Резинка для волос

      Она собрала локоны в пучок, хлипкий и еле-еле держащийся на такой тонкой и плохо растягиваемой резинке. Ей стоило бы позаботиться о том, чтобы обзавестить новой пачкой этих штук, но она, кажется, не торопилась это делать; зря, очень зря: это пришлось делать Найтмеру. Он уже видел однажды, как Дрим чуть не пропустила удар ножа Киллера, точечный и внезапный, а всё потому, что пакли (по правде говоря Король Ночи считал её волосы ничем иным, как золотыми лозами, но он никому не признается) её ей помешались. Спутались, буквально вплелись в тетиву лука, висящего на спине. Найтмер чудом смог спасти её, при этом оставшись вне подозрений этой "удивительной Дримовской удачи". Конечно. Не будь он рядом – страшно было бы представить, чем всё закончилось. И он тогда очень собой гордился, этой гордостью пытаясь заглушить дикий страх и колочащееся сердце и душу, готовые выпрыгнуть из груди. Он мог не успеть. И он это понимал. И потому гордился, и потому прятал страх. Тогда ему на секунду показалось, будто бы это не в её грудь был направлен остро наточенный нож, а в его; будто это ему чуть не пробило рёбра, не прорезалось лезвие в кожу, не ранило до самого сердца, не коснулось яблочной души тоже... Не коснулось... Оно не коснулось её яблочной души. И хорошо.       Найтмер был начеку, хотя и походка его была спокойной: он нёс коробочку резинок для непутёвой хранительницы, шелестя травой здешней вселенной. Светлая и уютная, правда пустая, но оно на руку обоим – Дрим здесь никто не потревожит, а Найтмеру не хотелось бы лишних глаз. Хотя и аура здесь немного мутила сознание, скручивая в желудке спазм, похожий на тошноту. Он потерпит, ради неё. Иначе на следующей битве придётся острым концом щупальца обрубать ей волосы. Чтоб неповадно было! Чтоб знала, что нельзя пугать так сильно... Король Ночи вздохнул. Вот уже виднеется дом Дрим, из трубы клубит дым, – она всегда любила камины и выпечку прямиком с печи – что означает, что она дома. В принципе, Найтмер это знал, он ведь самолично возмущался себе под нос, что она совершенно глупая и пренебрегает своей защитой (нахваталась у Инка всякого!), когда смотрел на её фигуру в окне, сидя поодаль. Вот, пришлось оторваться от созидания и прошарить одну вселенную на наличие пачки резинок для волос. Рыночные вселенные всегда нравились Найтмеру, они были практичными и эмоционально нейтральными, в основном.       Но как он так докатился? Как он так позволил себе начать заботиться (к тому же в тихую!) о той, кому сам однажды объявил жестокую и холодную войну? Найтмер не сказал бы, что он "докатился". Его положение его самого вполне устраивало, даже больше: знать, что Дрим в полной безопасности и всегда на виду – лучшее, что могло бы с ним случиться. Конечно же после того, если бы он мог наслаждаться её близкой компанией... Лежать вместе с ней на большой кровати и читать вместе книгу; Найт бы перебирал её кудрявые волосы, а Дрим несдержанно хихикала, как обычно это делает, когда ей щекотно или очень весело. Найт знает, что она так делает... Она всегда так делала. Как и то, что её пекарское хобби развилось, – иначе зачем бы ей нужна была печь дома? – Найтмер знал! Он много чего знал. Много... Ещё то, что так нельзя, что так неправильно, что Дрим не хотела бы (если бы знала), чтобы за ней следили. Найтмер и это знал, но здесь уже ничего не мог с собой поделать. Он давно понял, что действовал не так. Дрим никогда не была "сосудом" золотой яблочной души, она была его частью, они едины... А он слепо глядел сквозь её чувства и личность, упираясь до этого холодным взглядом в то, что, как ему казалось, должно принадлежать ему.       Он ошибался. Он это понимает.       Король Ночи стал замечать за собой странности с того момента, когда, прогуливаясь по негативным вселенным в целях подпитаться лишней энергией, почувствовал до боли знакомую ауру и до боли знакомые эмоции. Печальные, жутко печальные, но знакомые. Это была Дрим. Она сидела под деревом в густом лесу и смывала снегом с руки кровь. Бог весть где посаженная глубокая рана действительно сильно кровоточила и Найтмер сразу смекнул, что излечить себя девушка не может – слишком много негативных эмоций вокруг. Правда не смекнул, что стоит ему подобраться поближе к дереву, под которым тихо плакала девушка, как и Дрим учует его ауру. Это была большая оплошность. И большая удача. Дрим тогда вскочила, как ошпаренная и из последних сил сформировала лук со стрелами. Правда пользоваться ими не планировала – Найт и это почувствовал (точнее не почувствовал; никаких агрессивно-настроенных эмоций). А сам он встал, как вкопанный. «Ты что тут забыла?» - спустя небольшое время был задан Найтмером вопрос, на который он получил дрожащим голосом ответ: «Гуляю». И причём так нагло врала! Не стыдясь! Будто малый ребёнок, который не понимает, что его уже давно раскусили. «Аа, понял. Значит, кровью метишь вселенные, чтобы я не совался?» Дрим тоже опешила и теперь, вросшие в землю, они оба выглядели, как дураки. Только, в отличие от полностью трясущейся от недостатка сил Дрим, Найтмера выдавал лишь мандраж рук, так внезапно начавшийся, стоило ему почувствовать эту густую и тяжёлую печаль. Она грузила, и если даже плечи Найта начали ныть от такого "груза", то что там происходило с Дрим – неясно. Почти. Ещё раз пробежавшись молчаливым, оценивающим взглядом по нестойкой фигуре, Найтмер невесело хмыкнул себе под нос: кажись, её плечи почти сломались под таким гнётом всего, что она чувствует.       Ответа, к слову, не последовало. Девушка всё так же молчала, а Найтмер успел пожалеть об этой колкости, сорвавшейся с его холодных, бледных уст. Кажется, он теряет себя в этом золоте глаз. И добром оно для него не кончится. «Ты случайно сюда попала, да?» - внезапный вопрос и не менее внезапно протянутая рука, от которой Дрим обоснованно отшатнулась. Она... не ожидала... И он видел это по её взгляду, уставшему и напуганному. Она будто стояла на линии: жизнь или смерть? Ей хотелось жить, но тело её уже заметно слабело и медленно падало в сторону смерти.       Рука Найтмера была спасением.       Он успел схватить Дрим, когда она, сделав ещё один шаг назад, подкосилась на собственных ногах-предателях и начала падать спиной назад. Его бледные пальцы спутались в овечьих кудрявых волосах и Найт смог ощутить, насколько сильно они были спутаны. Смог разглядеть, каким глубоко-уставшим был её взгляд. И как явно, оказывается, пестрят на лице той веснушки (не то что у Найтмера – полубледные и еле заметные, только если подойти вплотную). Ему никогда не доводилось их видеть, но оно и не удивительно: встречались они до этого только на поле боя...       Дрим цепко, как утопающий за круг, ухватилась дрожащими пальцами за куртку и капюшон, из-за чего всё съехало вбок и с острого, широкого плеча Найта сполз один рукав. Он вдруг ощутил холод этой вселенной и то, что с оголёнными плечами действительно морозит. Ощутил, как эти самые оголённые плечи, тоже покрытые веснушками, трясутся от холода. Самокопание пришлось отложить на потом, Найт поспешил телепортировать себя вместе с Дрим в первую попавшуюся на ум нейтральную вселенную. К себе в замок нельзя было, а в позитивную он бы и не смог попасть – настолько напитался негативом, что его бы туда тупо не пропустило. Кажется, он начинает понимать, каким таким чудным образом в ту негативную вселенную попала Дрим. Слабая и разбитая собственными пожирающими изнутри мыслями, ей не составило труда попасть туда. Только зачем она туда шла? Вопросы тоже вынужденно сошли на второй план: Дрим тряслась в откровенной лихорадке. Пришлось очень постыдно и глупо выискивать жителей вселенной и буквально подбрасывать им, как младенца под дверь, иссякающую Дрим. А потом скрыться в портале. И залечь на дно примерно на месяц.       Спустя месяц некоторые мысли прояснились, некоторые заставили лишь нагрузиться сильнее, а некоторые вовсе тревожили и без того неспокойную душу (души) Короля Ночи. Ему было тошно от тех эмоций, которые он успел подхватить в свой рацион от Дрим. Они были.. другие. Не то чтобы до этого было как-то иначе: Дрим и Найтмер имели друг к другу взаимозаменяющий и взаимодополняющий эффект их ауры, поэтому подпитываться эмоциями друг друга не могли – так же, как и вредить друг другу ими. Просто "всосать" эти эмоции могли, но наполнить резерв маны – нет. Но чтобы Найтмера так тошнило от чувств Дрим... тоже нет. Такого никогда не было. Как оказалось, этого шквала было слишком много, слишком густо, слишком отчаянно. Он никогда не ощущал такого от НЕЁ – Хранительницы Позитива. А ещё рана, та рана вдоль руки... Найтмер только потом узнает, что это вовсе не акт самоповреждения (и слава Звёздам), а всего лишь невнимательность Дрим (стоящая ей жизни). Забрела она в ту вселенную случайно, – о чём он тоже узнал потом – а так как моральное состояние и полупустой резерв не дали возможности вернуться обратно, то и загуляла она там далеко и надолго, умудрившись ещё и шлёпнуться хорошенько рукой и корягу. Видать, очень хотела проветриться. Проветрилась. И чуть не умерла. Так же как и Найтмер чуть не умер (конечно, не в серьёз), когда понял, что очень и очень ошибался по поводу всего: ошибался по поводу Дрим, в своём мировоззрении ошибался и в том, что, всё-таки, хочет получить и какая его цель. Он резко поменялся внутри и это изменение волной окатило не только его самого, но и его подопечных, и мир, в котором он жил и чашу баланса, внезапно вставшую ровно и стойко. Словно бы её больше ничто не сдвинет.       Найтмер дёрнул плечами и встряхнул головой, смахивая поток мыслей. Поднял взгляд с земли и понял, что уже дошёл до нужного пункта – знакомый деревянный подоконник был прямо перед носом. Он резко присел на корточки и напрягся, чтобы по ауре понять, где находится Дрим и не увидела ли она ничего. Его счастье: кажется, всё тихо. Аккуратно приподнявшись, он положил коробочку с новыми, хорошими резинками для волос на подоконник и пальцами, по мере возможности, придвинул их вовнутрь подоконника, подальше от края с улицы. Выдохнул, поднялся и уже собрался идти...       — Ну хоть бы чаю зашёл выпить. ...как тут же замер, задержал дыхание, врос в землю, как тогда, в той вселенной, где всё его существо перевернулось от одного только её взгляда, от одной только капли её печали во всём этом море, в котором Дрим тонула. Он повернулся и встретился с доброй улыбкой персиковых губ, мягким прищуром золотых глаз и приподнятыми плечами в веснушках. Руками она опёрлась о подоконник и подтянула к себе коробку.       — Не зайдёшь? - переспрашивает девушка и с особой бережностью прижимает коробку с резинками к себе, словно бы внутри лежит что-то хрупкое и оно легко сломается, стоит ей разжать пальцы.       Найтмер заторможенно кивает, не смея проронить ни звука.       — Здорово! Тогда заходи! Дверь я уже открыла, не стесняйся, не лезть же тебе через окно, - хихикает она и быстро, но не менее аккуратно, ставит коробку на близ стоящий туалетный столик, — И спасибо тебе за подарок! Мне очень приятно, я прямо сейчас им воспользуюсь, - как бы невзначай добавляет Дрим и действительно отходит к зеркальцу на этом самом столике, снимая с золотых локонов несчастную хлипкую резиночку.       Найтмер заходит в дом неестественно тихо для себя, неестественно, даже, наверное, напугано. Он боится, но не Дрим, а своей собственной мысли: давно она знает об этом его занятии?! И злится ли...       — Найтмер, - вдруг раздаётся совсем близко с ним и Король Ночи вздрагивает, фокусируя взгляд на возникшей перед ним девушке.       Мгновенно замечает, что глаза её больше не передают той печали, которую он встретил тогда, там, в несчастной вселенной и мысленно выдыхает. Взгляд смягчается.       — Прости, - хрипит Найтмер и тянет руку к Дрим, но останавливается в нескольких сантиметрах от её плеча, так и не убрав кудрявый локон с него, за которым тянулся.       — Я рада, что всё так сложилось.       Дрим будто точно знала, за что извиняется Найтмер, будто точно чувствовала, что нужно сказать, чтобы его тревога и страх ослабили железную хватку на шее и дали парню вдохнуть поглубже. И он вдохнул. Когда она протянула руку в ответ и сцепила их пальцы в замок, Найт, не сдержавшись, кинулся в её объятия, невзначай ощущая себя маленьким ребёнком.       — Прости... - снова уже шепчет он и Дрим мягко, по-доброму, как умеет только она, смеётся:       — Прощаю, - и гладит его по голове, по жёстким тёмным волосам своими мягкими, нежными руками. Столько раз раненными в бою с ним же.       Им предстоит много чего обсудить, много о чём рассказать, много чего выслушать; они потратят весь этот день, весь этот вечер, всю последующую ночь и утро на то, чтобы наконец-то признаться друг другу в чём-то, что давно их терзает. Найтмер готов выслушать от начала до конца всё, что держала внутри себя нежная, хрустальная Дрим, при том отлично сдерживающая в, вроде как, таких тонких стенках всю боль, что росла годами. И сама же готова со всем пылким своим рвением – Найтмер видел и чувствовал это – выслушать Найта и помочь ему справиться с запутавшими его мыслями.       Они наконец-то вместе, рядом друг с другом, как им и положено было быть. Крепкая резинка на золотых волосах отлично держит пышные локоны вместе, не давая им выбиться или вдруг невовремя распуститься. Они держатся за руки и замок из их пальцев делает улыбки теплее и ярче, а биение душ и сердец выравнивает в единый ритм.