Клубки и крючки.

      Люк вздрогнул, слыша крик сокола.       Птица пролетает прямо над головой, едва ли не касаясь когтями головы, он ловит скрученное письмо. Зажав в зубах карандаш, мужчина с трудом отрывает печать с бумаги и щурится, вчитываясь в красивый, но не очень понятный почерк.

      «Мы приняли делегацию Фатуи, во главе которой Одиннадцатый предвестник.

      Будь внимательным, прошу тебя.

      — Джинн.»

      Со вздохом Дилюк сжигает письмо прямо в ладони, растирает по перчатке пепел. Сидя за письменным столом, он не планировал покидать «Рассвет» в течение целой недели, изучая и подписывая разные торговые соглашения, но письмо Джинн немного встревожило. И нет, не потому, что Фатуи. К Фатуи стоило бы привыкнуть — подобно тараканам они проникают в каждый уголок Тейвата, ради своих великих целей. Так что, Дилюк какое-то время занят своими бумагами, но то ли заскучав, то ли заскучав в два раза быстрее, чем планировалось, он ставит несколько печатей и отдает остаток кипы бумаг Эльзеру.       — Кажется, вы даже не прикасались к ним. — дворецкий сетует, бубнит под нос, а Люк делает вид, что не слышит.       После его возвращения в Мондштадт прошло без малого полгода, и Дилюк все еще странно чувствует себя дома. Дома, где Аделинда встертила его разбитой посудой, заметив кого-то странного в ночном холле винокурни, криком Хилли, что напротив, испугалась звука разбитой керамики. А Коннор, явно дегустировавший вино накануне, вбежал с метелкой, ударив Дилюка в плечо. И несмотря на комичность встречи, Люк чувствовал горечь. И на радостном чаепитии, что наспех устроили горничные, он все никак не мог отвлечься от этого ощущения.       — Я, кажется, просто потерял сноровку, — в попытке криво отшутиться говорит Дилюк, склонив голову к плечу. — Джинн послала мне письмо. Я отлучусь на какое-то время.       Эльзер ничего не говорит, но Дилюк замечает краем глаза чужое недовольное лицо.       …по пути в город, куда Люк отправился пешком, игнорируя телепорты. Легкий ветер приятно касается лица, правда, приходится щурится от особо сильных порывов, что так и норовит бросить песка в глаза и рот. Погрузившись в свои мысли, Дилюк решает сделать перерыв, устроившись под массивным цуйхуа и подкурив сигарету.       Одиннадцатый предвестник Фатуи достаточно сильный, откровенно сумасшедший мужчина. Дилюк служил при его отряде, в последний месяц нахождения в Снежной, и у него есть устоявшееся мнение о Тарталье.       Помимо того, увы и ах, что он несколько похож на Кайю, от кого рану Люк с большим трудом залечивает до сих пор, Чайльд все еще был сумасшедшим и фанатичным человеком, исполнительным, и на удивление — безумно любящим.       Не то, чтобы любовь к семье была бы чужда солдатам Фатуи, однако Дилюк испытывал смешанные чувства, когда во время своего увольнительного случайно увидел главу отряда с детьми и пожилой женщиной, возле ларька с горячими напитками и сладостями. И из большого любопытства Люк наблюдает за, очевидно, его семьей. Смотрит, как на Чайльда девочка лет двенадцати, или просто не очень высокая, старается надеть красный шарф, как весело смеется, видя, что шарф больше походит на длинный платок, что носят дамы в Снежной. Смотрит, как бережно Чайльд берет мальчишек за ладони и ведет в не то магазин, не то какое-то кафе.       И это казалось таким странным — еще вчера Чайльд на спаринге готов был втоптать другого командира в землю, ломая кости агенту, а сегодня — весьма очаровательный молодой человек.       Но пусть это и выглядело весьма очаровательно и навивало определенные воспоминания, Дилюк не доверял ему, хоть и образ семейного человека подкупает, теребя разбитое сердце. Да и к своему стыду, Дилюк так и не смог узнать о «специфических заданиях», которые раздает не только Номер Один среди Предвестников, но и сама Царица. Слишком глупо предполагать, что это всего лишь механизм выдачи поручений, подобно другим организациям с централизованным управлением, вроде Ордо или Цисин в Ли Юэ, ведь многие поручения назначались всего-то помощниками, все еще не напрямую.       И пока тлела сигарета, в пальцах задумавшегося Дилюка, он поджал губы.       — Привет, — склонив голову к плечу, Чайльд прищурился, смотря на мужчину. Дилюк выгнул бровь, мгновенно подумав, как ему следует отразить атаку из этого положения. Сидячего под деревом.       — Да, — Дилюк хмыкает, и повисает пауза. Тарталья смотрит так вкрадчиво, что становится не по себе, ведь сложно спрогнозировать его следующие действия. Чайльд был одним из самых непредсказуемых людей, с которыми Люку доводилось иметь дело. — Чем обязан?       — Эй, ну что так недружелюбно, — Чайльд смеется, скрестив руки на груди и выпрямившись. Дилюку кажется, что у него есть некие проблемы с головой — иначе он просто не в силах объяснить поведение мужчины. Чайльд всегда был непредсказуемым, и Дилюк резонно настораживается и не может выбросить это из головы. — На самом деле, я интересовался тобой и бармен из таверны сказал, что могу найти тебя на винокурне.       — Поэтому мы оба — под деревом?       Чайльд закатил глаза.       — За пределами моей рабочей зоны я самый обычный парень с необычной просьбой. — Дилюк замечает, как Чайльд понижает голос, что вызывает неподдельный интерес. Довольно странный, к некоему стыду Дилюка. — Ну что, согласен?       — Если я скажу «да», ты можешь оглушить меня и выпотрошить, так что сперва озвучь, что тебе нужно. — Люк скрестил руки на груди. Чайльд хмыкает.       — Не вспоминай Олега, — коротко говорит тот и качает головой. Обернувшись, мужчина оценивает обстановку, убеждаясь, что за ним не последовали агенты. — Кхм, в общем. Тоня попросила меня привезти ей что-нибудь из поездки, намекнув, что хотела бы шарф. Я решил, что будет достаточно его просто купить, но не будет ли это чем-то разочаровывающим?       Люк не скрывал своего удивления. Чайльда редко можно увидеть таким — несколько спокойным и рассуждающим о настолько… бытовых вещах.       — В каком смысле? Она не говорила, какой именно шарф бы хотела? — Люк нервно усмехается, ощутив настоящий интерес к такой, казалось бы, незначительной проблеме. Но либо он уже перегрелся на солнце, либо мужчина сам не имеет такого уж права рассуждать о психическом здоровье Тартальи.       — В этом и проблема, — Чайльд развел руками, покачав головой. — Матушка упомянула, что Тоне хотелось бы вязанный, и как я понимаю, ей бы хотелось связанный шарф от меня.       — М-м. — Люк хмыкает, как-то философски. — Ты все еще можешь купить шарф ручной работы. Или заплатить женщинам в Спрингвейле, дабы получить единственную в мире модель шарфа.       — Я же говорил, что это может быть разочарованием. — Тарталья выгнул бровь, хмыкнув тоже. — Кажется, я действительно не так хорош. Обычно я привозил подарки своим мелким исходя из их желаний, но Тевкру не гнушался добывать нечто своими руками — можно ли это приравнять к «ручной работе»?       — Думаешь, сестре тебя не хватает? — Дилюк склонил голову к плечу. — Нечто на грани ревности?       — Бинго, — Чайльд щелкнул пальцами. — Все же, ты не так уж плох, старший братец.       Дилюк проигнорировал шутку, но в глубине души — нет.       — Кхм, в таком случае, я не понимаю, что тебе нужно именно от меня. Посоветовать магазины с пряжей? Обычно этим занимаются мои горничные.       — Отчасти я просто хотел посоветоваться, — Чайльд развел руками. — Знаешь, общаться с кем-то вроде тебя несколько легче.       — Будто твои солдаты не знают, как долго ты можешь простоять в ларьке с игрушками и сладостями, — Дилюк выгнул бровь и усмехнулся, но совсем не ядовито. Отчасти он понимал, о чем говорит Чайльд, но конечно, Люк бы не лишился ума обратиться к нему во время визита в Снежную. Как минимум потому, что вряд ли бы дожил.       — Так ты поможешь мне?       — Я покажу тебе магазины, но выбор оставь на себя. В конце концов, у меня никогда не было сестер, чтобы я что-то понимал в девичьих увлечениях.       Дилюк лукавит, Чайльд будто чувствует это, но лишних вопросов не задает. Пришлось менять свой путь до ближайшего телепорта, и тишина, что воцарилась меж ними, не была грузной, хоть каждый явно был начеку. То, что периодически Чайльд бывает крайне безобидным, Дилюк знает. Впрочем, Люк тоже достаточно безобиден, когда занят в таверне или вынужденно занимается бумажной волокитой.       Оказавшись в Спрингвейл, Дилюк мотает головой, стараясь сбить приступ тошноты. Он давненько не использовал телепорты, и ловит легкие побочные эффекты. Чайльд, на которого перемещение не оказало влияния, осматривался, примечая, что вечно зеленые деревья могут быть немного угнетающими. То ли потому, что деревня утонула в кроне сильных дубов, то ли так отталкивающе выглядела мельница, покрытая мхом и грибами.       — …и помимо ниток, ха-ха, — Чайльд смеется, будто натянуто, и за плечо останавливает Дилюка. — Я вязать-то не умею.       Дилюк нахмурился и чуток удивился, но после закатил глаза.       — Так… и что? Я тоже, — разведя руками, Дилюк зовет Чайльда дальше, к одному домику, где живет пожилая дама со своими внуками.       Женщина охотно продает им несколько мотков теплой пряжи, будто польщенно отвечая на вопросы Чайльда — «а подойдет ли это для девичьего шарфа, а не будет ли изделие колоться, а хватит ли на «то самое расстояние между ладоней» и ничего страшного не произойдет при стирке, не испортиться ли вещь от горячей воды и мыла». Пожилая дама продает также деревянный крючок, а точнее, крючки — Чайльд не сразу понял, почему та всучила им несколько штук, а Дилюк вежливо старался отказаться от предложенного пирога, но каким-то образом оба мужчины озадаченно смотрят на корзинку со сладким пирогом с вареньем из закатника и мятными листьями.       — …эм, гостеприимство на высшем уровне. В Снежной тоже не так просто уйти с гостей, без вороха гостинцев.       — Я даже забыл, как это, — бормочет Дилюк и хмыкает. — Разве тебе не нужно работать?       — Временный Магистр отсутствует на рабочем месте, а мне нужно поговорить именно с ней. Капитан кавалерии непрозрачно намекнул, что та прибудет нескоро, так что у нас есть порядка трех свободных дней.       Дилюк охнул, поняв таки истинный смысл предупреждающего письма. Правда, он так и не знает, почему Джинн не на месте — неужели что-то произошло у Храмов, что требует ее срочного внимания?       — Ты говорил, что твои горничные занимаются вязанием. Не хочу напрашиваться, но у меня не так много времени, чтобы освоить все эти петельки.       Дилюк пожал плечами — с одной стороны, было бы легче, видя спорную личность ближе, как в той старой пословице, с другой стороны, сейчас на винокурне достаточно спокойно и дипломатический прием мог бы стать хорошим подспорьем для более удачной торговли. Хотя когда Люк думал о втором?       Условившись встретиться вечером, Дилюку передает Чайльду пирог тоже и думает, что все же следует навестить свою таверну.

*****

      Аделинда хорошо постаралась над ужином. Дилюк не может сказать, что любит ее как женщину, несмотря на разные слухи, что мерзкой грязью прилипают к спине мужчины, но определенно бережет и очень ценит. Ведь помимо уборки и готовки щедрого ужина, она поняла некие намеки и не стала запирать дополнительную дверь из кухни, что обычно заперта или заставлена нерасфасованными ящиками.       Чайльд явился к назначенному времени, но вошел на саму винокурню куда позже. Дилюк, решивший немного проветриться на крыльце и может быть, даже встретить гостя, заметил его у виноградных лоз. Чайльд ловил бабочек, бережно складывая ядра в корзинку. Дилюк жалеет, что его камера где-то была потеряна, ведь наверняка такие кадры могли бы быть если не оружием шантажа, что крайне низко по его же мнению, то явно причиной шуток.       Но наблюдая за Чайльдом со стороны, Дилюк задумывается. Что же такого есть в Царице, что Чайльд настолько предан ей и исполняет весьма мерзкие поручения? Насколько Бездна измучила его, в юном возрасте, что теперь Чайльд настолько странный? Ведь Дилюк понимает, что невзирая на бабочек, на неловкую опору на поддерживающие лозы деревянные столбики, Чайльд с такой же простотой измучает свою жертву жестокой битвой, под глумливые комментарии.       — Прости, здесь очень много бабочек. В Снежной днем их не так хорошо видно, а Тевкр еще мал, чтобы собирать их по вечерам.       — Вьюга унесет, — комментирует зачем-то Дилюк и бросает сигарету в деревянную урну. — Ужин стынет.       Тарталья усмехнулся, похлопав того по плечу.       — Я уже извинился, ха-ха.       Войдя на винокурню, Чайльд не был впечатлен. Он вежливо поприветствовал Аделинду, что ждала его и Дилюка на входе, как-то нехотя отдал корзинку с пряжей и крючками и прошел за девушкой следом в столовую.       — О, борщ? — Чайльд удивленно взглянул на Аделинду. — Что же, мне еще не доводилось пробовать его в других странах.       — Один из торговцев оставил мне рецепт, давненько, а после возвращения я немного переписал его. Вместо свеклы — паста из томатов, но это не так влияет на вкус. — Дилюк наполняет свой бокал яблочным соком, кивая Чайльду. — Вино или сок?       — Сок, — Чайльд прокашлялся. — Что же, теперь мне стало еще интереснее.       Дилюк, попробовав заморское блюдо впервые в столовой, в одном из солдатских корпусов, был не шибко впечатлен. Свекла казалась какой-то отвратительной, и привкус бульона не вызывал приятных ощущений, но в одном из ресторанов он таки заказал себе другую вариацию, коей и остался доволен. Чайльд, слушая более развернутое объяснение, припоминает один из ресторанов на торговой площади и кивает, говоря, что там действительно хорошая еда, но из-за высокой посещаемости столиков не хватает, и временами туда не попасть.       Помимо разговора о горячем блюде, Чайльд упоминает пирожки с мясом и картофелем, говоря, что местные картофельные оладьи чем-то их напоминают, правда, сладкое варенье все еще кажется странным выбором для соуса. Дилюк поддерживает такое негодование и делится чем-то близким, глубоким — в детстве он терпеть не мог оладьи с вареньем, и Аделинда часто готовила их с более острым соусом, по рецептуре Ли Юэ, что и оказалось хорошим вариантом. В то время как отец придерживался более традиционной подачи, и вообще, страстно берег мондовские веяния, что выражалось даже в таком пустяке. О консервативном отце рассказал и Чайльд, правда, упоминая больше алкоголь — «горячая вода», как Люк привык ее называть в силу популярности напитка в таверне, не единственная в Снежной и более домашняя вариация называется «самогонкой» и это буквально целое искусство. И подобно виноделам Мондштадта, чье вино даже при одинаковой рецептуре никогда не будет похоже друг на друга, самогон также сугубо индивидуален, несмотря на классические рецепты.       Слово за слово, одно блюдо за другим было закончено. Чайльд поблагодарил Аделинду за прекрасную еду. Та вежливо приняла приятные слова и покосилась на Дилюка, что к своему же удивлению, чувствовал себя весьма неплохо. Точнее, уютно. Признаться, будучи в отряде Чайльда он не мог относиться к нему чуть лучше, исходя из странностей характера и в целом нелюбви к конкретным Фатуи, однако в такой домашней обстановке мужчина выглядит спокойно и не таким непредсказуемым. Ведь Люк знает одно из правил командиров отрядов — никогда не пробовать еду в непубличных местах.       Винокурню нельзя назвать рестораном или таверной, тем более, с такой-то вкусной едой и приятной атмосферой. Намекнув Чайльду о его же просьбе, Дилюк с нескрываемым интересом хотел посмотреть на это. Аделинде он ничего не сказал о планах мужчины, просто потому, что это может быть забавно — не каждый день Предвестник заявляется в твой дом и просит…       — Вязать? — Аделинда склонила голову к плечу, чем-то напоминая птицу. Чайльд, объяснивший свою мотивацию, явно впечатлил женщину, но та выдала не совсем то, чего ждал Дилюк. — Господин Дилюк хорошо владеет крючком. Думаю, вам будет удобнее учиться у него.       Чайльд, удивившись, хмыкает и смотрит на Люка, скрестив руки на груди. Дилюк же на мгновение почувствовал смущение, но развел руками, сославшись на потерянный опыт и вообще, в последние годы у него не было времени на такую ерунду, и он не домашняя дама, которым часто и свойственно заниматься ручным трудом и…       …и спорить с Аделиндой бесполезно.       — Это называется — «воздушная петля», — Дилюк аккуратно просовывает крючок под ниточку, что натянута на пальце и подцепляет ее со стороны мотка. — Мгм, вот так. Теперь немного подтяни, но не туго, чтобы крючок мог свободно входить с нитью.       Чайльд хмыкает, очень сосредоточенно смотря на крючок и нить.       Первые петли выглядят кривыми, некоторые затянуты слабо, некоторые — сильнее, но для того, чтобы научиться вязать какие-то там столбики этого хватало. Дилюк, сидевший рядом на диване, соприкасался с ним бедром, едва ли не к лицу прижимая вяжущийся квадрат. Но признаться, Аяксу казалось это чем-то сложнее. Спустя час повторений одних и тех же стежков, одних и тех же петель, он немного забывает о шарфе, когда Дилюк наспех вяжет красивый узорчатый квадрат.       — Выглядит неплохо, — мужчина смотрит на квадрат, что Дилюк уже затянул и старался выправить не очень острые края. — Что это за узор? Похож на ракушки.       — «Ракушка», — Дилюк отдает салфетку Чайльду. Тот же будто жадно рассматривает ее, крутит, на что Дилюк смеется. Сейчас уж точно не назвать Тарталью Предвестником чего-то там откуда-то там. Озабоченный вязанием, Чайльд давно скинул уличную обувь и сменил на тапочки, что любезно предложили горничные, а пиджак свободно расстегнут, немного обнажив грудь. Повадно ли так себя вести рядом с потенциальным врагом? Вряд ли, но и Дилюк не выглядит опрятнее или более готовым. Вместо темного коричневого кафтана на нем давно только рубашка да вязанная когда-то давно Аделиндой кофта, что принадлежала отцу. На нем нет ни жилета, ни тяжелых ботинок и даже перчаток, в которых Дилюк находится большую часть времени из-за особенностей своего Глаза Бога.       — Хм, я заберу ее и покажу Тоне. — Чайльд откладывает салфетку на подлокотник. — Думаю, ей будет интересно посмотреть, и она может придумать что-то полюбопытнее.       — Это простой узор, «бабушкин квадрат», — Дилюк чуть разматывает клубок пряжи, снова набирая петли. Чайльд впечатляется, видя, как Дилюк даже не смотрит на цепочку. — Когда ветра холодеют, девушки часто вяжут себе разные кофты, платья и даже пальто из таких квадратов, используя и цветную пряжу, и более интересные петли.       — В Снежной чаще вяжут спицами, — Чайльд смотрит на свою цепочку петелек, прикидывая, сколько их еще нужно сделать для подходящей длины. — Но я привозил для Тони и крючки, и даже вытянутые сумерские крючки без ручек. Я берегу ее подарки, но думаю, завтра покажу тебе узоры на моей накидке.       — Ты правда возишь с собой ее вязаные вещи? — Дилюк разминает пальцы. — В климате Мондштадта они редко нужны.       — На Драконьем Хребте есть звездное серебро. — Чайльд трет нос. — Если с ним поработать в кузнице и расплавить, из него получаются хорошие украшения. А договориться с владельцами товарных аэростатов довольно просто — предложил некоторую сумму моры и все. Что угодно перевезут, Дотторе временами использует их для передачи своих «образцов».       Дилюк усмехнулся, но поежился. Не стоит даже предполагать, что грузы Дотторе — всего-то куски руды или чего-то вроде этого. Природного, одним словом.       — Постой, — Дилюк кладет руку на чужое запястье. — Для ровного края нужна еще одна дополнительная петля, «петля подъема». У тебя ряд покосится.       Охнув, Чайльд покачал головой.       — Точно, а я подумал, почему мне не хватает… Хм, любопытно. Спасибо.       Они вновь проводят какое-то время в тишине. Дилюк сам не заметил, как связал уже порядка четырех квадратов, варьируя лишь середину. Мотки были добротные, достаточно, чтобы такая легкая потеря не сказалась на общем результате шарфа — Чайльд упрямо вяжет его, и почему Дилюк засматривается. Ему и смешно, если быть совсем уж честным, и как-то спокойно — будто он наблюдает за чем-то, что случается каждый понедельник. Чайльд тоже чувствует себя уютно и позволяет себе даже откинуться на спинку дивана, не контролируя выражение лица — из-за концентрации он сам не замечает, как морщит лицо и высовывает кончик языка, раз за разом проходясь по сухим губам.       Но время поджимало — когда старые массивные часы пробили десять часов, оба мужчины вздрогнули от неожиданности. Дилюк потер нос, глядя на свое полотно и почему-то первое, о чем думает — этот квадрат неплохо бы смотрелся на диванных подушках. Пряжа была темная, с красновато-коричневым отливом и казалась весьма универсальной. Чайльд же мог похвастаться не менее впечатляющей работой — он провязал уже несколько рядов, и шарф внушительно разросся.       — Ты можешь оставить это все здесь, — Люк хмыкает. — Если конечно, не беспокоишься о своем новом увлечении.       — Беспокоюсь о сохранности. — Чайльд щурится и разминает запястье, замечая, что то болит не меньше, чем после тренировки с одноручным мечом. — Я не беспокоюсь о своем имидже, но буду рад, если ты не станешь распространяться об этом. — он кивает на бережно сложенный шарфик, почти законченный, и корзинку с мотками.       — Аналогично, — Дилюк хмыкает и передает мужчине несколько бабушкиных квадратов. — Отправишь сестре тоже. Может, она сошьет их в какую-нибудь сумку.       Чайльд ничего не сказал — выгнул бровь, словно собирался пошутить, но квадраты прячет, бережно сложив пополам. Попрощавшись со слугами винокурни, Чайльд дождался Дилюка и они оба вышли на крыльцо «Рассвета», где Люк закуривает.       — Ты много куришь? — невзначай спрашивает Чайльд. — Мой отец дымит сигары, матушка часто отправляет его ближе к окнам.       — Аделинда, — Люк всего-то вздыхает. Конечно, теперь Чайльду куда понятнее, почему именно так. — К тому же, фильтры моих сигарет с мятной пропиткой. Хочешь попробовать?       Но Тарталья неожиданно отказался.       — Пахнет неприятно, — легко объяснив свое нежелание, мужчина скрестил руки на груди. Они вновь погружаются в тишину, прежде чем Тарталья добавляет: — Что же, я буду скучать.       Люк, к тому времени скуривший уже две сигареты, удивленно вскинул брови.       — Скучать?       — Мгм. На самом деле, я хорошо отдохнул. Прошлое задание в Сумеру потрепало мне нервы, и я не стану скрывать от тебя своего желание напроситься еще на завтра. И послезавтра.       — Так все же Предвестники куда мягче? — Люк усмехается, а Чайльд хлопает его по плечу.       — Вроде того. Но не думай, что при необходимости я не надеру тебе задницу.       — Прямая угроза от дипломата достаточно серьезный инцидент. — Люк качает головой, но больше старается не отставать в таких завуалированных шутках.       — Все же, я удивлен, что ты так легко пустил меня и согласился помочь. После тех спарингов это нечто странное.       — Кости заживают, вообще-то. Тебе следовало больше трудиться, а не истерично менять оружие.       — Вот как, — Чайльд смеется. — Что же, я учту. В следующий раз нам следует не вязать подарок моей сестренке, а хорошенько оторваться поодаль от чужих глаз. Например, я бы мог тоже использовать клеймор. Кстати. — Чайльд кивает сам себе. — Это хорошая идея, я давно не брал его в руки.       — Я предпочитаю использовать одну. — Дилюк скрестил руки на груди. — Или ты так привык к легкому луку?       — Спустя столько времени ты научился раззадоривать противника. Был бы я твоим наставником, обязательно бы похвалил. Но я не наставник и точно дам пару оплеух, если мы, конечно же, встретимся еще раз.       На мгновение пауза уже не казалась непринужденной. Дилюк почувствовал себя неловко, как и Чайльд, хоть и вряд ли была ясна причина. Для Фатуи каждый день мог стать последним, о чем печалиться было бы глупо. Но попрощавшись, Дилюк таки остался один на крыльце, чувствуя смешанные эмоции.       Вышедшая поторопить его Аделинда вздохнула, когда увидела настолько задумчивого мужчину.       — Вода нагрелась, господин Дилюк, — обращается та, — корзинку я прибрала в вашу комнату.       — Спасибо. — Люк кивнул, почему-то чувствуя легкую тяжесть на душе.       Смотря ему вслед, Аделинда поджала губы. Вышедший к ней Эльзер, что потратил итак много времени на сегодняшние обязанности Дилюка, поинтересовался, что же так огорчило ее. На что горничная просто покачала головой, сказав:       — Господин Дилюк все еще не понимает.       — Неудивительно. — Эльзер хохотнул, переглянувшись с ней. — Вы ведь так и не передали ему письмо?       — Нет, — Аделинда покачала головой. — Точнее, какое именно?       — Официальное, — Эльзер удовлетворенно вздохнул, когда горничная согласно кивнула, но как-то замешкалась, когда он спросил о личном. Но впрочем, им это явно не помещало встретиться.

«Добрый день! Сегодня приезжает делегация Фатуи, и я был бы очень благодарен, если господин Дилюк не сочтет за честь встретиться по личному делу.

Письмо является секретным, ответа не требует, но было бы славно.

— Чайльд.»