Пусть не сломаются кончики твоих крыльев

      Мамина колыбельная… Никто, кроме Аллаха не знает, как цепляется воин Гёктуг за эту колыбельную.       Он приучил себя воскрешать её в памяти каждое утро ещё не открыв глаза и каждый вечер перед отходом ко сну. Каждый раз, когда проклятая монгольская натура пытается хотя бы поднять голову.       Был бы жив Конур, Гёктуг не скрывал бы от брата, как горит иногда душа от гнева или обиды. Или жажды крови. Как приходится держать в цепях, на привязи вдолбленное, вплетённое в разум поведение, которое он привык считать нормальным.       И как, при всём своём ярком свете, ислам, вернувший в его жизнь шаткий покой, не всегда помогает.       Вот и просыпается каждый раз воин Гёктуг не только со словами, обращёнными к великому Аллаху, но и со звучащей в голове колыбельной, спетой устами раненого брата. Той, что вернула обратно украденный разум, навсегда привязала его к телу и душе.       Пусть не сломаются кончики твоих крыльев…       Ведь как это пела мама, он так и не вспомнил.       Пусть Всевышний не позволит тебе нуждаться в помощи бесчестного…       И даже в самые тяжёлые времена, когда полнолуние бередит душу, а сухой ветер приносит запах полыни из степи и вырывает из крепких объятий сна, первой приводит в чувство именно она.       Пусть не сломаются кончики твоих крыльев…       Не манкурт. Гёктуг. Не манкурт. Больше нет.