Новый

Тэхён заходит в квартиру и не получает череду поцелуев. Дома непривычно тихо. Омега оставляет пакеты с продуктами в прихожей, снимает обувь, закидывает ключи в блюдце, служащее ключницей, и торопливо проходит внутрь. Он отчётливо ощущает присутствие Чонгука, но гостиная, как и кухня, пустует. На закате их небольшая квартира в центре города всегда залита тёплым светом, и лишь в спальне царит полумрак. Туда Тэхён и направляется. — Гуки, — он тихо стучится в дверь и слышит в ответ скулёж. — Ты в порядке? Омега заходит в комнату, наполненную запахом кедра и кофе. Терпким и густым настолько, что трудно дышать. Тэхён обходит кровать с большим скулящим коконом из одеял и открывает окно, впуская свежий воздух и свет. Он глубоко вдыхает, стараясь унять лёгкое волнение.

У его альфы гон.

Первый полноценный гон, несмотря на то, что Чонгуку уже двадцать один. Тэхён знает, что Чонгук полностью здоров, но его просто не «накрывает» в период гона, поэтому альфа продолжает вести себя уравновешено, занимается привычными делами и требует не намного больше ласки, чем обычно. Лишь сегодня всё иначе. — Чонгук-и, я тебе помогу, ладно? — омега поднимает край одеяла и убирает длинные чёрные пряди с его взмокшего лба. Чонгук хмурит брови, прячет красный нос и слипшиеся от слëз ресницы рукой. Тэхён, подавляя желание оставить поцелуй на румяной щеке, там, где следы от подушки сходятся в одной точке, старается быть осторожнее и не провоцировать его, зная, что Чонгук испытывает сильный стресс. Его пальцы искусаны в кровь и заметно подрагивают. Тэхён мягко гладит альфу по голове, спускается к плечу и напряжённой спине. Чонгук перестаёт душераздирающе скулить, но всё ещё не отвечает, постепенно расслабляясь от размеренного поглаживания. — Я схожу за аптечкой, — шепчет Тэхён и уже собирается встать, но Чонгук хватает его за запястье влажной от волнения ладонью. На руке Тэхёна остаются светло-розовые разводы крови. — Не уходи, — севшим голосом произносит Чонгук. — Я быстро. У тебя жар, я принесу таблетки. И руки тоже нужно обработать. Альфа держит его ещё некоторое время и, горько вздохнув, отпускает. Прячется обратно в своë убежище и отворачивается. Сходить за аптечкой — минутное дело, а вот заставить Чонгука не дёргаться и не отнимать руку, с войной вытянутую из плена одеял, намного сложнее. Тэхён прижимает ватку, смоченную в антисептике, к следам от зубов и, причитая, дует, чтобы уменьшить боль. От запаха спирта и лёгкого жжения Чонгук трезвеет, скидывая одеяло и садясь на кровать. Густые волосы завиваются в кудри и в полном беспорядке спадают на лицо. Альфа глядит исподлобья, посапывая, внимательно следит за тем, как Тэхён оттирает кровь с его ладоней. — Хён, — сглотнув, зовёт он. — Ммм? — тянет Тэхён, убирая бутылек антисептика обратно в коробку. Он достаёт таблетку жаропонижающего и тянется к прикроватной тумбе за стаканом. Чонгук молчит. А потом крепко его обнимает, утыкаясь носом в шею. Дышит тяжело и снова сопит. Тэхён улыбается оттого, что его большой, серьёзный альфа совсем разомлел. — Давай, милый, выпей таблетку, — он старается ослабить хватку и оттянуть руку альфы, но тот железобетонно окольцовывает его талию. И вдобавок трётся щекой о грудь. Уже совсем не по-волчьи, а как избалованный роскошной домашней жизнью кот. — Хён, ты так вкусно пахнешь, — бормочет он самозабвенно. — Чонгук, выпей таблетку, и я тебя приласкаю, — Тэхён снова старается отодвинуть альфу, и на сей раз это удаётся. Чонгук неморгающим взглядом следит за каждым его движением. С нетерпением ждёт, когда Тэхён, отставив стакан подальше на тумбу, чтобы случайно его не задеть и не собирать фонтан из битого стекла по всей спальне, ляжет на кровать и раскинет руки, приглашая в свои объятия. Тэхёну даже приходится его позвать, когда альфа на некоторое время зависает, сверкая золотистыми глазами в полумраке. Чонгук выше Тэхёна на голову и в разы крупнее, но младше на пятнадцать лет. Только разница в возрасте не очень мешает омеге ощутить себя совершенно маленьким и вздрогнуть от щекотливого волнения, когда Чонгук нависает, упираясь руками по обе стороны от его головы, а разница в габаритах — очень, да. Тэхён быстро облизывает пересохшие губы, и это не остаётся не замеченным. Чонгук наклоняется, целует медленно и тягуче, влажно. Он довольно мычит в поцелуй, пока омега кладёт руки на его плечи и методично ведёт от них вдоль позвоночника и по всей спине, поглаживая, как и обещал. Тэхён и сам расслабляется. Последствия тяжёлого рабочего дня сходят на нет, нутро наполняется приятным теплом. У альфы рельефное, подтянутое тело, и Тэхёну нравится чувствовать как мышцы перекатываются под загорелой кожей, когда Чонгук опускается, чтобы поцеловать его в шею. Альфа оставляет яркий засос, кусает, оттягивает кожу и лижет, вновь целует. Беспорядочно покрывает его тело алыми следами и, возвращаясь к плечам и шее, начинает негромко постанывать. Тэхён знает, что его запах раскрывается и будоражит внутреннего волка Чонгука. Он обхватывает лицо альфы ладонями, притягивает, лукаво смотрит из-под опущенных ресниц, лижет по очереди верхнюю и нижнюю губу. Хвалит. Чонгук поддаётся и, оперевшись на предплечье, второй рукой обводит изгиб талии под белой льняной рубашкой, задирает её, опускается к животу и оставляет череду поцелуев-укусов. Вот только когда ладонь стремительно соскальзывает к ремню, Тэхён накрывает её своей и останавливает Чонгука, отстраняясь. Расширять семью они пока не планировали. Чонгук выпрямляется и смотрит настолько обиженно, всем видом выражая боль от вселенской несправедливости, что готов (Тэхён уверен) снова забраться в свой одеяльный кокон и вместо скулежа, взвыть раненным зверем. Да так, что весь этаж встанет на уши. — Хëн, — хнычет альфа и от него буквально искрит нетерпением мощностью в пятьсот вольт, — мне очень нужно… я так хочу… — он снова замирает, наблюдая за тем, как красивые, длинные пальцы Тэхёна расстёгивают пуговицы. — Я знаю, Гуки, — Тэхён отбрасывает рубашку в сторону и расстёгивает ремень. — Я тоже хочу, но давай без сцепки, хорошо? У меня работа, а тебе ско… Чонгук, уже успевший прижать его к кровати, затыкает головокружительно страстным поцелуем. Это было ожидаемо, да, он слишком много говорит. Но Чонгук продолжает напирать, а Тэхён начинает постепенно задыхаться, пока горячий язык крайне умело терзает его рот. К счастью, после ощутимого щипка в бок, альфа возвращается к шее. Он раз за разом лижет от плеча до уха, изнывая от желания сомкнуть челюсти, впившись в кожу четырьмя волчьими, аккуратными и непременно острыми клыками. Тэхён зарывается пальцами в его волосы, массируя макушку, и приподняв уголок губ, шепчет ему на ухо: — Ну же, Чонгук-а… Чонгук покусывает и отпускает. Покусывает… и отпускает. Покусывает, лижет и снова отпускает. Но всё же, запинаясь, просит: — Хëн… можно? — Я не слышу, — хмурится омега. — Можно? — повторяет он громче. — Можно что? Чего ты хочешь, Чонгук? Я не понимаю. Альфа начинает закипать. Брюки Тэхёна одним движением отшвыриваются в тёмную неизвестность комнаты в качестве компании рубашке. Чонгук стискивает зубы и говорит, приблизившись к его лицу, чтобы он наконец расслышал: — Можно пометить тебя? Пометить, а потом отодрать, чтобы ты стонал и срывал голос подо мной. М? Что скажешь, хён? — он наклоняет голову, смотря искоса, и ухмыляется. Тэхён чувствует, как мурашки бегут по всему телу от его бархатистого, хрипловатого голоса и наглой, властной улыбки. От того, насколько Чонгук меняется во время гона. От того, насколько он обнаглел. Тэхён прижимает его голову к своей шее, и Чонгук послушно утыкается в неё носом. Нежно лижет ещё раз прежде, чем клыки проникают в плоть и причиняют боль. В него будто вонзают раскалённый нож. Тэхён зажимает пряди в кулаке, выгибается, немо раскрывая губы. Но боль почти исчезает и на смену ей приходит жар, словно всполохи молнии, пронизывающий всё тело. Омега тонко стонет на выдохе и не может вдохнуть снова, пока Чонгук наконец не разжимает челюсть. Он зализывает метку и целует Тэхёна в губы, делясь солоноватым привкусом крови. Чонгук разводит колени омеги в стороны и прижимается бёдрами, заставляя сцепить лодыжки за его спиной. Тэхён чувствует впечатляющий размер через ткань его домашних, слегка потрёпанных серых брюк. Весьма впечатляюще незаурядный. И хоть они уже проводили вместе его течку, он всё равно остаётся впечатляюще незаурядным. Заставляющим нервно сглотнуть. Чонгук подаётся вперёд с глухим гортанным стоном, и мысли Тэхёна исчезают в дымке их смешавшихся запахов. Чертовски приятно. Омега обнимает его за шею, прижимается ещё ближе и откидывает голову, коротко шипя от покалывания в плече. Возбуждение нарастает, горячо струится между их телами. Толчки становятся всё сильнее, стоны несдержаннее. Чонгук, похоже, входит во вкус. Тэхён, похоже, не готов к подобной кардио тренировке. Стараясь хоть немного сдержать собственные стоны, Тэхён хрипит: — Чонгук-ааа… Не за…бы… вай… мне… не… шестнадцааать… последние… двадцааать лет! Губы Чонгука на мгновение дёргаются в ухмылке. — Ты в прекрасной физической форме, Тэхён-щи, — говорит он и прикрывает глаза, сдвинув брови к переносице. Они оба близки к разрядке. С губ Тэхёна срывается что-то отдалённо напоминающее стон измученного тридцатишестилетнего трудоголика на пике возбуждения, и Чонгук, доведя обоих до оргазма, наконец останавливается. Тэхён усилено старается отдышаться и почувствовать хоть каплю прохладного и свежего воздуха в концентрате, витающем по комнате, а Чонгук всё ещё нависает над ним, прижимаясь своим мощным, молодым, выносливым телом, и кажется, даже не думает о передышке. Зато всё ещё помнит о необходимости вытереть своего пенсионера салфетками после организованного им бардака. Мысли вслух тоже не заставляют себя долго ждать: — Фëн, кохфда мы вафефëм фенфкоф? — Чонгук аккуратно укладывает голову Тэхёну на живот, стараясь не придавить омегу своим весом и смотрит в его глаза с щенячьей надеждой, покусывая костяшку указательного пальца. Ну вот, опять волчонок. Тэхён рад бы вновь обмануться и приласкать-пожалеть, но знает — это не продлится долго. Он устало вздыхает и опускает руку на привычно-законное место — зарывается пальцами в повлажневшие кудряшки. — Отцом моих щенков станет только студент, успешно сдавший экзамен, — говорит Тэхён, смотря взглядом ты-же-понимаешь-о-чëм-я-Чонгук. Чонгук обречённо вздыхает. Вздохом конечно-я-постараюсь-успешно-сдать-экзамен-хëн-у-меня-нет-иного-выбора. — Вот и славно, — подытоживает Тэхён и поворачивает голову к окну, за которым уже давно царит вечер. В офисе его ждёт ежемесячный финансовый отчёт, но до этого ему ещё не раз придётся выдержать своего я-так-люблю-тебя-хëн-ну-давай-ещë-разочек альфу.

Самого чудесного альфу.

— The end ♡ —