Mon coeur

Внутри моего ада

ты был моим сердцем,

бьющимся безошибочно.

«I want to be you're heart» Gumi

Вэш уже давно совершенно измучен. На то, чтобы быть жизнерадостным и веселым уходит слишком много сил. А в последнее время они как будто совсем закончились. Вэш все еще любит этот мир, все еще хочет помогать людям, дарить им надежду и веру в светлое будущее, хочет видеть не омраченные тяготами и лишениями улыбки на их лицах и яркий счастливый блеск в глазах. Только вот жизнь наконец взяла свое. Все боли, что он так долго игнорировал, надеясь, что они исчезнут, если не обращать на них внимания или пытаться заглушить, обрушились на него бурным ледяным потоком, не давая привыкнуть. Все события, что раньше он переживал с улыбкой на лице, теперь прокручивались в голове одно за одним, оказываясь слишком тяжелыми, чтобы оставаться в хорошем расположении духа. А еще Вэш скучает. Он прекрасно знает, что время способно вылечить любые раны. Только, к сожалению, для него время идет намного медленнее, чем для остальных. Даже не смотря на то, что он растратил всю свою энергию, он все еще оставался Плантом. А это значило, что он проживет еще долго, прежде чем наконец сможет встретиться с Вульфвудом. Слишком долго. Его волосы совсем потемнели, и это больно до слез, потому что каждый раз, смотря в зеркало, Вэш видит не свое отражение, а лицо Вульфвуда. Он даже пытается развеселиться, представляя как Вульфвуд ругается на него. Надевает его очки, укладывает волосы на его манер, и грозно рычит на себя: «Ну и что за сопли ты тут развесил, Тонгари! У тебя впереди целая жизнь. Я что, зря старался? Живи за нас двоих, идиот, чтобы когда мы наконец встретились, у тебя была целая куча историй, которые ты мне будешь рассказывать, пока язык не отвалится». И для надежности ударяет себя по голове кулаком, как это иногда делал Вульфвуд. Только это не помогает. Вэш смотрит в зеркало, и слезы, давно рвущиеся наружу, начинают течь непрекращающимся потоком. Он бессильно опускается на колени, снимает очки, прижимая их к груди, пытаясь заземлиться. — Как бы сильно я не любил тебя, я должен тебя отпустить, попрощаться с тобой, чтобы однажды встретиться вновь, — голос Вэша дрожит от еле сдерживаемых рыданий. — Но прежде, чем я смогу сделать это, позволь мне погрустить немного. Позволь мне сожалеть, о непрожитых с тобой днях. Позволь мне выплакать все слезы, которые все еще связывают меня с тобой. Вэш закрывает глаза, не переставая протяжно всхлипывать, и воспоминания о Вульфвуде накрывают его с головой: безобидные подколы и саркастические перепирательства, болтовня ни о чем и обо всем одновременно, шутливые драки за лапшу, то, как Вульфвуд хватал за руку во время погони, а после жадно и торопливо целовал, пока они прятались в переулке; ленивые утренние объятия, теплые лучи заходящего солнца, мягко касающиеся смуглой кожи Вульфвуда, запах дешевого табака и колющее ощущение щетины под пальцами; осторожные попытки Вульфвуда снять протез, его губы, оставляющие расслабляющие поцелуи в место сочленения механики и живой плоти; ощущения всепоглощающей любви и нежности, которые Вульфвуд дарил в редкие моменты их уединения… Вэш осторожно откладывает очки Вульфвуда в сторону, чтобы ненароком не сломать их, и, смотря на них через застилающие глаза слезы, он думает о том, как Вульфвуд множество раз успокаивал его, сидя рядом на полу, держа за руку и приговаривая глупые ободряющие вещи. И это так не вовремя. Всхлипы переходят в истеричные рыдания, и Вэш сжимается в клубок, не в силах выдержать переполняющую его боль. — Tu étais mon coeur, — шепчет, проглатывая рыдания Вэш. — Пусть на такой короткий миг, но все же… Я был по-настоящему счастлив вместе с тобой. Прощай, Николас… à bientôt.