Fatigue.

Я очень устал Мне хочется спать

Я очень устал

Мне хочется спать

Мне хочется знать

почему всё так

Пасош.

* * * * * Закрывая за собой дверь и наконец шумно выдыхая, я буквально сползаю по стене на пол, откидывая голову назад и прислоняясь ею к двери. Усталость волной накатывает на меня, рот жадно глотает воздух, хотя я и не замечал всего пару минут назад, как тяжко мне стало дышать. Прикрываю глаза и наслаждаюсь мгновениями тишины и одиночества, которые в последнее время стали большой редкостью в моей никчемной жизни. Я слегка усмехаюсь, когда ко мне приходит осознание того, что это действительно мои мысли и отречься я от них не смогу, как бы ни хотелось. Я не успеваю отследить, когда все таки слезы появляются в моих глазах и начинают бесконтрольно скатываться по щекам, падая на пол с глухим стуком, который слышен только мне. Что это я? Ведь все хорошо. Я спасаю мироходцев, помогаю им, Эо, Ашре, Франу, да и всей Поэне в целом. Помогаю стать счастливыми и обрести спокойную жизнь, без боли и страха. К тому же разрушение Видомнии нужно и мне самому... Но помог ли мне кто-то? Хоть кто-нибудь? Ответа не находится в моей голове, и слезы лишь усиливаются. - "Это лишь от усталости" - думаю я, в глубине души прекрасно зная, что это совсем не так. Воспоминания прошедших довольно давно и совсем недавно дней всплывают в памяти, и мне ничего не остается, кроме как прижать к себе колени и уткнуться в них лицом, позволив себе беззвучно всхлипнуть, кусая губы чуть ли не до крови. Ощущение вины, не пойми откуда взявшееся (или никогда меня не покидавшее вовсе), заставило образоваться внутри живота что-то вроде кома, тяжело давящего на меня, пусть я и не понимал до конца, в чем же я виноват. Как-то не очень весело вышло, а? Герой, спасающий людей, сидит на полу у двери и не может сдерживать больше слез, а порой срывается и на беззвучные крики, впадая в отчаяние окончательно. Внезапно, словно бы появившийся из воздуха, на меня навалился почти безумный страх ,и я инстинктивно сжался еще сильнее, чем ранее, обхватывая голову руками. Что? Ха ха, что это со мной? Я же спасаю людей от страхов, я не должен.. На губах появляется странная улыбка, которую правильней всего охарактеризовать как болезненную. Что я он за урод такой моральный, раз со мной происходит такое? И самое, пожалуй, важное: Чего же я так боюсь? Ответ сам на ум приходит, я не задумываюсь даже толком. Ну конечно, чертового, доверия. Как будто я не замечаю, как до одури страшно мне становится, как до костей дрожь пробирает, когда я слышу слова с просьбой довериться. И ведь действительно дорогие люди мне ее говорят, но все равно я где-то на подсознательном уровне понимаю, что не могу их просьбу исполнить. А ведь я и не понимаю даже, откуда взялось все это. Будто бы всю жизнь мою, в подкорках, в закоулках моего сознания существует на постоянной основе этот страх, страх предательства, страх того, что бросят, покинут, оставят, страх того что он станет не нужен более. И при каждом удобном случае все это вырывается на поверхность, не давая шансов на спасение. Я уже вовсе не замечаю одинокого стука падающих на пол слез, ведь перед глазами моими лишь тьма, а внутри меня лишь страх. Хочется спастись, вырваться как-то, но как я и сам не знаю. Хочется кричать, да только смысла в этом не имеется, ибо не услышит его никто все равно. И усталость вместе со страхом нарастает, и в сон клонит, спать все больше хочется, но я стараюсь держаться, не засыпать, потому что знаю, что если усну, страхи поглотят меня окончательно и черта с два я потом выберусь. А отдохнуть хочется, хочется забыться. Забыть кто я и зачем я есть, да вот только проблема имеется: я и так не знаю этого. Ничего не знаю: Ни кто я, ни зачем существую, ни про то. какой мой мир родной... НИЧЕГО. Шумно вздыхаю. Кажется, это первый звук, который я произвел за много часов, а их действительно немало прошло. Придя в себя немного, достаю складной ножик из внутреннего кармана куртки и закатываю рукав, предвкушая скорое облегчение. Неприятно это осознавать, но только что-то подобное мне и помогает справится с подомными... кхм, срывами. Да, пожалуй, вполне подходящее название. Я провожу лезвием ножа по руке, довольно сильно нажимая на кожу. Из свежей раны выступает алая жидкость, скатываясь по руке тонкой струйкой прямиком на пол. Я наблюдаю за этим и мне довольно быстро становится легче. Я делаю еще пару линий, иногда проводя новую на старой, оставшейся тонким шрамом на руке после относительно старого срыва или только затянувшейся раной после одного из последних. Легкая, умиротворенная улыбка трогает лицо и я наконец успокаиваюсь полностью, убирая ножик (мой спаситель) назад в карман до следующего раза. Усталость, однако, никуда не пропадает, а, напротив, усиливается после произошедшего. Стоило бы отдохнуть, но дел слишком много, и времени на отдых нету вовсе. Да и к тому же, я ничего не сделал толком и не имею права уставать. С такими мыслями Лололошка наспех спрятал свежие порезы и вышел из дома. Ему действительно нужен отдых, но он пренебрежет им, как всегда, а потом поплатится за это очередным срывом.