по её тёмно-синим волосам, она родом с Островов Вод, а значит, своя. Девушка ответила той же улыбкой, поправляя выбившуюся из причёски прядь волос за ухо. — Наверное, засахаренные цветы, у нас таким не торгуют. С другой стороны, если мне не понравится, кому их отдавать? Тебе? Ты будешь такое, Нелль?.. — Вор, — вдруг сказала девушка взволнованно. Валентайн, успевший лишь протянуть руку, испуганно отдёрнул её, почему-то решив, что имеют в виду его. — Не Вы. Там вор. На языке местных она говорила плохо, но, проследив за её рукой, указывающей в толпу, Йоннелль заметил мальчишку, который умудрялся незаметно и быстро обчищать чужие карманы. Одет он был не то что бы прилично, но и не бедно; его вполне могли пропустить в город, но пользоваться Весенней Ярмаркой, чтобы воровать средь бела дня? Какая наглость! — Именем королевской стражи… Ай, да просто стой на месте! — Йоннелль помчался к мальчику, который, заметив его, показал ему язык и дал дёру, умело проскальзывая между людьми. Он был маленьким и юноша то и дело упускал его из виду, находя тёмно-зелёные волосы то с одной стороны, то с другой. Иноземец, мальчишка родом из Каменной Долины; если его не поймать, то уже завтра он может быть в дороге, возвращаясь домой с награбленным… В спину Йоннеллю летели оскорбления, ругательства, проклятия и просьбы подождать – уже от Валентайна, но юноша видел перед собой лишь мальчишку, которого хотел поймать – только рука хватала лишь воздух. Вместо приказа закрыть ворота вышел лишь хрип – Йоннелль врезался в какого-то мужчину, сбив его с ног, и упал сам, тут же заходясь в кашле. Слава Богу, кто-то начал опускать решётку, но мальчишка сделал нечто немыслимое. Он слегка согнул колени, скользя по земле и касаясь её ладонью – тут же из-под земли выросла каменная глыба, застопорив решётку и запечатав вход в город. Отбежать успели не все. Кто-то вскрикнул, отлетев назад, кого-то из стражников раздавило между камнем и решёткой. Йоннелль только рот раскрыл. Обычно магии простых людей хватало на бытовые занятия – зажечь свечу или огонь в камине, вернуть воду в опрокинутый стакан; даже сильнейшие маги не способны вырастить камень на ровном месте! — Наследный, — пробормотал Валентайн, когда помог Йоннеллю подняться. — Он наследный элементаль. Как мы с Селестой. Йоннелль взглянул на принца, который был белее мела, глядя на стекающую по высокому камню кровь. На вопрос "что ты имеешь в виду?" он ответил не сразу, пришлось повторить. И лишь тогда Валентайн смог отвести взгляд от ужасной картины, повернувшись к Йоннеллю. — Селеста… Расстроится.