Особенный

pov Minho

      — Ну, где же они, — всхлипывает Минхо, по десятому кругу перебирая все содержимое сумок, ящиков и шкафа в поиске упаковки подавителей. Он даже полностью расстилает кровать, стягивая и простынь, и матрас. — Я не мог их забыть, — шепчет тихо-тихо, — просто не мог! — вторит, шмыгая носом. — Не мог же?!       Минхо делает глубокий судорожный вдох, садясь на край кровати, и пытается унять мандраж. Он чувствует подступающую истерику на фоне паники, посему отчаянно старается не поддаться эмоциональному срыву.       Стук в дверь вынуждает вздрогнуть. Ли бросает испуганный взгляд в сторону источника звука и нервно сглатывает. Он быстро достает телефон, смотрит время, сообщения, переживая, что мог пропустить какой-то общий сбор, однако везде пусто.       — Хён, — доносится приглушенный голос по ту сторону двери.       Минхо немного легчает от осознания, что это всего лишь Джисон, однако не то чтобы впрямь успокаивает. Он открывает было рот, чтобы что-то сказать, но отзываться не хочется от слова совсем, даже если это Хан.       — Минхо-хён, мы собрались прогуляться, пойдешь с нами? — спустя недолгую паузу произносит Джисон из-за всё еще закрытой двери. — Хён, ты там вообще? — он стучит костяшками по дереву, стараясь привлечь внимание.       Ли словно язык проглотил — не удается выдать и слова. Он сидит, как завороженный, и даже не думает ни о чём, слушая свой учащенный пульс, что отдаётся в висках стуком, как молотом по наковальне.       Минхо пытается собраться с духом, но мыслительный процесс не хочет восстанавливаться. Мельком проносится в голове, что Хан, не дождавшись ответа, просто уйдёт, но Ли улавливает какое-то мешканье в коридоре и встает, подходя ближе, чтобы прислушаться. Едва ли он делает два тихих шага на цыпочках, как понимает, что Джисон искал ключ от его номера. Сердце старшего в момент рухнуло в пятки аккурат, когда свет из коридора проник в щель приоткрытой двери, и он со скоростью света оказался у неё, подперев плечом, чтобы товарищ не смог зайти.       — Ты чего? — удивляется Хан, когда дверь перед его носом захлопывается, едва ли не прищемив его любопытный нос.       — Я плохо себя чувствую, никуда не пойду, прости, Сон~и, — тараторит Минхо и следом прикусывает губу до боли.       — Ох, может, мне стоит сходить в аптеку? — заботливо интересуется Джисон. — Что у тебя болит, хён?       — Нет, не надо, я сам схожу, — не хватало еще, чтобы Хан узнал, какое именно лекарство требуется Ли.       — Ты уверен, хён? — не унимается младший. — Может, я хотя бы с тобой схожу? — обеспокоенно вопрошает он. — Ну, вдруг тебе по пути хуже станет.       Минхо сжимает челюсти со скрежетом. Он безмерно благодарен тонсену за заботу, однако сейчас его дотошность бесит. Возможно, причина даже не в Джисоне, но Ли злится. Делает глубокие вдохи в попытке унять запал, но не сказать, что получается удачно.       — Чего молчишь, хён? Всё в порядке? Могу я войти? Может, я смогу как-то помочь, — спустя недолгую паузу снова взволнованно молвит Хан.       — Нет-нет, просто отдыхай, Сон~и, — опоминается Ли. — Ты же собирался гулять, так дерзай. Повеселись и за меня тоже.       — Ладно, — сдается Джисон. — Но если что, позвони мне, хорошо? Я переживаю за тебя, Минхо-щи.       — Да-а, — тянет Минхо срывающимся голосом, хватаясь за живот, который предательски сводит.       Ли слышит отдаляющиеся шаги и облегченно выдыхает. Хотя облегченно ли?       Еще немного постояв у запертой двери, приходит более или менее рациональное решение — сходить в душ и остудиться. Это, конечно, не то чтобы прям действительно поможет, однако немного успокоит.       Теплые струи воды, что льются на голову, немного приводят Минхо в себя. Он подставляет лицо под капли, крепко зажмуриваясь, и поворачивает кран в сторону синей отметки. Контраст ему сейчас точно нужен. Ли бы не прочь хотя бы подрочить, но думает, что это усилит запах, поэтому сейчас никакого рукоблудия, как бы ни хотелось.       Стоит для начала смыть с себя все, что могло бы его выдать, и сходить за подавителями, как-то избежав сопровождения стаффа, а потом уже всё остальное.       Вероятно сегодня, как никогда ранее, Минхо близок к фиаско. Он столько лет хранил свой маленький секрет, а сейчас всё на грани провала. Уму не постижимо, что он мог так оплошать.       Все три года он тщательно скрывал свою настоящую сущность: приучал себя к повадкам альф, отрекался от замашек омег, даже ходил на курсы актерского мастерства, чтобы повысить шансы; горстями пил подавители, пряча их чуть ли не в трусах, чтобы никто не нашел; заставил себя разобраться в стереотипных увлечениях альф, чтобы была возможность поддержать всеобщую тему; даже на бокс записался и три раза в неделю ходит в тренажерный зал, чтобы приблизить внешний вид своего тела к стандартному виду альф — широкие плечи, крепкие бедра, угловатые контуры талии.       Ли вложил слишком много усилий, стараний, страданий в образ, следуя за мечтой. А что теперь? Теперь рискует всё потерять.       Еще совсем немного понежившись в душе и тщательно обдумав, как будет действовать, Минхо всё же выбирается из ванной комнаты, повязав полотенце на бедрах. Первым делом, "выйдя на сушу", чуть ли не с головы до пят обливается одеколоном, пока его собственный запах не проявился, и открывает окно нараспашку, чтобы проветрить комнату.       Мысли снова направляются в русло навязчивых представлений, как быстро его засекут и спалят, едва ли он переступит порог. Минхо опускается на мягкую поверхность кровати, хватаясь за голову и зарываясь пальцами в прядки волос.       Не думать не получается. Каждая новая картинка прокола, что подкидывает сознание, заставляет невольно содрогаться и ёжиться от неприятных ощущений.       Страшно? Не то слово.       Ли так высоты не боится, как сейчас — выйти за дверь.       Избежать самокопаний не получается. Минхо зарывает себя всё глубже и глубже. Пора бы уже встать, одеться и выйти, чтобы скорее вернуться, но он просто не может. В ушах стоит гул, в голове суета, а в тело бьёт озноб.       Ли не слышит, как его зовет Джисон. Не видит, как открывается дверь. Он не может точно сказать, сколько так просидел. Вздрагивает, когда его плеча касается чужая рука, и шарахается от младшего, словно увидел тигра.       Обеспокоенный взгляд Хана проникает практически в душу, когда тот смотрит бездонными глазами в его собственные карие омуты.       — Прости, что напугал, я не хотел, — тихо произносит Джисон.       — Всё нормально, — отмахивается Ли, вешая на уста милейшую улыбку, — ты как тут? Ты же гулять пошел.       — Нет, я ходил в аптеку, — Хан демонстративно протягивает пакет, что до верха заполнен разными препаратами, но там точно нет нужного Минхо.       — Ты что, всю аптеку скупил? — морщится он.       — Я не знал, что тебе нужно, поэтому купил от всего, — поджимает губы Джисон, — и обезболивающие, и жаропонижающие, и противовоспалительные, и...       — Я понял-понял, — перебивает Ли, — спасибо, — скромно добавляет.       — Да не за что, — устало вздыхает Хан. — Так что у тебя болит?       — Живот, — коротко чеканит Минхо, заставляя младшего немного отшатнуться от резкости, с которой ответил он.       — Там где-то были таблетки...       — Я сам найду, — снова прерывает на полуслове Ли. — Иди, Сон~и, я справлюсь, — он выставляет руки вперед и касается ими чужих плечей, подталкивая Джисона к выходу.       — Ты уверен? — сопротивляется Джисон и пытается тормозить.       — Да-да, иди, пожалуйста, мне нужен покой, — спешно выпроваживая младшего, Минхо заполняет тишину негромким щебетанием, пока тот вновь не предложил свою помощь или вовсе не остался.       — Постой, — у самой двери, Джисон даёт отпор, перехватывая чужие руки. — Чем пахнет? Ты привёл омегу?       — Какую омегу, Джи, — шипит старший, — у тебя недотрах, что ли?       — По-моему, он у всех нас есть, но я действительно чувствую слишком сладкий запах, — Хан принюхивается.       — Тебе навеяло, — пытается образумить его Ли.       — Признавайся, хён, что за куколка? — игриво вопрошает младший.       — Иди уже, — практически умоляет Минхо, отчаянно пытаясь вытолкнуть навязчивого тонсена за дверь.       — Да погоди ты, — Джисон снова хватается за чужие запястья и чуть ли не впечатывается носом в изгиб шеи старшего, который тут же уклоняется.       — Что творишь? — недовольствует он.       — Это от тебя пахнет? — изгибает бровь Хан. — Я же прав, да? — он делает вдох поглубже и смотрит с недоверием.       — Глупость какая, — закатывает глаза Ли, пытаясь оставаться невозмутимым, а у самого сердце кульбиты делает.       Джисон доволи крепко удерживает его руки и Минхо просто не может их вырвать из чужого захвата. Он мысленно готовит себя к новому вопросу из уст младшего, чтобы ответить натуральным удивлением, но тот молчит и лишь смотрит, прищурившись. Ли хочется сквозь землю провалиться от столь прозорливого взгляда — ему кажется, что Хан читает его, как раскрытую книгу. Или не кажется?       — Как ты умудрился скрывать это столько лет? — серьезным тоном спрашивает Джисон, а старший воздухом давится.       — Что скрывать? - возмущается он. — Ты ерунду городишь! Иди подрочи и выдохни, — продолжает протестовать.       — Хён, — с ухмылкой молвит Хан.       — Слушай...       — Нет, — перебивает Джисон, уподобляясь примеру старшего. — Я просто пойду, действительно навеяло, — легко добавляет он и отпускает чужие руки, нежно оглаживая тыльные стороны ладоней подушечками больших пальцев. — Прости, — с тоской произносит Хан, а после кивает каким-то своим мыслям, потупляя взгляд в пол, и выходит прочь, даже не взглянув напоследок на Ли, что стоит словно в оцепенении.       Минхо медленно моргает и шумно выдыхает, закрывая дверь на ключ, после чего облокачивается о неё спиной и сползает вниз. Ком распирает горло, что и сглотнуть не удается нормально, а руки начинают крупно дрожать. Он так старался держаться все эти долгие минуты разговора с Джисоном, что сейчас это всё выплывает наружу.       Ли бы давно начать собираться и уже не с мыслями, а буквально. Чем дольше он тянет, тем тяжелее будет выбраться на улицу, однако взять себя в руки не получается от слова совсем. Низ живота вновь болезненно тянет, а в голове ни одной здравой мысли.       Сознание давно где-то в космосе летает, а фантазия так и рисует образ Джисона перед глазами. Почему именно Джисона? Минхо не знает. Возможно, просто потому что он альфа. Его запах, что до сих пор витает в воздухе, давно осел в пазухах и кружит голову.       Просидев еще немного, Минхо всё же поднимается на ноги и идет одеваться — холодно, однако, в одном полотенце. Он нерасторопно надевает футболку, джинсы, долго ищет маску, очки, а потом еще тратит время на поиски какой-либо кофты с капюшоном.       Ли ловит себя на мысли, что он слишком медлительный. Хотя оно и понятно — в голове один Джисон, который, черт возьми, всё понял. А если даже не всё, то многое.       Так или иначе, максимально законспирировавшись, чтобы никто не узнал, Минхо хлопает по карманам, проверяя на месте ли ключи, телефон, наушники. Он делает глубокий вдох, набираясь смелости, и поворачивает ручку двери, а когда приоткрывает её, то давится всем поглощенным воздухом.       На пороге снова стоит Хан, что, кажется, только-только собирался постучать.       Ли от испуга немного отпрянул назад, инстинктивно сжавшись, как мышь, что увидела кота, и уставился на младшего.       Джисон смотрел с досадой, словно извиняясь, но за что? Он молча протянул старшему картонную коробочку. Минхо опустил взгляд и сердце словно в тиски сжалось, потому что это был действительно тот препарат, что ему сейчас так нужен. Ли неуверенно взял его в руки и поднял максимально растерянный взор.       — Джисон...       — Всё нормально, — перебивает Хан, поджимая губы, и разворачивается на пятках, делая шаг в сторону. — Просто будь в порядке.       — Нет, послушай, — Минхо хватает его за предплечье, вынуждая остановиться.       — Не надо, хён, — не поворачивая головы, произносит Джисон. — Я никому ничего не скажу, — добавляет он, словно мысли старшего читает.       Ли молчит. Просто не знает, что сказать. Однако и не отпускает руку Хана. Смотрит в упор, понемногу умирая где-то внутри.       — Хён, — на грани слышимости произносит младший, выводя Минхо из потока собственных мыслей, — выпей таблетки, запрись в комнате и не выходи, пока они не подействуют. Иначе на твой запах скоро слетится стая альф.       С этими словами Джисон самостоятельно высвобождается из цепкой хватки Ли и удаляется восвояси.       Ли же смотрит ему вслед долгие мгновения и отправляется обратно в свою обитель, потому что Хан прав.

♡

      Секунды неохотно складываются в минуты, а минуты в часы. По ощущениям стрелки часов замедлили свой ход раз эдак в двадцать, а то и больше.       Дышать получается через раз, зато сердце ускорило свой бит — в целом кпд примерно нулевой в таком случае.       Минхо лежит в позе эмбриона и до боли стискивает руками живот, вцепившись пальцами в бока. На утро там явно будут красоваться синяки, но Ли сейчас глубоко всё равно на это. Ему, чёрт возьми, пережить бы эту ночь. Самопомощь уже давно не реабилитирует, посему он просто распадается на кусочки, уткнувшись носом в подушку.       Телефон, что лежит недалеко от его лица, уже надоел вибрировать, однако так тяжело оторвать руки от себя же и выключить его к чертям. Каждое движение отдаётся импульсами по позвоночнику и это отнюдь не доставляет удовольствия. Дразнит, но не доставляет.       С горем пополам Минхо всё же перестает себя так сильно стискивать — выпутывая одну из рук из-под одеяла, он тянет её к гаджету. Белочка: 21:45 Как ты себя чувствуешь? 21:48 Тебе лучше? 21:51 Хочется чего-нибудь? 21:52 Может быть, тебе ужин принести? 21:53 Или ты спишь уже?       "Да, член мне хочется чувствовать в себе, а может и не один! Ебучая природа!" — думает Минхо, читая сообщения, и корчит недовольную гримасу, но быстро смягчается. Джисон всё-таки просто проявляет заботу. Он очень милый и добрый. Ли не имеет права на него злиться. Хотя едва ли злит его в этот момент Джисон.

Вы: 21:54 Спасибо, Сон~и. 21:54 Я в порядке. 21:55 Не стоит обо мне переживать.

Белочка: 21:56 Не могу. 21:56 Не получается не переживать о тебе. 21:57 Я просто до сих пор пребываю в шоке. 21:57 Я совсем не ожидал такого поворота событий. 21:57 Прости, если тебе неприятно, что я это говорю. 21:57 Прости, что лезу не в своё дело. 21:58 Прости в целом, я не должен был этого знать вовсе. 21:59 Но я не могу угомониться. 21:59 Я всегда был рад заботиться о тебе. 21:59 А теперь... 22:01 Теперь мне хочется еще больше заботы проявлять по отношению к тебе.

Вы: 22:04 Нет. 22:04 Пожалуйста, относись ко мне, как прежде. 22:05 Я бы не хотел, чтобы что-то поменялось.

Белочка: 22:06 Вряд ли я смогу выбросить теперь это из головы.

Вы: 22:07 А вот ты возьми и смоги. 22:07 Ты же способный, Джисон~и. 22:08 Ты справишься с этой простецкой задачей.

Белочка: 22:09 Вряд ли. 22:09 У меня столько вопросов. 22:10 Столько мыслей на этот счёт... 22:11 О таком не забудешь.

Вы: 22:12 Тебя это гложет?

Белочка: 22:13 Нет, хён. 22:13 Это же ты. 22:14 Как это может меня гложить? 22:15 Мне просто любопытно.

Вы: 22:16 Хорошо. 22:16 Спроси, что тебе интересно. 22:17 Хотя я догадываюсь.

Белочка: 22:17 Серьезно?! 22:18 Я думал, ты не захочешь об этом говорить.

Вы: 22:19 Я не хочу. 22:19 Ты прав. 22:19 Но я отвечу тебе. 22:20 Это же ты.

Белочка: 22:21 Эта акция распространяется на попозже? 22:21 Вдруг телефоны проверяют.

Вы: 22:22 Да, конечно. 22:22 Ты можешь прийти, если хочешь. 22:23 Ну, чтобы не переписываться.

Белочка: 22:24 Сейчас?!

Вы: 22:25 Можешь, сейчас. 22:25 Но если твоё любопытство потерпит до завтра. 22:26 Тогда завтра. 22:26 Ну или позже. 22:27 Как пожелаешь.

Белочка: 22:28 Но... 22:28 Как бы выразиться-то...

Вы: 22:29 Я понял, да. 22:29 Не беспокойся. 22:30 Ты не почувствуешь. 22:30 Ты не представляешь, как хорошо работают таблетки. 22:31 Ты три года ничего не замечал. 22:32 Кто будет умирать, так это я.

Белочка: 22:33 Я не хочу, чтобы тебе было плохо.

Вы: 22:35 Хуже мне уже не будет.

Белочка: 22:35 Ладно.       Минхо не знает, зачем это сделал, зачем позвал, зачем в целом согласился ответить. За полчаса ему действительно стало лучше и, может, причина была в этом. Возбуждение уже не било по вискам, да и соображать получалось более или менее нормально. Или же не до конца, раз он сам позвал альфу к себе во время течки, при этом не собираясь с ним спать.       Так или иначе, пути назад нет. Джисон объявился в течение трёх минут, чем удивил Ли своей скоростью, поскольку старший только с кровати вставал минут пять.       Минхо моментально приветственно улыбнулся. Джисон ответил тем же. Неловкости почему-то не ощущалось, как и напряжения между ними. Ли был уверен, что будет по-другому. Однако, кажется, Хан особенный. Возможно, только для Минхо, но какое ему дело до остальных.       Вопросов у Джисона было хоть отбавляй. Первый был о том, почему Ли так поступил, для чего, по каким причинам. Минхо же стал рассказывать историю с самого начала, беря истоки со времен трейни и до игр на выживание. Объяснял свои намерения и делился страхами. Вещал о том, как сильно хотел дебютировать и как было мало шансов сделать это с группой омег.       Хан внимательно слушал, задавая всё больше наводящих вопросов. В какой-то момент он дошел до того, что стал расспрашивать про ощущения, чувства, находясь среди альф и живя с ними буквально в одной комнате, как было немного ранее.       Минхо это заставило призадуматься. Он никогда раньше не мыслил в этом направлении. Ему всегда было нормально. Может, Ли просто не воспринимал на свой счет практически ничего, посему и жил спокойно. А может, привык, приноровился.       — В самом деле привычно? — удивился Джисон.       Лежа поперек кровати, Минхо немного подвинулся к другому краю и раскинулся звездочкой, а после повернул голову в сторону младшего.       — Как рыба в воде, — усмехнулся он.       — Морская звезда скорее, — уголки губ Хана так же поползли вверх.       — Как вариант, — кивнул Ли, чуть прищурившись.       — И как тебе это всё удалось вообще, — Джисон выровнялся, направляя взгляд в потолок. Вряд ли он не мог выдержать зрительный контакт со старшим, скорее, так лишь удобнее обдумывать следующий вопрос, коих у него нескончаемое количество, как кажется старшему.       — Я мега талантлив, — вскидывая подбородок к верху, вещает Ли, а после снова усмехается.       Ему так спокойно и комфортно, что он сам удивляется такому положению дел. Едва ли Минхо мог себе представить, что признайся он кому-то, смог бы так спокойно об этом говорить. При этом не быть осужденным. Чудеса.       — Бесспорно, — кивает Хан и открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но у Ли звонит телефон, что сбивает его с мысли.       Минхо бросает взгляд на экран и резко встает с кровати.       — Что такое? — взволнованно интересуется Джисон. — Кто там?       — Это будильник, всё нормально, — убеждает Ли.       — Будильник в первом часу ночи? — изгибает бровь младший, уставляясь взглядом полным непонимания.       Минхо пожимает плечами и идёт к столу, берет в руки упаковку таблеток, выдавливая сразу две. Джисону, похоже, становится всё понятно — вопросов не следует, что удивительно. Пока Ли морочается с графином, наливая себе воды, Хан немного подзалипает в потолок, после — в телефон и предлагает посмотреть фильм. Ли соглашается. День так и заканчивается. В целом, неплохо.

♡

      Хочется того или нет, но время продолжает свой ход, не останавливаясь ни на секунду. Джисон действительно стал еще больше внимания проявлять к Минхо, а тот лишь нос воротит, но не то чтобы всерьез противится — принимает все подачки. Приятно быть особенным. Приятно, когда тебя берегут. Ли не отказывает себе в наслаждении от проявления заботы такого милого тонсена.       Однако, в целом и общем, особо ничего не меняется. Никаких подколок, никаких недосказанностей и никаких косых взглядов. Всё остается так, как было, кроме того, что Хан теперь в курсе маленького секрета Минхо.       Всё идёт как по маслу. Тур получается впечатляющим, а концерты — запоминающимися. Не мешает даже немного вялое состояние из-за природных сбоев организма. Всё хорошо. И это главное. Грустно самую малость от того, что осталось всего пару городов, но в целом эмоций предостаточно даже на данный момент.       Джисон в очередной раз наведывается в номер Ли, чтобы посмотреть какое-нибудь аниме, а тот только за. Они лежат практически в обнимку, как и всегда, впрочем, и смотрят мультипликацию. Минхо то и дело ворочается, словно без возможности улечься, а Хан морщится отчего-то.       — Что-то не так? — замечая скорчившееся лицо младшего, вопрошает Ли. — Я так сильно мешаю?       — Нет, — лениво отвечает Джисон и смотрит так забвенно, как никогда раньше. Минхо это не пугает, но он всё равно невольно ёжится.       — Что с тобой? — обеспокоенно интересуется старший.       — Ничего, — отвечает Хан, мотая головой, и отводит взгляд.       — Сон~и, — хмуря брови, более строго произносит Ли.       — Ты давно пил таблетки? — неуверенно спрашивает Джисон.       — А, ой, — Минхо тотчас спрыгивает с кровати, выпутываясь из объятий младшего, и направляется к столику, — прости, я забыл.       — Всё нормально, — поджимая губы, отвечает Хан, — удивляюсь, как ты раньше не забывал, — пытается усмехнуться он, но Ли замечает, что тому дается это с трудом.       — Забывал, — пожимает плечами Минхо и, запив таблетку — почему-то только одну — идёт к окну, чтобы открыть форточку на проветривание. — Просто всегда старался в такие дни оставаться один.       — Оправдано, — Хан попытался усмехнуться. — Но разве ты не чувствуешь, что забыл? Или уже притупились инстинкты?       — Наверное, просто привык.

pov Jisung

      Ли улыбается и ложится обратно, почему-то не задумываясь о том, что препарат действует не моментально. А вот Джисон, очевидно, задумывается, потому что изначально старается отвернуться, пересилить себя, а потом, кажется, поддается наваждению, утыкаясь носом в изгиб шеи Минхо, который не обращает внимания, поскольку этот жест выглядит дружеским. Или всё-таки нет и внимание обращает? Так или иначе, не отталкивает. Лежит смиренно и даже расслабленно, чему явно завидует Джисон, мечась по постели.       Запах цитруса вперемешку с корицей оседает на всех рецепторах, заставляя Хана невольно содрогаться при каждом вдохе. Время от времени он затаивает дыхание, чтобы дать возможность немного прийти в себя, но разум туманится с каждым новым глотком воздуха.       Джисону бы встать и выйти, чтобы продышаться, однако он не может. Не может оторваться, водя кончиком носа по нежной коже шеи Минхо, что так приятно пахнет. Кажется, Ли щекотно, иначе почему он напрягается? Хан старается образумить себя, но почему-то не получается.       Он держался целых четыре дня, почему в последние он сдает обороты? Это, как минимум, нечестно! Да и нельзя так.       Джисон с огромным трудом отрывается и смотрит на чарующие черты лица, что в полумраке выглядят еще более прелестными. Он проводит взглядом по острым скулам, вздернутому носу, лисьим глазам, угловатому подбородку и едва ли позволяет себе посмотреть на губы. Ах, эти губы. Они сводят с ума. Хан мечтает в них впиться несдержанным поцелуем. Он резко отворачивается и привстает на кровати.       — Не уходи, — полушепотом просит Минхо, судорожно вздыхая, и кладет свою ладонь поверх чужой, что уже норовит сползти с узкой талии.       — Я не могу, хён, — практически взвывает младший. — Если я останусь, я...       — Я знаю, — перебивает Ли, чуть усиливая хватку на чужой руке, и смотрит так забвенно, что у Джисона колени подрагивают от нарастающего возбуждения. Или это не из-за взгляда?       Минхо сохраняет зрительный контакт, но Хан не выдерживает и прикрывает глаза. Они едва ли касались друг друга, но у обоих уже напрочь сбитое дыхание, которое Ли еще пытается как-то контролировать, но Джисон не справляется.       — Могу я попросить об услуге? — без доли смущения задает вопрос Минхо, от которого у Хана сердце в тиски сжимается.       "Услуга?" — повторяет про себя и от слова совсем не понимает, как именно реагировать на это.       — Почему сейчас ты просишь об этом? — с трудом выдавливая каждое слово, содрогающимся голосом интересуется Джисон. — Почему не четыре чёртовых дня назад? — практически рычит он, но едва ли это пугает Ли.       — Я не знаю, — честно отвечает он, — просто озвучиваю свое желание. Ты против? — Минхо говорит так спокойно, что Хану думается — ему мерещится. Как возбужденный человек может настолько легко говорить?       Так или иначе, Джисон не против. Он смотрит еще несколько долгих мгновений в чужие карие омуты напротив, а после резко подается вперед, накрывая губы Ли своими и вовлекая в пылкий поцелуй.       В мыслях на секунду мелькает, что своим напором он отпугнет старшего, но — нет. Тот поддается, позволяет и сам принимает активное участие, сминая губы Хана своими, а иногда и покусывая. Джисон же практически скулит в поцелуй и крайне недовольствует, что Минхо держится. Держится ли? Почему он так спокоен-то?       Когда чужие руки проникают под футболку Хана, все вопросы в миг улетучиваются из головы. Он быстро стягивает с себя мешающую вещицу, разрывая сладкий поцелуй, и подначивает Ли сделать то же самое, хватаясь за край кофты, что до сих пор скрывает такое желанное тело.       Минхо расправляется с элементом одежды достаточно быстро, но не так быстро, как Джисон оказывается между его ног, что столь приглашающе разведены в стороны. Ли подтягивается на локтях, образуя немного пространства между ними, но непонимающий взгляд Хана остается незамеченным, потому что старший занят тем, что усердно пытается расстегнуть джинсы, пуговица которых не хочет поддаваться.       Джисон берёт обязанность на себя — весьма шустро расстегивает молнию и стягивает штаны Ли, а тот лишь позволяет, задрав ноги к верху. Хан подмечает про себя это положение и обязуется самому себе, что повторит это, но в другом обиходе.       Минхо же ведет себя максимально покорно, просто разрешая касаться, и лишь изредка подает знаки того, что ему нравится, хотя ему явно не по себе. В первое время — точно.       Он шире разводит колени в стороны, когда Джисон касается подушечками пальцев сжатого колечка мышц, но при этом заметно вздрагивает, несмотря на все старания выглядеть уверенным. Он громко скулит, когда в него проникают сразу два пальца, и чуть морщит лоб.       У Хана в голове возникает всё больше вопросов, но все они растворяются в каждом новом стоне. Лишь один остается и он не стесняется его задать.       — Это твой первый раз? — как-то чересчур серьезно получается, хотя и пытался снизить обороты.       — Что? — натурально удивляется Минхо. — Нет, — чеканит, — конечно нет! Что за вопросы вообще?       Джисону не особо-то хочется верить: во-первых, слишком туго, хотя Ли возможно просто не готовился; во-вторых, слишком податливо пытается вести себя, несмотря на волну озноба и табун мурашек; в-третьих, слишком уж наигранно звучит его голос, что кажется странным. Но пусть. Это не так уж и важно.       Хочется окунуться в забвение — до невыносимо сладостной боли внизу живота хочется — хотя Хан лишь пальцами проникает в Минхо. Конечно, он представляет что-то большее, но тем не менее...       — Джисон~и, — скулит Ли высокими нотами, — пожалуйста.       У Джисона едва ли не срывает тормоза — он перестает разводить пальцы на манер ножниц, словно нехотя их вытаскивая. Он смотрит на ладонь, что измазана природной смазкой, и тянет руки к губам.       Минхо прерывает его, хватая за запястье.       — Что творишь? — весьма возмущенно вопрошает старший, явно смутившись.       Джисон едва ли сдерживает улыбку, позволяя отвести ладонь в сторону. Он бросает ласковый взгляд на Ли, а после чуть двигается назад всем телом и приближается лицом к источающему предэякулят органу.       Хан готов поклясться, что Минхо смущается. Смущается впервые, пожалуй, за всю их многолетнюю дружбу. Так или иначе, Джи нравится. До боли в паху нравится. Такой своевольный хён, что стонет от каждого касания, не может не нравиться.       Немного медля и опаляя жарким дыханием головку члена Ли, Джисон опускается ниже, припадая губами к источающей смазку дырочке и целует, чуть ли не захлебывась в потоке ощущений. Так сладко, влажно, приятно, что селится наваждение. Хан проникает кончиком языка внутрь и теряет связь с реальностью — он словно ест апельсин, что оседает на рецепторах парализующим чувством. Он задерживает язык внутри без движения, представляя вместо языка, что с трудом раздвигает тугие стеночки, собственный член, что мог бы "греться" там в любой момент времени.       Джисон отчаянно вылизывает колечко мышц, толкаясь время от времени внутрь, и предвкушает забвение. Он уже глубоко в пропасти, но там явно глубже и приятнее. Он едва ли осознает, что делает, готовый кончить просто от вылизывания дырочки Минхо, что так раскрепощенно поддается.       Хан еще немного играет с отверстием, ведя языком до копчика и обратно, а после отстраняется, устраиваясь удобнее меж бёдер Ли, что бессовестно раздвигает их всё шире и шире. Или ему кажется? Вряд ли.       Джисон целует поджавшийся живот, переходит на грудь, вылизывая ореолы сосков, а после слышит над ухом надменное:       — Выеби меня уже, — скулит Ли, отчаянно пытаясь добавить в голос нотки превосходства, — ну, пожалуйста, — сразу же тушит запал, умоляя. — Хватит издеваться, — добавляет жалостливо.       Хан всё ещё не торопится — выстраивает дорожку из поцелуев, стремясь к шее, что изгибает Минхо. Он явно не против, но Джисон не спешит, не действует нарочито, хотя очень хочется. Хан чувствует, как головка члена упирается в колечко мышц старшего, но пытается игнорировать. Ждёт терзаний старшего. Как тот будет снова умолять войти в него. Дожидается.       Едва ли Джисон отстраняется, Минхо подается вперед, упираясь промежностью в до боли стоящий член младшего, который делает легкое движение бёдрами, проходясь головкой по вновь сжимающейся дырочке. Снова издевается.       — Пожалуйста, — практически всхлипывает Ли.       Хану нравится и он, кажется, сжаливается — над Минхо ли — проникает в податливое тельце практически наполовину. Он почти скулит от того, сколь плотно облегают стеночки его член, но Минхо стонет еще громче, но не то чтобы протестующее, скорее — зазывающе.       — Блять, пожалуйста, — шипит Ли, но сразу давится воздухом, когда член входит полностью.       Спустя пару молниеносных мгновений Джисон делает толчок на пробу и, чувствуя отдачу, делает ещё один. Он наклоняется к тонкой шее старшего и, нежно касаясь, проводит дорожку из поцелуев.       — Будь смелее, — шепчет Минхо, прикрывая глаза. — Я же не хрустальный, — тихо щебечет он, изнывая, пока Хан продолжает размеренные движения бёдрами, едва ли попадая по комочку нервов внутри.       У Джисона шестеренки перестают крутиться в голове, услышав сладостный голосок. Пусть и не впервой уже, но сейчас он вдруг подействовал, как приток адреналина. Или же Джисон уже не в силах держаться — начинает резво вбиваться в податливое тельце, от слова совсем не обращая внимания на скулёж. Нет, он слышит, даже проникается, однако не воспринимает как что-то болезненное. Минхо, кажется, рад тому — виляет бёдрами в такт, гортанно выстанывая имя младшего, и растекается лужицей под ним.       Хан забывается и тянет ладонь к изящной шее Ли, чуть сдавливая пальцами, но вдруг сознание возвращается из просторов космоса и он словно просыпается от долгого сна, ослабляя хватку.       — Нет, пожалуйста, еще, — стонет старший, выгибаясь от игривых действий.       — Хочешь грубее? — в самые губы шепчет Джисон, чуть надавливая большим пальцем на подбородок Минхо, вынуждая его приподнять.       — Хочу, — выдыхает старший, откидывая голову назад.       Хан ухмыляется и тянется носом к бугорку на чужой шее, а в следующее мгновение впивается клыками в нежную кожу, чем снова заставляет громко застонать. Джисону бы так хотелось сместиться немного в сторону и использовать не только зубы, но и губы с языком, чтобы оставить яркую метку на чужой шее. Так или иначе он гонит от себя навязчивую мысль, не поддаваясь наваждению.       Ханом были услышаны желания Минхо, посему он до боли впивается пальцами в его плечо, резко надавливая и заставляя лечь на живот. Ли едва ли успевает ойкнуть, когда его лицом припечатывают к подушке без возможности отстраниться из-за руки младшего на затылке, но и не сказать, что Минхо хотя бы пытался это сделать.       Джисон же улыбается такой покорности, но гонит от себя мысль, что причиной тому является сам. Машет головой в разные стороны и списывает на течку, забывая про принятую таблетку. Он грубо впивается свободной рукой в чужое бедро, сдавливая чуть ли не со всей силы, а после опускает вторую руку на округлую половинку попы, причем опускает с громким характерным звуком шлепка, благодаря которому Ли застывает в немом стоне на мгновение, а после сам утыкается носом в подушку.       У Хана лишь уголки губ всё выше и выше ползут из-за отсутствия сопротивления. Он понимает, что его руки развязаны, и повторяет последнее действие еще несколько раз, пока на ягодицах старшего не образуются хорошо заметные красные следы в виде его ладони. Джисон немного медлит, неторопливо проводя кончиками пальцев по подрагивающей пояснице старшего. Он наклоняется вперед, оставляя невесомые поцелуи там, где мгновение назад были его пальцы, и это заставляет содрогнуться Минхо так, словно по его позвоночнику ток пустили.       Ли сбито дышит, порой виляет тазом, но скорее лишь рефлекторно, и тихо-тихо поскуливает в подушку, что плотно зажата у него между зубами. Хану интересно — действительно ли Минхо такой чувствительный или сам Джисон перебарщивает? Подумать об этом очень бы хотелось, может, но не до того сейчас.       Все мысли направляются в сторону пальцев, которые уже скользнули по ложбинке вниз, скромно давая о себе знать аккуратными массирующими движениями у припухшего отверстия. Естественная смазка так и сочится из колечка мышц, привлекая взгляд, и Джисону до боли тянущей внизу живота хочется снова её вкусить. Он не отказывает себе в желаниях — тотчас припадает губами к раскрытой дырочке, сразу же проникая кончиком языка внутрь.       — Ах, Джисон~и, ты...       Минхо пытается подтянуться на локтях, но Хан доволи крепко удерживает его за бедра, не позволяя. Ли явно хочет договорить, но лишь глотает воздух кусками через приоткрытый рот, поскольку Джисон толкается языком глубже, вылизывая гладкие стеночки от смазки, что напоминает вкус сладких лимонов теперь почему-то. Странное ощущение, словно их посыпали сахаром, но так вкусно и совсем не приторно на удивление, что отрываться вовсе не хочется. Хан обсасывает нежную кожу, иногда отстраняясь с громкими чмоками, но лишь для того, чтобы вновь впиться губами в колечко мышц.       Джисону до трепета в сердце нравится отклик тельца под ним — Ли извивается, мечется по кровати и даже иногда невольно приподнимает таз выше, когда Хан нарочно раздвигает половинки попы в стороны пальцами.       — Джисон~и, пожалуйста, — стонет Минхо, прерываясь на каждой гласной.       — Что "пожалуйста"? — Джисон казалось бы издевается, но он искренне не понимает, чего именно хочется Ли — чтобы продолжал или...       — Хочу тебя в себе, пожалуйста, — судорожно выдыхает старший, кусая губы чуть ли не до крови.       Хан полностью отстраняется, оставляя невесомый поцелуй на покрасневшей ягодице, что явно саднит. Он умещается чуть удобнее меж разведенных бёдер, приставляя головку члена к отверстию. Джисон снова медлит долгие мучительные секунды, пресекая попытки Минхо самостоятельно насадиться. Он кладет одну руку на чужое плечо и, крепко ухватившись, тянет на себя, придерживая свободной ладонью талию, обвив поперёк.       Ли неохотно приподнимается и вот-вот уже готовый упасть обратно, когда Хан резко входит в податливое тельце, но его крепко удерживают на месте. Джисон сам не понимает почему, наверное потому, что довёл себя до изнеможения, но начинает с очень резкого и грубого темпа, чего едва ли ожидал Минхо, однако ему явно нравится.       Хан перемещает ладонь с плеча Ли на его тонкую шею и медленно сжимает на ней пальцы, вынуждая стоны превращаться в хрипы. Самого его, к слову, непонятно, что удушает — то ли столь раскрепощенный хён, что позволяет делать с собой разное, то ли узость внутри, где тугие стенки плотно обхватывают его орган, а ощущается почему-то так, словно стискивают глотку.       Так или иначе, Джисона ведёт — он медленно прикрывает глаза, ослабляя хватку на шее старшего, и практически окунается в забвение. Он отчаянно старается держаться на плаву, но, когда Минхо непроизвольно сжимается в предоргазменной судороге, Хан падает в пропасть, как Алиса, которая бежала за кроликом.       Только если Алиса была в невесомости, то Джисона точно тянет вниз с такой скоростью, будто он застрял где-то на Юпитере, где сила притяжения в несколько раз выше, нежели на Земле. Гравитация точно не работает ему на руку, но Хан сильнее всего этого — он успевает отстраниться от Минхо за секунду до того, как образуется узел, несмотря на обволакивающее желание остаться внутри, тем самым присвоить, поставить штамп, что это его и только его.       Хан отпускает все мысли, разрешая им ненадолго отправиться в путешествие по дну океана, а себе — завалиться на тельце под собой.       Пара мгновений, где Джисон кончиком носа потирается о лопатку Ли, а когда снова появляется желание впиться зубами, он резко сползает, укладываясь рядом.       — А ты хорош, — подает голос Минхо спустя пару минут, что были успешно потрачены в попытке отдышаться.       Джисон не отвечает и только натягивает на лицо широченную улыбку, разглядывая миловидные черты лица перед собой. Так хочется податься вперед, обнять, приласкать, поцеловать, но Хан держится. Это же всё-таки была услуга, как выразился сам Минхо. Вряд ли бы он тогда хотел этого. Младший прожигает его взглядом и сглатывает образовавшийся ком в горле.       — Поможешь мне еще разок позже? — лукаво улыбаясь, спрашивает Ли и переворачивается на бок, заглядывая в глаза Хана.       А у того едва ли хватает сил кивнуть, не то что открыть рот, чтобы ответить. Минхо же этого, кажется, достаточно, поскольку на его лице оседает милейшая улыбка без доли коварства, как пару секунд назад.

♡

      Джисон действительно приходит в следующий раз. И еще раз, а после — снова. Такие отношения на взаимопомощи длятся достаточно долго. Настолько, что Хан успевает накрутить себя всецело, однако Минхо едва ли это торкает. Отношения вне постели никак не изменились — их дружба ни капельки не пострадала от качественного секса, а даже наоборот — окрепла. По крайней мере так кажется с виду, если прислушиваться к комментариям со стороны мемберов и стей.       И что казалось бы могло быть не так — внемлющее ухо, что выслушает о всех — или почти о всех — тягостных мыслях, подбадривающие слова, что доносятся из манящих уст, которые так и хочется поцеловать, крепкая рука, что прижмет к себе и приласкает в любой момент, а порой и что-то большее, что скрывает звукоизоляция их комнат время от времени.       А не так было что-то с Джисоном, который едва ли справлялся с наваждением каждый раз, когда Минхо ворковал с кем-то другим, когда прижимался всем телом к кому-нибудь из мемберов, когда мило улыбался не ему. Это бесило и дико выводило из себя. Хотелось каждый раз подойти и закричать в лицо того, кто был в тот момент с Ли, что это его мальчик. Его и только его! Однако так не было. Минхо не был его, не является и вряд ли когда-либо будет. Это угнетает.       Единственное время, когда он позволяет себе отыграться, — это когда Ли в порыве стоит на коленях перед ним с членом во рту, активно насаживаясь на орган практически до самого основания. О, да, в такие моменты Джисон разрешает себе быть грубым и несдержанным. В такие моменты он кричит где-то внутри до севшего голоса, что этот покорный податливый хён только его. Только Хану так можно. Пусть и тоже не всегда.       От накрывающих переполняющих эмоций он кладет ладонь на макушку Минхо и начинает самостоятельно глубоко вторгаться в его горло.       Ли не против — он не протестует и даже не морщится. Смыкает веки плотнее, приоткрывает рот шире и временами пытается высовывать язык.       Джисон же от вида такого хёна пребывает в восторге каждый раз, ведь разы эти весьма и весьма редки.       Так или иначе Хану в остальные моменты остается лишь плотно сжимать челюсти до скрежета зубов и коситься в сторону старшего, что игнорирует его присутствие и дарит своё внимание другим.       Конечно, он понимает, что не имеет никакого права претендовать на Минхо. Они изначально условились на определенных договоренностях и нарушать их было бы как минимум подло и нечестно. Однако речь не идет о правильности, и Джисона это гложет. Гложет до боли где-то под рёбрами, где, кажется, потихоньку умирают бабочки, образуя кладбище из его грёз в животе.       — Ну, что? — приподнимает бровь Минхо, дотрагиваясь ладонью до плеча младшего, который подвис, погрязнув в своих мыслях.       — А, что? — приходит в себя Джисон от невинного касания.       — Спрашиваю, придёшь ли ты сегодня, — повторяет Ли без капли раздраженности, хотя это было бы в его стиле. — Мне ждать тебя?       — Нет, хён, — медленно мотает головой Хан, замечая растерянность появившуюся в глазах напротив. — Я больше не хочу тебе помогать, — тише прежнего произносит он.       Джисон и сам не понял, почему и как вообще принял такое радикальное решение. Однако хочется конкретики. Хочется по любви, а не по инстинктам. Конечно, он осознает, что Ли может не захотеть обременять себя всем этим и просто найти другого помощника, но Хан предпочитает об этом не думать.       — Извини, — поджимая губы, бормочет Минхо, — но почему? Я думал, тебе нравилось, — неуверенно добавляет он.       — И ты прав, — кивает несколько раз младший. — Я просто не хочу так.       — А как хочешь? — ласково спрашивает Минхо, явно стараясь скрыть недоумение. — Скажи мне, Сон~и.       Джисон так много думал об этом всём. Так много раз прокручивал в голове этот диалог, но сейчас не находит слов, чтоб объясниться. Ли не торопит его — смотрит выжидающе и берет его ладони в свои, словно в качестве поддержки, несильно сжимая и показывая, что он рядом.       Хан до сих пор не смог привыкнуть к такому милому и нежному хёну, что вовсе не боится проявлять дружескую тактильность наедине. В целом он многое позволял себе, когда они оставались лишь вдвоем, но вот проблема именно в том и была, что всё было дружеским. Это не нравилось.       — Джисон~и...       — Послушай, — перебивает Хан, набирая побольше воздуха в лёгкие. — Я давно испытываю к тебе трепетные чувства. Еще с первой встречи. Я всегда считал это неправильным, ведь мы оба альфы и так нельзя. Однако сейчас... Сейчас же, черт возьми, можно. И это не укладывается в моей голове. Я не хочу тебе помогать в этом плане, не хочу иметь возможность касаться лишь во время того, когда это требует природа. Я хочу иметь возможность обнимать тебя, целовать, касаться, и вообще холить и лелеять каждую секунду своей грёбаной жизни, а не ждать твоей течки, как единственную возможность проявить это. Я понимаю, что ты сейчас можешь послать меня к чёрту, можешь просто найти кого-то другого, чтоб без обязательств, как тебе и хочется. Но я уже просто не могу так. Это убивает, — на одном дыхании выпаливает Джисон, запинаясь под конец. Он даже сомневается, всё ли сказанное понял старший, когда он так тараторил.       — Джисон...       — Я не закончил, — выдавливает из себя Хан, пытаясь не обращать внимания на то, что это уже не ласковое Джисон~и, а какое-то холодное и немного даже отталкивающее. Так или иначе он продолжает свой монолог, — меня бесит, что ты липнешь к другим, когда я рядом. Меня бесит, что я нужен тебе только несколько дней в месяц. Меня бесит, что всё так складывается. Я хочу заботиться о тебе постоянно, хочу отдавать тебе всю свою любовь, хочу всегда быть рядом. И важно, чтобы тебе тоже хотелось. Хотелось быть моим, — голос предательски содрогается на последнем слове, но Джисон берет себя в руки доволи скоро, — я не хочу, чтобы единственным связующим звеном между нами был секс. Процесс, конечно, потрясающий, но почему он должен быть обособленным фактором? Я просто... — Хан снова теряется, немного поглощенный в суть своих же слов. Почему-то параллельно в голове идёт строка, где яркими буквами высвечивается надпись о том, как он жалко выглядит, высказывая это всё Минхо, который глазами хлопает то ли от удивления, то ли незнания, как тактично уйти.       Это гложет больше всего, что Ли попытается быть снова дружелюбным. Въедается в голову цепкими щупальцами и не отпускает.       Пауза затягивается. Джисон очень хочет сказать что-то еще. Он хочет сказать так много, но все слова застревают в глотке, образуя ком, и вымолвить хоть бы звук не есть возможным сейчас.       Хан потупляет взгляд в пол не в силах сохранять зрительный контакт и делает глубокие размеренные вдохи, пытаясь унять участившийся пульс.       — Прости меня, Сон~и, — слышится приглушенный голос Минхо и душа снова разлетается осколками.       За что он извиняется? За то, что не разделяет чувств младшего? Это предположение самое болезненное, однако самое верное, судя по всему.       Ли молчит долгие мучительные секунды и Джисон успевает распасться на атомы в эти мгновения, а потом чувствует крепкие объятия, в которые вовлекает его Минхо, собирая обратно по частичкам.       Хан не понимает: Ли его так утешает или... Или, может быть, он как и Джисон просто не способен что-либо сказать и действует проверенным методом. Он не хочет себя кормить догадками и упиваться всеми этими "возможно".       Хан отстраняет от себя старшего, упираясь ладонями в его плечи, и заглядывает в его кофейного цвета омуты, что так и норовят свести с ума.       — Минхо...       Договорить не позволяет указательный палец Ли, что прислоняется к его губам, вынуждая замолкнуть.       — Я не могу сказать, что люблю тебя, но я определенно чувствую большую половину всего того, о чём ты говорил. Я дорожу тобой и ценю очень-очень, однако я так боюсь потерять тебя, если у нас ничего не получится. Я точно не смогу быть тебе другом после и это меня заставляет притормозить, — Минхо судорожно поджимает губы, делает глубокий вдох и продолжает, — но я хочу попробовать. Хочу с тобой. Давай рискнём, Сон~и?       — Ты готов поставить на кон нашу дружбу? — с нервным смешком вопрошает Хан.       — Мне кажется, я бы даже свою жизнь поставил, — уверенно произносит старший, хотя его голос предательски подрагивает.       — Хён...       — Нет, — перебивает Минхо, — не называй меня так. Я больше тебе не хён. С этой минуты точно нет! — восклицает он, хмуря брови.       — Чаги~я? — игривым тоном интересуется Джисон.       — Уже лучше, — Ли вздёргивает к верху нос, к кончику которого тотчас Хан прислоняется губами, чем вызывает застенчивую улыбку на устах Минхо.