Ты нужен мне

Ночь. Небо как чёрное гладкое полотно, на котором изредка появлялись маленькие звёздочки. На улице веет прохладой, лёгкий ветерок шевелит листья деревьев. В квартире темно и тихо, не считая тиканья часов и капающего крана, затем слышатся шаги и скрип двери балкона. Вова посреди ночи вышел на улицу, чтобы покурить. Он давно не курил сигареты в пачках, отдав предпочтение электронным, одноразовым HQD. Вова стал много курить, очень даже много, ни один стрим не проходит без курения одноразки, стал чуть чаще выпивать, о чем говорили собранные в углу кухни пустые бутылки от пива разного процента крепкости. Очередная ссора с Хесусом. Её бы могло и не быть, наверно, если бы Братишкин не заступился за Таню в её споре с Лешей. Хесус для Вовы лучший друг, какое бы говно он не делал, Братишкин всё равно считал его своим другом, а самое страшное для него — услышать от Лёши слова «ты мне больше не друг». И это случилось: Хесус однажды ляпнул, что больше не считает Вову своим другом. Это стало переломным моментом в их отношениях, которые и так держались еле-еле на божьем слове. Лёша не хотел признавать, что отгородился от Вовы, он придумывал разного рода отмазки, но все всё прекрасно понимали и видели. Братишкин любил Лёшу, любил как друга, как человека, для него он был самым лучшим, самым прекрасным, самым-самым, но слова «ты мне не друг» простить он не мог. Это очень сильно ударило по Вовиным чувствам и сердцу. Неожиданно зазвонил телефон. На экране высветился номер Хесуса. Вова нахмурился и не стал отвечать, отключив звук на телефоне. Один пропущенный звонок, а следом сообщение с просьбой взять трубку. —Чего тебе блять надо, старый? — выругался Братишкин, глядя на экран. Вновь звонок. Вова не хочет отвечать, но с другой стороны им нужно было бы поговорить. Приняв вызов, между ними повисло неловкое молчание, пока Хесус не произнёс фразу: —Прости меня, пожалуйста. — услышав от Лёши извинения, Вова чуточку прихуел, ведь Хесус был из тех людей, кто очень редко признавал свои ошибки и извинялся. —Че, совесть замучила? —Замучила...— Голос Лёши тихий, низкий, полный серьёзности. Он редко бывает таким, а если и бывает, то только по отношению к Вове. —А че это ты вдруг решил извиниться? Я ж тебе не друг больше, я такой-сякой, абьюзер, мразота и... —Ты мне нужен, потому что...— На этом момент Лёша прерывается и замолкает. Он не знает, стоит ли говорить то, что очень хочется сказать, причём давно. —Потому что? —Я скучаю...очень сильно — Сказать, что Братишкин охуел, значит ничего не сказать. Обычно, подобное можно услышать от Вовы, Хесус не часто говорил подобное другу, да и вообще редко выдавал какие-либо шуточки по поводу его с Вовой отношений, то ли дело Братишкин, да и все признания в любви, милые фразочки были не более чем дружеским приколом. Но не сейчас. Хес действительно скучал. —Я весь день переживал, что ляпнул хуйню и обидел тебя. Я не хотел. — Братишкин тяжело вздохнул и ответил. —Какую бы херню ты не делал, я все равно тебя люблю, Хес. — Короткое молчание, а потом Лёша прощается и отключается. Вова остался в неких смешанных чувствах. Они вроде помирились, но ощущение какое-то странное. Вова любит Лёшу, а сам Лёша? Братишкин закурил вторую сигарету и упёрся о перила балкона, разглядывая тёмное небо. Где-то вдалеке раздался раскат грома и блеснула молния. Вова зашёл обратно в квартиру и поплелся к себе в комнату, чтобы лечь спать. Он ложится в кровать и закрывает глаза, постепенно засыпая, но долго поспать не удалось, ибо раздался сильнейший раскат грома, Вова даже подскочил от неожиданности и пошёл закрывать окна, чтобы приглушить грохот. Пошёл дождь. Нет, целый ливень, громко тарабанящий по подоконнику. Братишкин ненавидел такую погоду особенно когда был один в квартире. Становилось тоскливо и не комфортно. На часах без двадцати три ночи, нормальные люди должны спать в этом время, а Братишкин просто лежал в кровати, глядя в потолок. Загорелся экран телефона, на котором высветилось сообщение от Хесуса «Открой мне дверь». Вова подумал, что это тупой рофл, что собственно и пишет в ответ Лёше, но в ту же секунду раздаётся звонок. Братишкин подходит и, посмотрев в глазок, без всякой задержки открывает дверь, видя перед собой промокшего до нитки Хесуса с пакетом в руках. Лёша жил не очень далеко от Вовы, можно сказать даже близко, минут десять пешком, может чуть больше. А что если Вова спит? Вдруг ему это снится? Сейчас он проснётся, за окном будет светло, а он один в своей постели. —Ты...ты какого хуя здесь делаешь, старый? Ты же в Америку должен был улететь ещё неделю назад, я думал ты съебал. — Кажется, это всё нихуя не сон, действительно, на пороге посреди ночи стоит Лёша в мокрой куртке, с пакетом еды. —Впустишь или так и будем здесь стоять? — Вова громко вздохнул и отошёл от двери, впуская в квартиру ночного гостя. Он все ещё в неком ахуинезе от того, что происходит и почему Хес остался здесь, зачем он вообще приехал сейчас. Леша попросил сухую одежду, ибо все его шмотки промокли, и Вова любезно поделился своими вещами. Всё это время между ними чувствовалось некое напряжение, хотя вроде бы они помирились. Как только Хесус переоделся, Вова позвал его на балкон. —Ты чего вообще приехал? Днем не мог что ли? И вообще какого черта ты не улетел, я думал ты давно по съебам дал. —Я хотел улелеть, вещи собрал, билет купил. —Но не улетел. —Не улетел... —А почему? Мне просто интересно. —Лёша внимательно смотрит на Вову, чувствует, как сильно он скучал по нему. Видеть человека на экране монитора и в реальной жизни — очень разные вещи. Братишкин докурил сигарету и повернулся лицом к Лёше. Хес смотрел на Вову ласковым, любящим взглядом, это сложно было не заметить. —Потому что люблю тебя. — Негромко произносит Лёша, после чего быстро берет в руки лицо Вовы и целует его. Братишкин даже не пытается отстраниться, он наоборот отвечает на поцелуй, обняв талию Хеса и притянув ближе к себе. —Я тоже тебя люблю, хоть иногда и ненавижу, но люблю больше. — Лёша приулыбнулся и поцеловал Вову в щеку. Они ещё какое-то время стояли на балконе, наблюдая за постепенно стихающим ливнем, а потом вернулись в квартиру, чтобы лечь спать. Лёша сказал, что не собирается уезжать и попросился пожить к Вове. Братишкин был вне себя от счастья, он согласился и предложил завтра перевезти вещи Хеса к нему. Ливень постепенно сменился тихим дождём, но гром всё ещё не утихал, потому Вова, словно маленький ребёнок, прижимается к Лёше, укрываясь от громким раскатов и изредка сверкающей молнии. Хес чувствует это и, улыбнувшись, обнимает Вову, заботливо поглаживая по волосам. Два одиноких человека наконец-то нашли друг друга.