Раз, два, три...Беги!

      Великобритания, Стоурбридж. Место, где мы родились и выросли. Место, где мы встречались взглядами тысячу раз, но так и не признались себе в этом.       Семья Беллингем и Грант жила по соседству. Не то, чтобы напротив или рядом, но тоже достаточно близко. Если выйти на лужайку перед домом, то можно спокойно помахать рукой.       А можно просто наблюдать. Почти каждый день видеть тебя. Смотреть и тут же озираться назад, словно совершаешь самую большую ошибку в своей жизни.       Агата       Я больше так не могу, я устала. Вот вроде все и хорошо, почти никаких жизненных проблем, но настроение падает чаще с каждым днем, без возможности подняться.       Сегодня моей мамулечке юбилей, ей исполняется пятьдесят лет, хоть и по виду так совсем не скажешь. Значит и вечеринка будет грандиозная. Вместе мы к ней и готовились достаточно задолго до этого торжества. И я нисколько не удивилась, что она празднует этот день рождения дома, а не в ресторане. Это всего лишь показывает, насколько домашний она человек, а так оно и было в полной мере.       Мне было несколько волнительно и что-то никак не давало покоя. Весь день был хмурым и неинтересным. И мало того, что я провела в школе дольше положенного времени, так и сейчас не могла найти в себе силы абсолютно ни на что. Пришлось мысленно пообещать себе, что я спущусь к гостям и семье не позже чем через час. А пока, я уселась за свой стол, открыла книгу, чтобы отвлечься, да не особо-то получилось, я громко застонала и опустилась лбом прямо на печатное издание. Мне было слышно, как гости начинают собираться.       Джуд       Моя самая красивая мама на свете куда-то собиралась. Я сидел на диване в гостиной и неотрывно наблюдал, как она, улыбаясь, крутится возле зеркала. Включив музыку на телефоне, женщина пританцовывала и в паузах поправляла макияж.       — Мам, ты куда-то собираешься?       Она повернулась и улыбнулась еще шире, оголяя не только зубы, но и десна. Как я любил эту ее особенность. Мама улыбалась так не часто и зачастую только среди близких людей.       — Сегодня у Джейн день рождения, поэтому я иду к Грантам.       — Сейчас? — Я вскочил с дивана, словно ужаленный.       — Ну да, вот закончу и выхожу, а что? — Она посмотрела на меня удивленно, словно поняла все мои намерения.       — Я иду с тобой. — Сказал я бегло и тут же подошел к лестнице, ведущей наверх, ступая на первую ступеньку.       Теперь же мама выглядела слегка напуганной. Она подошла ко мне и попыталась достать до моего плеча, сжимая кожу чуть ниже. — Сынок, может, все-таки не стоит?       Я взял ее ладонь и сжал в своей ладони, которая была явно больше, прижал к своей щеке. Посмотрел маме прямо в глаза, не отвечая. Думаю, она меня поняла.       — Я быстро.       Сказал я уже позже, когда поднимался в свою комнату, чтобы одеться приличнее.              Мы с мамой вошли в знакомый дом. Переступив порог, которого, мама абсолютно забыла о моем существовании и я ее понимаю, именинница была ее лучшей подругой, а теперь они жили так далеко друг от друга.       К слову Джейн Грант мать семейства на горизонте я не заметил, зато сразу ощутил взгляд, прожигающий, до самых костей. Но меня это не смутило, и я смело шагнул навстречу пламени, которым являлся отец семейства Джек Грант. Я подошел к мужчине и протянул руку. Он ответил, но ничего не сказал, абсолютно. Он ненавидел меня, моего папу, брата, а за что я так до сих пор и не понял. Поэтому сейчас я отступаю, по крайней мере, шагов на десять назад.       — Джуд!       Не успел, я опомнится, как оказался в объятиях молодого человека.       — Дружище!       Это был первый ребенок, старший брат, мой друг Саммуэль, который в отличие от его отца был безумно рад меня видеть.       Он задал мне столько вопросов, что я сам был в шоке от того, что думая совершенно о другом человеке, смог на них ответить. Но я его понимаю, как и осознаю сам, насколько соскучился, но не так сильно, как соскучился по ней.       — Где твоя сестра? — Спросил я так внезапно, что парень даже опешил.       — Эта зубрилка? — Он засмеялся. — Я уверен, что она сидит в своей комнате.       — Можно я поднимусь к ней?       Друг посмотрел очень внимательно, даже наклонился, чтобы направить свой взгляд прямо в мои глаза, но потом просто ответил. — А мне то что.       Я улыбнулся и похлопал его по плечу, а затем сделал шаг в самом желанном направлении.       — Самуэль. Отвлеки своего отца, умоляю.       Агата       Я поднимала голову несколько раз, пытаясь, сосредоточиться. Ведь именно поэтому я здесь и сижу, чтобы отвлечься. Но, к сожалению, взять себя в руки не получалось и я бессильно снова опустилась вниз, стукаясь лбом, да так, что теперь даже заболела голова.       — Что совсем не осталось места, что ты таким способом решила выкинуть лишнее?       Я слышу его голос. Не верю. Агата, пора прекращать так жить. Все это ни к чему хорошему не приводит. Вот, тебе уже кажется.       Кажется, но почему-то я четко ощущаю присутствие. Я в комнате не одна. Слышу звук, кто-то лег на мою кровать. На мою кровать? Поднимаю голову и поворачиваю ее влево. Не могу поверить своим глазам. Я открываю рот от удивления.       — Привет, красавица.       Он улыбается своей ослепительной улыбкой, при этом лежа на моей постели, на животе, оперевшись подбородком о свои ладони. Я закрываю рот, но теперь мои глаза расширяются.       — Не нужно так удивляться. У тебя и так большие глаза, а теперь мне становится не по себе.       Говорит он, так легко и весело. А я отвечаю лишь односложно, как будто до меня только доходит.       — Привет.       — А я-то думал, ты будешь рада меня видеть.       — Я рада. — Тут же отвечаю я. — Просто не могу поверить. — Встаю и облокачиваюсь о свой стол, не отрывая от парня взгляда. Я безумно боялась, что он исчезнет.       Он тоже встает и подходит ко мне быстро и оказывается близко, слишком близко. Джуд немного волнуется, словно кто-то может отобрать у нас этот момент. Он обращает внимание на стену над моим столом, там все, что мне дорого, там есть он.       На пробковой доске есть всего два изображения. Это карточка из FIFA и другое, где ему семнадцать и он подписал контракт с Боруссией Дортмунд. А на фото стоял, расправив желтую футболку шмелей. Двадцать второй номер, мой любимый.       — Почему ты выбрала именно это фото? — Он делает еще один шаг и утыкается в меня.       Мне очень сложно дышать нормально, когда он так близко, и я отвечаю, далеко не сразу, вдыхая носом, медленно.       — Потому что считаю это переломным моментом в моей жизни. Тогда все изменилось…       Я не договорила. Теперь он наплевал на фото, прожигая меня карим взглядом. Поэтому я и запнулась.       Он смотрел на меня так внимательно, что я таяла, с каждой секундой становилась меньше в несколько раз, что возможно после никогда не смогу собрать себя обратно.       Джуд в один момент, подхватил меня за бедра и посадил на письменный стол. Его сильные руки скользнули вверх, проникая прямо под мою футболку. Я задрожала, совершенно не ожидая от себя такого.       — Почему ты дрожишь? — Прошептал он мне на ухо, отодвинул прядь волос и почти незаметно коснулся кожи на шее.       Я не выдержу. Я не выдержала. Запрокинула шею и можно сказать простонала.       — Слишком приятно.       В этот момент все прекрасное резко закончилось. Дверь в мою комнату с шумом открылась. Джуд отпрыгнул от меня, как от прокаженной. Мои красные щеки и задранная футболка говорили сами за себя и это самое страшное. Это был мой папа, человек, который должен был увидеть эту картину в последнюю очередь. Я услышала прожигающие слова.       — Беллингем, уходи отсюда, по-хорошему.       И он ушел, ушел, даже не обернувшись.       Папа не соизволил назвать его по имени.       Мне было безумно больно.