Лицо со шрамом.

      Является ли преступлением то деяние, которое ты, чисто теоретически, совершил, но полиция не нашла должных улик о том, что это сделал именно ты? Хотя какая разница уже теперь, раз ты начал гнить в тюрьме заживо среди кучки каких-то змей. Американская полиция слишком дотошна, они много изучают и мало действуют, и от этого становится неимоверно скучно. Скучно с ними играть в догонялки по городу. Им гонки предлагаешь, а они сидят у себя в постах и выковыривают всю информацию, чтобы потом в суде доказать то, что ты типа виновен.       Лос-Анджелес признан городом ангелов, но заслуженное ли это название, раз заключенный Ди даже отсюда слышит выстрелы восемнадцатого глока, который сам же подарил своему единственному омеге? Эти выстрелы не спутаешь ни с чьими другими, потому что уже несколько раз жертвой пробитой башки стал чуть ли не он сам. От этих воспоминаний на лице озаряется дьявольская улыбка. Воспоминаний много, и они слишком свежи для того, чтобы их просто так отпустить. И все эти воспоминания связаны с одним умопомрачительным рыжим омегой, который чуть не лишил Ди жизни уже несчётное количество раз.       — Заключенный номер 17, лицом к стене, — дежурный открыл маленькое окошко двери, и оттуда послышался его басистый голос, от которого Ди сморщился, но всё же выполнил указание. С лица его не сходила усмешка. Какие же все здесь тупые, раз думают, что он действительно готов просидеть в этом гадюшнике всю свою жизнь. Уж кто-кто, а он точно не собирается поганить в четырёх сырых стенах свою жизнь. Он ещё молод, надышаться свободой не успел.       — Мин Юнги, заключенный номер 17, осужденный за многочисленные убийства второй степени, — громко и четко проговорил давно заученные слова альфа, прижимаясь лбом к стене и ожидая, когда его грубо схватят за наручники и поведут туда, куда необходимо. А повести могут туда, куда душеньке этих полицейских будет угодно. Заключенные для них как скот, который нужно выгуливать, кормить и в туалет за ручку водить. Ладно, хоть срать можно самим, для этого помощь не требуется вроде как. Хотя такими темпами и с таким-то нежненьким начальством могут и начать. Не дай Боженька такому произойти. И так уже Юнги осознал, что даже в зоопарках и цирках к животным относятся более человечно, чем в тюрьме.       А теперь, думаю, пришло время вам познакомиться с нашим сегодняшним главным героем. Агуст Ди или просто Ди, как его все привыкли называть — известный Лос-Анджелесский гангстер, который был слишком сладкой добычей для каждого мента. За поимку этого гадёныша прилагались многотысячные купюры, которые отхватил себе какой-то пухляш-следователь, который привёл какие-то лжедоказательства о том, что Ди жестоко убил шестерых членов Городского Совета и троих из полицейского департамента, а именно из Совета комиссаров. Вообще-то это действительно так, но мы упустим этот момент, так как доказательства действительно были смешные и совершенно далекие от реальности. Но давайте мы все вместе дружненько признаем тот факт, что если ты уже когда-то был связан с криминальным миром и при этом получал гроши, то тебя посадят даже за лишний вздох, и при этом ничего не объяснив. Придумают какую-нибудь статью, какое-то дурацкое доказательство, от которого даже судья, как в этом случае, рассмеётся, и посадят тебя. На такую уловку и попался Ди, загремев в колонию строго режима на всю свою чёртову жизнь, которая и до этого говном казалась, а сейчас кажется просто болотом из навоза, в котором он погряз до конца своей жизни. Единственный лунный луч в его тёмном царстве — это его дружбан. Ну как дружбан. Блять, да любовник. Китти, который во много раз опаснее его самого. Этот невероятный омега уже раз пять точно пытался лишить Ди жизни в прямом смысле этого слова. Но единственное, чем всегда заканчивались их перепалки — не выстрелы, которые решили бы окончательно, кто из них прав, а ужасно громкий животный секс, от которого у обоих сносило башню. Причём каждый раз запоминался надолго, навсегда, ведь Китти не из брезгливых. Если они с Ди трахаются, то он будет выжимать из своего альфы всю сперму до последней капли. А потом грязно вылижет всё так, что ни одна американская экспертиза не обнаружит остатки. Потом они снова посрутся, подерутся, выбьют друг другу зуб или сломают нос, а потом опять крышесносно потрахаются, и так каждый раз в принципе. Но им обоим нравилась эта реальность. Реальность, которую погубили. Погубил следователь-старик, который на данный момент уже числится дохлым. Кхм, пропавшим без вести. Спасибо, малыш Китти.       — Позвольте, — какая-то слишком смазливая девка-омежка в больничном халате намазала едкой мазью свои пальцы без перчаток и намеревалась коснуться щеки Ди, как тот грубо отвернулся, не давая коснуться к своему шраму на пол-лица. Ах, да, этот шрам, который однажды также чуть не лишил гангстера жизни, поставил тот же Китти своим ножом, которым он обычно пользовался как трафаретом под ровные стрелки. А простилается эта чудесная красная глубокая пометка на всю жизнь от низа лба, проходит через бровь на левой стороне лица до половины щеки. Выглядит это эффектно и очень устрашающе. Именно по этому шраму многие и узнавали его. Больше ни с кем спутать его было нереально. У него есть своя особенность, которую воплотил до скрежета в зубах любимый омега, и благодаря этой самой особенности его узнают. « — Там человек со шрамом на лице. — Это Ди».       Девушка обречённо выдохнула. Этот парень сидит в этой тюрьме уже три месяца, а все никак не даёт избавиться наконец от этой устрашающей аномалии на его прекрасном лице. Не станет ли ему самому легче жить без этого следа, который сам никак и никогда не исчезнет? «Докторица», как её называют все заключённые, не может этого понять. Но у Юнги свои причины, которые остальным знать ой, как необязательно. Прямо говоря, вообще нахуй знать им это не надо. Личное — не публичное.       — Пит, уводи, — омега встала со своего стула, не взглянув более на Мина, и подошла к столу с медикаментами, чтобы приготовиться к приходу следующего заключенного строго по списку. У них каждый месяц проходит медосмотр, во время которого все без исключения должны сдать нужные анализы, сдать кровь из вены и так далее.       Эта ночь как будто полна каких-то сюрпризов. В принципе, так проходит каждый вечер в городе Ангелов. Ведь все эти ночи ошеломительны, безумны, опьяняют не хуже любимого коньяка. Если даже не лучше. А вот лежать в сырой тюремной камере и пялиться на каменный потолок — не круто. Совершенно. За решётчатым окном уже давно нет ничего такого интересного, за чем можно понаблюдать. Только что дежурный с двумя помощниками провели обход, заглядывая в темные камеры заключённых и проверяя, всё ли на месте и что они делают. Ди скрывать пока нечего, он просто лежит и думает о хуёвости этой жизни.       Кстати говоря, в этой тюрьме к его персоне отдельный подход и отношение. Он единственный, кого посадили на пожизненное заключение и изначально вообще хотели казнить, но потом правительство резко передумало и отменило смертную казнь, посчитав, что это слишком мягкое наказание для этого ублюдка. Смерть для него будет лишь подарком, поэтому пусть гниёт заживо тут до конца своей жалкой жизни. Именно эти факты делают его самым опасным из всех преступников, задержавшихся тут. За ним глаз да глаз нужен, и у его двери всегда стоят двое амбалов, готовые в любой момент за любое непослушание пару раз ударить Ди об стену и раскрошить его лицо.       В голову резко начали лезть события из прошлого, а именно семилетней давности, когда он ещё семнадцатилетним пиздюком сбежал со своей родины в Лос-Анджелес и сам стал зарабатывать на то, чтобы прокормить свою немалую тушку. А сбежал он из-за громкого скандала в банде, где он был, мягко говоря, шестёркой главы. Группа из пяти несовершеннолетних придурков, среди которых был и наш любимый Агуст, неумело ограбила банк, и все претензии полетели, конечно же, ни к кому иному, как к главе, а тот, в свою очередь, громко и унизительно наорал, избил и заставил Мина отсосать альфе. Мерзко звучит? А вы не можете себе представить, как это мерзко было на самом деле, а Юнги это может представить. Точнее вспомнить, чего не очень хочется. После такого унижения возвращаться обратно к этим отбитым придуркам не было никакого желания, поэтому он перебрался незаконно через границу сначала в Китай через Желтое море, там заработал нужное количество денег и уже оттуда обманом и хитростью сел в самолет и улетел в США, где здравствует до сих пор. Хотя лучше бы подох сразу, как только его впервые после прилёта в город Ангелов схватил сильный синдикат.       Перебирая все яркие моменты из своей жизни, он дошел до одного из самых переломных моментов всей его жизни: знакомство с Китти. Оно было не такое, какое вы сейчас можете себе предположить. На тот момент Ди не имел ещё никакой власти ни над кем, так как был новоприбывшим в новые края на изучение новых местностей. Но уже тогда он испытал свою удачу, попав в руки какого-то серьезного криминального дяди. Не переходил Юнги ему дороги, вообще не трогал, вот честно. Однако он давно усвоил, что у каждого есть своя территория, и на территорию этого мужчины Мин вторгся, за что поплатился тогда своей красотой. Но его лицо быстро восстановилось и пришло в норму.

***

      Когда его приняли в гостях так, что оставили на левой скуле огромный синяк, связав и посадив на стуле в подвале, хозяин хором, в которые его насильно привели, вышел. Вместо него Ди затылком тогда почувствовал присутствие кого-то другого. И это чувство подтвердилось, когда к его затылку приставили дуло пистолета.       — Ты кто, нахрен, такой? — послышался прямо у уха нежный шёпот, но он был наигран, ведь холодное дуло всё ещё было приставлено к затылку, и оно аккуратно передвигалось к шее. Юнги промолчал, предпочёл промолчать. Но промолчать в плане ответа на этот вопрос. Рот держать закрытым он не намерен.       — Перед омегами не отчитываюсь,— грубо рыкнул Ди, сплёвывая куда-то вбок, совершенно не боясь пистолета, но у него знатно поджались яйца, когда паренёк с красивым голосом действительно снял оружие с предохранителя и собрался сделать свой первый и последний выстрел. Это был самый первый из множества раз, когда Китти чуть не убил Агуста Ди. — Ладно-ладно! Из Южной Кореи я, сбежал сюда, нихуя про это место не знаю и до сих пор не могу понять, за что меня сюда притащили. Блять, развяжи меня, — Ди стал дёргаться в попытках освободится.       Омега, как понял по запаху Юнги, прижимая к щеке того дуло, грациозной походкой перешёл, встал перед парнем и наклонился так, что оказался на одном уровне глаз с альфой. Парень подметил, что этот альфа до чёртиков красив и в его вкусе. А синяки на его лице лишь дополняют образ плохого мальчишки, от которого омега готов потечь, как маленькая девочка, увидевшая старшеклассника. Как жаль, что так быстро стал врагом для синдиката своего отца.       — Можешь звать меня Китти, — тихо произнёс младший, без зазрения совести рассматривая всего Ди целиком, проводя пистолетом по его раненой щеке и сильно прижимая дуло к нему, вызывая у собеседника шипение. — Тебе больно? Как же так? — мило надув и без того свои блядски пухлые губы, прошептал Китти, приближаясь к лицу альфы.       — Освободи меня, блять. В долгу не останусь, можешь не сомневаться, — прорычал Ди, снова дёргая своими руками, который были скреплены на запястьях прочными верёвками и привязаны к спинке стула. Это омегу лишь позабавило, и он едко усмехнулся, седлая крепкие бёдра своего заключённого и заставляя того, мягко говоря, ахуеть от жизни и от такой наглости. Нет, конечно, Юнги никогда не был обделен вниманием со стороны противоположного пола, но то, что сейчас творит этот паренёк — это явно что-то невразумительное, до чёртиков приятное и до дрожи в теле сексуальное. Ди связан, а на нём сидит омега. И не просто омега. А дохуя сексуальный омега с характером. Таких игр у него ещё никогда не было. Но это дело быстро исправится.       Китти, прижимая дуло к раненой щеке альфы, грубо впился в губы напротив, сразу же начиная орудовать своим языком так, как только мог, а попой начал ёрзать на коленях старшего, вызывая у того мурашки по всей коже от нарастающего возбуждения и такого желанного сейчас трения. Поцелуй вышел жадным, горячим, страстным и больным, ведь каждый раз Китти зубами хватал то нижнюю, то верхнюю губу Юнги, оттягивал и не пытался как-то зализать своим языком, чтобы хоть так облегчить боль и страдания. Поцелуем полностью руководил омега, как и всем процессом. Как и руководил над Ди, ведь тот не мог пошевелиться, так как был скован полностью.       За дурманящими и так помутневший из-за всех происходящих событий рассудок поцелуями, Мин не заметил, как с него спустили штаны вместе с трусами. Как незнакомец грациозно, словно хозяин всего мира, спустился на колени перед старшим, раздвигая его ноги, и вобрал его колом стоящий член в рот, заглатывая сразу и полностью, начиная языком массировать стенки. Тут пришла очередь Ди томно выдыхать, громко мычать от крышесносных ощущений и дёргаться на стуле от безысходности. Ещё, кроме этого, альфу очень удивляло то, как умело Китти отсасывал ему, заглатывал полностью и сразу. Либо у этого паренька отсутствовал рвотный рефлекс, либо он был в этом мастером на все руки. Кхм, рот. И тут Юнги поймал себя на мысли, что предпочёл бы первый вариант событий. Мин кончил без особых усилий, словно школьница, которой хватило бы неловкого касания языка, чтобы кончить. Китти усмехнулся, послушно всё сглатывая без остатков, а следы, оставшиеся на своих губах, он предпочёл так же слизать языком, продемонстрировав это зрелище партнеру, жадно не оставляя ничего. Присваивая себе не только сперму, но и самого Ди. Как можно было взять и влюбиться после минета? Спросите у него самого, но глаз оторвать от этого омеги было уже чем-то невозможным.       Однако и это ещё не стало концом. Пистолет, который во время работы ртом был приставлен к торсу альфы, сейчас вновь оказался на кровавом подтёке на правой щеке. Чимин, а именно так зовут юношу, как позже узнает Ди от него лично, вновь по-хозяйски уселся на колени старшего, незаметно для него приспуская и свои штаны с боксёрами. Юнги не понял этого порыва, как и не понял, зачем снова на него сели, но потом понял. Понял, когда Пак сразу же насадил сам себя на большой альфий член и громко и протяжно простонал, совершенно не стесняясь того факта, что где-то там, сверху, в комнатах дома гуляет отец. Ему до фонаря до этого было. Как можно думать о другом, когда перед тобой сидит этот… Слов нет, чтобы описать. А ты сидишь на нём и безбожно пытаешься насадиться на его член до упора. Действительно, как можно думать о чем-то другом?       — А-аах, бляяяхать, — не контролируя громкости своего голоса, прокричал омега. Не успел он насадиться до конца, как начал сразу же делать движения вверх-вниз и при этом слышать вздохи альфы, для которого это все было слишком. Слишком эффектно. А из-за ограничения в движениях адреналин лишь начинал с невообразимой скоростью гонять кровь по венам. Хотелось прямо сейчас освободиться от этих ссаных верёвок, обхватить руками ягодицы Китти и самому грубо вбиваться в его тело до звёздочек перед глазами.       И Юнги начал по-тихоньку осуществлять свой план. Неизвестно откуда взявшиеся силы вдруг пробудились в нем, и он начал двигать своими руками медленно, но сильно и точно, разрывая прочную верёвку. Ноги были ещё связаны, но это не было проблемой, когда руки стали свободны. Ди грубо схватил омегу за бёдра, до синяков сжимая белоснежную кожу своими пальцами, от чего тот вскрикнул от неожиданности, но не стал сопротивляться, ибо свой кайф куда важнее, чем принципы. И Мин это понимал, поэтому стал помогать Чимину насаживаться глубже и быстрее.       — С-стой, подожди. А-ааххх!

***

      — Ди! — тем самым медовым голосом, который сейчас таранил сознание альфы и заставлял широко и по-дурацки улыбаться, послышалось со стороны окна, и, когда Юнги перевёл свой взгляд туда, он увидел никого иного, как Китти, который пальцами своими держался за решётку, смотрел в упор на своего парня и хитро улыбался, облизывая свои блядски пухлые губы.       Мин спохватился, вскочил с койки и, придвинув стул, сразу же встал на него, приближаясь к лицу любовника и как-то по-дикому смотря на него и улыбаясь.       — Ты что здесь делаешь? — без единого упрёка спросил Ди, через отверстие в решётке целуя в губы своего омегу. Чёрт, как же это неудобно. Раздражает. В этот момент Юнги осознал, насколько же сильно он хочет на свободу, чтобы крепко схватить Чимина за талию, прижать к себе и целовать, пока губы не будут адски болеть. Хотя даже это им не помешает.       — А что? Не рад мне? Докторицу свою предпочитаешь трахать? Слышал, что она красива, да ещё и дочка генерала, — нахмурившись, процедил Чим, на что Юнги лишь посмеялся и снова поцеловал его в губы, проводя языком по нижней и немного оттягивая её своими зубами. Китти не был против, все же из присутствующих тут знают, что он просто любитель несмешно пошутить. А потом закатить по этому поводу истерику, зная, что он не прав, но желая потрепать нервы своему альфе. А затем приставить к его подбородку дуло пистолета и приподнять голову, если тот посмеет сказать слово против. Ну а потом, как всегда, заняться животным сексом на каком-нибудь подоконнике в очередной двухзвездочной гостинице. Это всё уже обыденное, к которому оба привыкли. И оба не хотят ещё пока расставаться с этими крышесносными ощущениями.       — Китти, детка. Я скучал по тебе, — беря перерыв между поцелуями, пробормотал Ди, вновь начиная целовать парня, но тот лишь отстранился, уверенно смотря в глаза своего альфы.       — Слушай, Ди, — проводя своими пальчиками по губе и слизывая остатки мокрого поцелуя, процедил младший, — я пришёл вытащить тебя отсюда, — выпалил Китти, решительно смотря на старшего. Юнги немного опешил от такой новости. Нет, конечно же, он знал, что его не оставят и обязательно помогут, но не слишком ли быстро? Мин честно думал: на то, чтобы придумать план, а потом и осуществить его, потребуется, может быть, годик. А тут и половины от этого не прошло, как пришёл к тебе твой сексуальный котёнок и оповестил о том, что пришёл тебя отсюда вытаскивать.       — Как ты собираешься это сделать? — быстро дыша от жадного поцелуя и пытаясь вновь всосаться в губы омежки, горячо прошептал Ди, ловя на губах Китти хитрую усмешку. Мелкий чертёнок. Специально отодвигается, знает ведь, что дотянуться до него не сможет. Вот такая пытка хуже любой тюремной.       — Очень просто. Чиж прямо сейчас уложил твою докторицу и сидит в её кабинете на месте её самой. А Кобра разбирается с камерами и сигнализацией. Тебе осталось лишь подыграть: «Ой, жопа болит», — и добиться того, что тебя отведут в медпункт, а там уже встретимся без разделяющей нас решётки, — младший опять приблизился к тонким альфьим губам, грозясь с ними соприкоснуться, но лишь облизнул соблазнительно свою нижнюю губу и едко усмехнулся, слыша у Ди разочарованный вздох. — Не стони, детка. Вот выберешься отсюда живой-здоровый, тогда я весь твой. Действуй, любимый.       Напоследок, перед своим уходом, омега звонко и мокро чмокнул Юнги в губы, вызывая у того довольную хищную ухмылку. Да, сегодня старший точно выйдет отсюда, раз гарантии этого дал ему сам Пак Чимин, и после освобождения их временный дом без сомнений превратиться в сексодром. Китти сам с нетерпением ждёт, когда его грозный гангстер наконец выебет его. Три месяца без секса, вы шутите, что ли?       — Чёрт, — шикнул Ди, лёг на свою койку и сымитировал падение с неудачным исходом, начиная громко и истошно после этого кричать. На крики и болезненные стоны сбежались трое дежурных охранников, которые тут же спохватились, поняв, в чём обстоит дело, и открыли толстую дверь, сразу же с двух сторон обхватывая руки Юнги и помогая ему дойти до медпункта.       Кто бы сомневался в том, что план омежки сработает. На месте той противной докторицы действительно сидел Чиж в её халате, который делал вид, что что-то проверяет, и при этом усмехался. Чёрт, даже ведь изменил цвет своих волос, чтобы быть похожим на эту мерзкую девку.       — Твой пистолет за той банкой. Ты знаешь, что делать, — альфа усмехнулся, глазами указывая на огромную банку из-под каких-то пилюль, к которой сразу же потянулись руки Юнги и изнутри вытащили любимый пистолет. Дезерт Игл. Крупного калибра. Наконец-то. Ди громко выдохнул, сделав вид, что ему стало больно, но резко повернулся в сторону охранника, который ожидал приказа уводить, и застрелил с одного раза, попав в висок. Опасаясь быть замеченными, так как шум был немалый, оба парня сразу же вскочили, как только уже мёртвое тело с глухим стуком упало на пол.       Альфы, громко матернувшись на этого трупешника, ибо хули он так громко умирает, поспешили в сторону запасного выхода, ведь с главного им выйти явно не удастся, сами подумайте логично: какой нормальный человек будет сбегать с главного входа? Около двери их уже поджидал другой альфа по кличке Кобра, в руках державший комбинезон полицейских. Стоило Юнги с Чижом подойти к нему поближе, как тот кинул костюм в руки Ди.       — Надевай, братан, — усмехнулся Кобра, — только давай быстрее, лампы и сигнализация сработают минут через семь. А нам ещё через ворота с колючими проволоками проходить, — Агуст и без этого прекрасно знал, через что придётся пройти, потому без раздумий, как только одежда прилетела в его руки, он начал натягивать наспех всё на себя. С виду более-менее стал походить на охранника. Всё же не в тюремных камуфляжных вещах же ему светить перед зданием, в котором каждая собака вооружена.       — Чо, грохнуть кого-то, что ли, успел? — заржал Чиж, понимая, что его друг слишком нежен и правилен, чтобы убить человека. Вообще не понятно, как Кобра попал к ним в компанию со своей слишком ранимой натурой, несмотря на то, что он альфа и самый старший среди них.       — Ну, во-первых, не грохнул, а своеобразно усыпил, — начиная умничать и оправдывать себя и свой поступок, пробубнил старший, раскрывая универсальной ключ-картой дверь запасного выхода.       — А во-вторых? — не унимался самый младший.       — А во-вторых, давайте быстрее. С каждой секундой времени становится всё меньше. Ди, ты оделся?       — Давно. Только вас, голубков, и жду, когда накурлыкаетесь, — усмехнулся Юнги, поправляя на себе кофту и отряхивая её от пыли и грязи.       Двое парней закатили свои глаза, уже смирившись с тем, что Китти и Ди давно шипперят их и пытаются свести, несмотря на то, что эти двое — альфы. Знаете ли, их это вообще не останавливает. Но иногда все эти попытки действительно сводятся на нет, когда Чижа и Кобру всё начинает раздражать с такой силой, что они уже лезут в драку. Вот лишь в такие времена Юнги и Чимин оставляют их, наконец, в покое и решают заняться делом посерьёзнее и пополезнее, чем это всё. Ну, например, потрахаться. Почему бы и нет, собственно?       Запах долгожданного свежего воздуха и совсем близкой свободы наполнил лёгкие Ди, и он всей грудью вдохнул чистый уличный кислород. Земля была слегка сыроватой из-за недавно прошедшего дождя, из-за чего старые, почти развалившиеся кроссовки противно хлюпали и наполнялись водой изнутри.       — Ну так чо дальше? — невозмутимо спросил самый младший, поднимая свою голову и смотря на высокий забор и колючую проволоку, расстилавшуюся по всей длине бетонного сооружения, которую они еле-еле перелезли, когда приходили сюда. Второй раз проходить через это не очень хотелось, но, видимо, выбора у них особо-то нет.       — Э, нет. Я перелезть через эту хуйню не смогу, у меня ноги насквозь промокшие, как будто, блять, реку Хан переплывал в одежде, — недовольно пробурчал Юнги, начиная руками елозить по карманам и пытаясь отыскать какую-нибудь связку ключей, которая бы открыла задний выход ворот. Насколько Мин знает, точнее, успел узнать за все время, что он просидел в колонии, у охранников все ключи от всех дверей и камер подвешены на одной связке так, что хуй найдёшь, какой ключ к какой двери. Но всё же это намного удобнее, чем сейчас перелезать через трёхметровый гладкий забор, а потом и искалечиться, запутавшись в проволоке.       Немного пошаркав по карманам, Ди всё же нашел тяжёлую звенящую хрень и вытащил её, офигевая от количества отмычек. Но, вспомнив резко об ограниченности времени, он подошел к воротам и беспорядочно стал тыкать разными ключами в скважину, пока не нашёл тот, что точно вошёл и с трёх щелчков отворил ворота. Альфа самодовольно улыбнулся, продемонстрировав всю связку своим товарищам, на что те цокнули и поспешили выйти с охраняемой зоны. Далее простилались леса на километров 5 до города Ангелов. Но самая главная на сейчас задача выполнена — Мин на свободе, а дойти как-то до города — это лишь вопрос времени.       Юнги всеми лёгкими вдохнул долгожданную свободу, прикрыл глаза и блаженно улыбнулся, как только они немного отошли от охраняемой зоны и зашли в лесную чащу, подходя к длинной грязной тропинке. Неподалёку стояли мотоциклы, с помощью которых парни и добрались сюда и с помощью которых им нужно будет доехать обратно до города.       Неожиданно сзади послышались чьи-то тяжёлые шаги, тихое ровное дыхание, а затем к горлу Ди кто-то приставил остриё какого-то ножа. В темноте особо не было видно, кто это был, именно потому Кобра и Чиж знатно пересрались, когда их товарища застали врасплох и схватили. Парни вытащили свои пистолеты и направили на нарушителя их покоя, предварительно сняв оружие с предохранителя и наровясь прямо сейчас выстрелить в таинственного незнакомца.       Мин уже стал прощаться со своей свободой на сей раз уже навсегда, как в его ухо прошептали нежным голосом:       — Заключённый номер 17. Как вы посмели сбежать? — на мочке уха почувствовался мокрый язык, а потом и губы, которые стали посасывать кожу. Ди облегчённо выдохнул, несмотря на то, что к глотке его всё ещё прижималось острое лезвие ножа бледно-розового окраса.       Зона прижатия немного покраснела, если парень ещё немного надавит — хлынет кровь, которую трудно будет остановить. Если не невозможно. Но омега знает, что делает, умеет пользоваться командором и знает все смертельные и болезненные точки в теле человека, поэтому альфе сейчас практически не больно. Просто не очень приятно сглатывать вязкую слюну, когда острая игрушка прижимается к его кадыку.       — Блять, Китти. Ты ебанутый? Я чуть в штаны не наложил, — проворчал младший, недовольно скривился и засунул пистолет в кобуру, закреплённую на поясе его штанов. — Что за дурацкая привычка появляться так?       Чиж был напуган, именно поэтому он сейчас много ругается и отчитывает Чимина, в то время как тот до сих пор прижимается своей грудью к спине Ди и губами своими выцеловывает потную шею своего парня, совершенно не стесняясь чьего-либо присутствия. Юнги же блаженно усмехался, желая сейчас развернуться и прижать омежку к себе за талию и не отпускать ближайший год, но если он сейчас шевельнётся — сдохнет от ножа. Однако эта проблема решилась довольно быстро — когда всю улицу осветил свет фонарей, принадлежащий к корпусу колонии, а через пару секунд и на всё пространство тяжело завыла сигнализация, оповещающая об опасности. Сбежал серьёзный преступник, приговорённый к пожизненному лишению свободы.       — Сядешь за руль? Я немного выпил перед уездом, — промурлыкал Китти, убирая ножик от глотки любимого, и встал лицом к нему, смотря помутневшим взглядом в хитрые глаза Ди.       — Поторопимся, детка, — альфа шлепнул младшего по его сочной ягодице, слушая после этого не лишенный разврата стон и, виляя бёдрами, Пак пошёл в сторону своего стоявшего неподалеку мотоцикла. Ди последовал его примеру, прожигая пошлым взглядом спину своего омеги.       Не надевая защитного шлема на свою голову, Мин уселся на байк, а затем и почувствовал худые, но не лишённые сил руки Чимина, обхватившего крепко его торс и готовившегося ехать.       Проезжая на бешенной скорости по пустынным, кривым и мокрым дорогам, Ди круто воротил руль в разные стороны, хорошо избегая большие камни и глубокие лужи. Через пару минут они, вместе с двумя альфами неподалеку, выскочили на пустую проезжую часть. Сигнализация об опасности ситуации оставалась позади, но погоня начнётся ещё далеко не скоро, ведь множество охранников были вырублены, а некоторые и вовсе убиты.       Резкие порывы ветра развевают волосы обоих осчастливленных, несмотря на всю тупость ситуации, парней. По мере приближения к городу и выезжания из малоизвестных направлений машин становилось все больше, и в конце концов их поток стал почти бесконечным, но это не мешало совершенно оживлённому движению на скорости 130 километров в час, нарушавшему все правила. Компания парней сейчас просто изо всех сил старалась как можно быстрее доехать до саутсайда. Туда, где их искать точно никто не собирается. Юг — это та часть Лос-Анджелеса, где процветает криминальный мир особо прекрасно и та часть, где каждый человек порвёт за свою территорию, совершенно не обращая внимания на то, кто этот человек. Эти тупые менты не проживут там и часа, как будут схвачены каким-то серьезным синдикатом и замучены до смерти. Именно поэтому туда не суётся ни один разумный человек, который не хотел бы связать свою жизнь с криминалом. Полиция давно потеряла надежду.       Китти не старался крепко держаться за своего парня. Совершенно нет. Он не боялся упасть, именно поэтому хорошо держал своё равновесие и даже не дёргался. Омега руками своими с торса Ди спустился к его бедрам, начиная поглаживать и ногтями цеплять камуфляжные штаны, немного царапая кожу.       Наконец шины всех трёх мотоциклов пересекли надпись на асфальте «Добро пожаловать в саутсайд, сучки». Теперь они в безопасности. На сей раз точно. Высотные здания давно остались позади, оставляя вместо себя крупные жилые дома, здания небольших офисов максимум этажей в шесть, кафешки, трёхэтажные гостиницы, заправочные станции и много-много заброшек, где обычно тусуется молодёжь. Разъезжаться они не собирались, ведь эти четверо всегда вместе, несмотря ни на что. Вот они и едут в одну и ту же гостиницу.

***

      Чимин и Юнги ввалились в комнату какой-то очередной ноунеймовской гостиницы, жарко целуя друг друга, зажимаясь у каждой стены, которой касались хоть одной частичкой своего тела. Оба по этому скучали, оба жаждали. Если им кто-то сейчас посмеет помешать, Дезерт Игл в кармане Ди тут же поразит этого смельчака в голову, кем бы этот человек ни был. Альфа стаскивает с плеч Чимина куртку с розовыми крыльями, изображёнными на спине и усыпанную яркими стразами, и она так и остаётся валяться где-то там, перед дверью. Это была единственная вещь, которая снята, а не разорвана руками как Юнги, так и Пака. Слишком долго они терпели, и сейчас нет времени на то, чтобы стягивать одежду друг с друга.       Ди грубо сминает губы младшего своими, в то время руками изо всех сил сжимая ягодицы Китти и вжимая его в себя ровно до того момента, пока ноги Чимина не коснулись поверхности какой-то чересчур жесткой кровати. Альфа отсоединяет от себя Пака и толкает того на кровать так, что тот сразу распластывается, немного приподнимая свою голову и взглядом, полным пошлости и азарта, прожигает своего мужчину. Юнги смотрит на младшего сверху вниз, рассматривая его голое тело и останавливаясь взглядом на его трусах, от которых прямо сейчас нужно избавиться. Если не будет созерцать Чимина перед ним полностью голым прямо сейчас, Агуст сойдёт с ума.       Однако, видимо, у Китти совершенно другие планы, ведь он решил действовать на опережение. Или же немного поиграть, несмотря на свое дикое возбуждение и нежелание закидывать всё в долгий ящик.       — Подожди, — горячо прошептал Пак, изящной ногой своей опираясь о грудь Юнги и останавливая человека, который уже приближался к нему. В глазах того играл хитрый огонёк. Ди непонятливо посмотрел на омегу, явно не понимая, зачем он остановил его и зачем всё затягивать. Мин взял ножку Чимина в свою руку и нежно поцеловал в щиколотку, отчего тот улыбнулся, но от плана своего не отступил. В мгновение ока Юнги оказался в положении лёжа на спине, а Китти вальяжно оседлал его бёдра, как в их самый первый ненасытный раз. Тот же взгляд, что и тогда. Полный интереса, азарта и желания. Ох, как же долго они оба этого ждали. — Я так соскучился по своему альфе, — промурлыкал омега, прикусывая мочку уха любимого и при этом хитро усмехаясь.       Времени на растяжку не было, да и они оба этого не хотели совершенно. Какой нормальный человек будет тратить своё драгоценное время, которого так катастрофически мало, а желания, между прочим, всё больше и больше, на растяжку? Ответ уже ясен и понятен должен быть. Не так ли?       — Аах, как же я…блять…аа-ах, отвык от твоих размеров. О-оуух, — насадившись на член своего парня сразу целиком, не стараясь оттянуть процесс, Чим громко начал стонать, как обычно, в общем-то. Их секс всегда был громок, и иногда на это немало жаловались, но как же на эти жалобы им двоим насрать, откровенно говоря.       Не откладывая важное дело в долгий ящик, Китти сразу же стал активно подпрыгивать на стволе, растягивая свой узкий проход. Дырочка так и норовила порваться и выделить немного крови в знак того, что пора бы остановиться и дать хоть немного времени свыкнуться с забытой обстановкой. Но оба плевать хотели на боль, которую сейчас испытывают. Эта боль была сладка. И от неё возбуждение лишь сильнее нарастало.       Ди непрерывно смотрел лишь на этого омегу, который слишком сексуально и очень правильно выглядит сидящим на его члене и подрагивающим от возбуждения. Он быстро-быстро поднимался и опускался вниз, в то время как руки его находились на груди Юнги, дёргались и дрожали от непередаваемых ощущений.       — Детка, ты так дрожишь. Настолько сильно соскучился по моему члену в себе? — хищно усмехнулся альфа, больно ударяя младшего по его ягодице, оставляя красный след от своей ладони на нежной коже. Китти вскрикнул от этого неожиданного действия, открыл свои глаза и взглядом полной ярости посмотрел на Мина.       — Блять, Ди, я тебе сейчас башку твою прострелю. Заткнись нахуй и трахай меня. Аахр-ргх! — прорычал омега, беря своими дрожащими ладонями руки альфы и кладя на свою талию. Старший принял этот жест, как знак действовать ещё более жестче и подключить к стараниям Чимина уже свои силы, коих сейчас было предостаточно.       Сжав руками своими талию Чимина до синяков, так, что собственные кончики пальцев побелели, Юнги сам стал насаживать Китти на свой член, заставляя и без того громко стонать, отчаянно скулить и прикусывать до крови собственные пухлые губки. Упиваться таким видом растраханного парня было просто сущим удовольствием для глаз Ди. Это было более кайфово, чем выпить всю бутылку бакарди целиком в каком-нибудь клубе, кишащем голодными шлюхами. Уже в который раз за всё время их отношений с Китти Мин признаёт тот факт, что готов отдать всё, что у него есть, лишь бы вечно смотреть, как его член погружается в это узкое отверстие. Это, блять, выглядит настолько правильно. Всё так и должно быть. Китти принадлежит Ди.       В какой-то момент Юнги настолько надоело лежать под омегой, ведь для него самого тот слишком медленно и мучительно двигался, хотя было видно, что Чимин и сам явно недоволен всем раскладом. Он отчаянно пытается двигаться как можно быстрее, довести себя и своего парня до долгожданного оргазма, но пик удовольствия никак не наступает. Агуст резко меняется местами с любимым и укладывает того на немного смягчённую и тёплую поверхность вниз животом, а сам вальяжно восседает над ним, дразняще медленно, но до невозможности глубоко проникая в горячее нутро. Так глубоко Чим насадиться ещё не мог, когда находился в позе наездника, потому сейчас лежит, щекой прислонившись к подушке, громко болезненно вскрикивает и сжимает своими руками изо всех сил простынь.       — Ди! Харе играть! Я хочу кончить. О, господи, да, вот так хорошо. А-аах, — простонал омега, когда член изнутри наконец коснулся долгожданной простаты. Теперь до оргазма осталось совсем чуть-чуть, ещё пару таких сильных толчков, которые бы с бешеной скоростью задели комок нервов, и о, Пресвятой Господь, это было бы так замечательно. — Ещё! Прямо туда! Быстрее!       Юнги не скуп на скорость, особенно во время секса со своим деткой, потому без особых раздумий выполняет маленькую просьбу своей истерички и с животной скоростью начинает вбивать его в кровать так, что она ходит ходуном и громко стукается об стену. Это чертовски горячо, но так мешает слушать любимые громкие стоны, без которых Ди вряд ли проживёт. Он сходил с ума три месяца без этой рыжей катастрофы, а что было бы, если бы они больше никогда не увиделись? Об этом и подумать страшно, не то, что представить себе такую картину.       С нереально громким стоном они оба кончили ещё давно, но останавливаться никто не был намерен. По крайней мере, Ди уже остановился в движениях, но Китти всё ещё не выпускал члена своего парня из себя и подмахивал своими бёдрами, пытаясь насадиться ещё глубже. Я, кажется, уже говорил выше, что во время их секса младший привык выжимать из своего альфы всю сперму до последней капли, что он сейчас, в принципе, и делает.       Одним разом это дело точно не закончится этой ночью. Они выжмут друг из друга всё. Таковой будет их расплата за столь долгую разлуку.