Праведный гнев

1

— Нет, ну вы представьте, — Синьора врывается в комнату, взмахивая руками. — Я уже не могу смотреть на них! Будь моя воля, уже давно бы… Девушка останавливается на середине своей тирады, понимая, что в помещении находится одна. Она садится на кровать и прислоняется спиной к стене. На самом деле, Синьоре просто очень хочется разобраться с вопросом отношений одной очень сложной парочки, разве она много просит? Тарталья - это невероятно безбашенный человек, который не знаком с понятием «вести себя тихо». Он превосходно может раздражать тебя одним своим присутствием, но в то же время без него жизнь скучна. Вот такая вот аксиома. Чем-то он напоминает большую и пушистую собаку. Очень преданную своему хозяину и… Боже, мысли Синьоры куда-то занесло совершенно не туда. Итак, продолжая.. Скарамучча - комок раздражения, смесь гнева и саркастичности, но почему-то своим характером он мало кого отталкивает. Если приводить неоднозначный пример, так он олицетворение безумно красивого кота дворняги с хмурым взглядом. А как многим известно - кошки и собаки дружат не часто, точнее, не всегда находят общий язык. Эти двое точно свой нашли, но продолжают пользоваться корявым переводчиком, игнорируя динамику, которая у них искрит, буквально! Синьора упала лицом в подушку в немом крике. Дайте ей сил и возможности не сходить с ума. Ей не может быть все равно на этих двоих, сколько бы она не старалась. Но, разумеется, грамм адекватности остался, поэтому девушка в их отношения не лезет. Косвенно. Запишите, но пока карандашом, что называется. Ещё немного и адекватность уйдет туда же, где и её нервные клетки. Она встала с, теперь, помятого одеяла и уходит из комнаты восвояси. Хотела высказать все другу, а в итоге просто провела в одних и тех же раздумьях полчаса. Ну ничего, мысли об этом дуете уже заняли увесистую полку на подкорке её подсознания, так что ничего не изменилось. Просто сегодня, когда она гуляла с этими двумя, зашел вопрос о типажах.. Синьора знала, что для нее это не закончится ни чем хорошим. — Думаю, мне нравятся высокие парни с широкими плечами, — начала она. — Знаете, такие, чтобы водолазки на нем смотрелись сногсшибательно. Насчет внешности.. Хм, цвет волос не сильно играет для меня роли. Но, если у него будут карие глаза и симпатичное лицо.. Да, определенно покорит мое сердце. — Другого я и не ожидал, — хмыкнул Тарталья, ища что-то в своем телефоне. — О, вот, — он показал фотку какого-то парня с темными волосами средней длины, острым подбородком и худощавым телосложением. — Что-то такое. Ему следует любить тактильность, иначе долго мы не продержимся. А ещё, он должен быть ниже меня, очевидно. Ну знаете, чтобы шутить про его рост, в первую очередь. Синьора мысленно ударила себя ладонью по лбу. Он же буквально описал сходный со Скарамуччей «идеал». Правда, насчет тактильности она не знает точно. Когда они в последний раз обнимались, Скарамучча просто поднял руки, не касаясь её и скривил лицо. — Такими шутками ты только убедишь его с тобой расстаться, — Скарамучча усмехнулся, отбирая телефон у друга. — Только человек с невероятно большим запасом нервных клеток захочет с тобой встречаться. — О да, а ещё ко всему добавьте скверный характер. Как у тебя. Милые парни меня не интересуют, — Тарталья заглянул в телефон, рассматривая, что ищет Скарамучча. Синьора тем временем сходила с ума и беспомощно косилась на этих двоих. Они издеваются, да? — Вот, — Скар повернул к ней экран где был изображен хорошо сложенный парень. Его глаза завораживали своей голубизной, а рыжие пряди выглядели невероятно мягкими в соотношении со своей неряшливостью. Это определенно была фотка Тартальи. Синьора ущипнула себя за переносицу и смотрела то на одного, то на другого, но ничего не менялось. Они либо слишком слепые и тупые чайники, либо.. Не-а, другого не дано. — Серьезно? — удивился Тарталья. — Я думал тебе другие нравятся. — Ну, на самом деле, главное, чтобы голубоглазый рыжик. Остальное как пойдет. Синьора чуть ли не зарычала, отчего парни перевели свои взгляды на неё. — Я не могу! Это выше моих сил, — и она убежала от них как можно быстрее.

2

Итэр шастает по кухне, напевая заевшую песню, пока заваривается чай. Сегодня чудесное утро и он никак не может расстроиться из-за того, что встал в воскресенье в восемь утра. Чего он не ожидал - так это приход соседей в это же время. Итэр видит, что Скарамучча практически не разлепляет глаза, а Тарталья за ним идет еле как перебирая ногами, ещё и зевая. Итэр быстро отвел взгляд, но от заразной зевоты его это не спасло. — Чего не спите? — поинтересовался блондин, продолжая следить за действиями Скарамуччи, который подошел к сковороде. — Мы и не ложились, — пожал плечами Тарталья, добравшись до холодильника. — Вчера Скар новую игру купил. Что ж, это многое объяснило. Сейчас они наверняка поедят, а после улягутся до вечера. Было, проходили. Скарамучча зажжег конфорку, не вслушиваясь в разговоры друзей. — Передай, — попросил парень, щелкая двумя пальцами. Тарталья послушно достал два яйца из холодильника и вложил их в руку Скарамуччи. — А то? Итэр потрясено смотрел как Чайльд без лишних слов потянулся за солонкой и также отдал её. Честно, на его месте, Итэр бы ничего не понял и стоял бы, вот как сейчас. Скарамучча разбил на разогретую сковородку яйца, а скорлупку кинул назад. Итэр уже хотел сделать замечание, что вообще-то нужно выкидывать сразу в мусорник, а не на пол, но слова так и остались в горле из-за Тартальи, который держал мусорное ведро, наблюдая как в него эти самые скорлупки падают. Какого хрена? Он ни разу не видел как они готовят вместе, поэтому удивляться есть чему. Тарталья подошел сзади Скарамуччи, поглядывая как жарится их яишенка, а Итэр с ужасом осознал, что эти двое выглядят как женатики. Не хватает только, чтобы Тарталья обнял его и голову на плечо положил. Будь тут Синьора, она бы уже впилась в руку Итэра своими острыми ногтями, чтобы сдержать крик. Но Итэр сам еле держится. Конечно, у них троих - он сам, Синьора и Люмин - есть что-то типо внегласного правила: не вмешиваться в отношения Скарамуччи и Тартальи. Мол они же не маленькие мальчики, разберутся. Примерно так сказала Нахида, тему эту вообще пытаясь не затрагивать. Но смотря на «не маленьких» Итэр думает о том, что до них никогда не дойдет… — Эй, не переворачивай яйцом вниз, ты же знаешь, я люблю сырой желток! — запротестовал Тарталья, на что его по лбу стукнули лопаткой. — Спасибо, мое лицо теперь все в масле. — Будет тебе поводом умыться.

3

Где-то на пятом кругу марафона монополии, Люмин отказалась играть снова. Была глубокая ночь, её брат неудобно уснул на диване, Синьора ушла спать ещё час назад. Только Тарталья и Скарамучча все ещё сидели на полу, ожидая кто из них первым обанкротится. Скорее всего, это их ночные игрульки укрепили «иммунитет» к бодрствованию. — Ай, всё! — сдался Тарталья. — Ты победил. — Разумеется, — Скарамучча самодовольно задрал нос вверх. — Эй, отдай мою счастливую фишку. Эта фишка была по правилу Скарамуччи. Он принес её из совершенно другой игры и сказал, что будет играть ей и только. Тарталья взял её в руку, уворачиваясь от Скарамуччи. — Как нибудь я ей поиграю. — Ни за что, отдай! — Скарамучча все тянулся и тянулся, пока Тарталья убирал руку. В какой-то момент они вместе упали. Тарталья на спину, все ещё удерживая фишку, а Скарамучча уперся двумя руками вокруг его головы. Сон у Люмин как рукой сняло. Она замерла, чтобы не дай Бог не нарушить их гляделки. Но было в этом что-то по своему трепетное. То, как Тарталья улыбался, рассматривая лицо Скарамуччи так близко. А также то, как последний отвечал тем же. Люмин не считала, но прошло достаточно времени прежде чем они все же встали. Оба парня посмотрели в её сторону и девушке стало не по себе. Вдруг она все испортила тем, что стала свидетелем чего-то личного? С другой стороны, та её часть, что вместе с Синьорой и братом переживает за отношения «друзей», очень сильно пищит внутри и хочет своё права голоса. Люмин умело подавляет любое выражение лица, кроме невозмутимости. Итэр бы гордился ей. Но её сердце разбивается на миллионы осколков когда эти двое смотрят на нее как ни в чем не бывало. — Надо отвести Итэра в кровать. Люми, — Тарталья всегда обращается к ней так, пока брат не слышит. Итэр считает, что только он может сокращать имя своей любимой сестры. — ты останешься здесь? До твоего общежития далековато на ночь глядя. — А, да.. — она сглатывает, понимая, что для них, видимо, подобное норма. Это безнадежный случай. — Посплю на диване. — Окей, мы со Скарой отнесем Итэра и я дам тебе одеяло с подушкой. Когда они ушли из комнаты, Люмин начала собирать фишки в коробку, натыкаясь на любимую Скарамуччи. Это маленькая фигурка птички. Люмин помнится, что он взял её из игры, которую ему подарила сестра в раннем возрасте. Глядя на это, девушка улыбнулась.

4

Нахида, наконец, вернулась. Поездка выдалась не простой и долгой, но за то она увиделась с семьей. По приезде, девушку встретили друзья и решили собраться в комнате Тартальи, Итера и Скарамуччи. Все скучали по ней и были очень рады вновь воссоединиться. Ребята заказали пиццу и, под разговоры о прошедшей неделе, проводили весело вечер. Вскоре они переместились на излюбленный диван, где расположились все, кроме Тартальи и Скарамуччи, которые предпочли сыграть в приставку. Благо телелевизор находился прямо перед ними, а кресло-мешки всегда оставались под рукой. Много времени, чтобы влиться в игру им не понадобилось, поэтому оставшиеся на диване вновь продолжили обсуждать, любимую и одновременно ненавистную, тему. — Я не знаю, что сделать, чтобы открыть им глаза, — шепотом начала Синьора. — На днях спросила их типажи, и угадаете что? Оба назвали себя, не буквально, но очень близко. — Мне пришлось быть свидетелем каких-то интимных переглядываний, — Люмин умолчала о том, в каком положении находились обсуждаемые ими парни, иначе Синьора упадет в обморок. — Они даже готовят как многолетняя супружеская пара, — вздохнул Итэр. — Ребята, вы же понимаете, что мы не можем повлиять на них? — попыталась достучаться Нахида. — Если сказать об этом в лоб, они явно запутаются ещё больше, — девушка смотрела на то как друзья понимающе закивали и улыбнулась. На самом деле, все было гораздо проще и это не Тарталья со Скарамуччей слепые котята. Но Нахида всегда была посредником и считает, что до истины каждый должен дойти самостоятельно. Иначе зачем был проделан путь? Когда узнаешь ответ на гложущий тебя вопрос - это гораздо приятнее, чем если тебе его скажут. Ребята на фоне что-то прокричали и взгляды устремились на то, как Тарталья приобнял Скарамуччу за плечо, сильно тряся. — О да! Мы выиграли! Я знал, что так будет, — продолжал радоваться Тарталья. — Если бы ты знал, то не стал бы так реагировать, олух, — Скарамучча дал ему несильный подзатыльник. — Нужно больше верить в мои геймерские силы. — Да-да, конечно, — Тарталья повернулся боком, облокачиваясь щекой на руку и разглядывал профиль Скарамуччи. — Ну и чего пялишься? — Потому что люблю тебя и не могу насмотреться, — мягко улыбнулся парень, отчего Скарамучча теперь смотрел в ответ. — Ты такой тошнотворно-милый, а сам ведь говорил, что такие не нравятся, знаешь ли. — Да, не нравятся, но про себя я ни слова не упомянул. Но вот тебя все устраивает. — С тобой невозможно разговаривать, — Скарамучча закатил глаза и быстро чмокнул Тарталью в губы. — Какого хрена? Парни повернулись и наткнулись на Синьору, чье лицо покраснело, а бледность её кожи ситуацию не исправила; Люмин и Итэра, челюсти которых грозили отвалиться и спокойно улыбающуюся Нахиду. — Что с вами? — Тарталья оглянулся за спину, проверяя нет ли там чего-то, что могло так шокировать друзей. — Вы.. — Синьора запнулась, переводя дыхание. — С каких пор вы вместе?! Скарамучча и Тарталья недоуменно уставились на нее, затем повернулись друг на друга, а после опять на Синьору. — Курса с первого? — ответил обеспокоенный Тарталья. — Вы не знали? — С первого?! — Синьора вскочила с дивана. — Конечно, Чайльд, мы не знали! Вы уже два года… — она повернула голову на всё также улыбающуюся Нахиду. — Или подождите… ты знала и ничего нам не сказала? Близнецы, потерявшие дар речи, тоже устремились смотреть на Нахиду, а та лишь беззаботно хихикнула. — Чтобы понять, что люди в тесной эмоциональной связи, необязательно клишировать это и объявлять на всеобщее обозрение. Ребята тоже мне не сказали, но, как вы уже поняли… — Подождите, — встрял Скарамучча. — Вы все, кроме Нахиды, думали, что мы..? — Что вы идиоты, которые не могут понять свои чувства друг к другу! — все же подала голос Люмин. — Это мягко говоря.. — Итэр вздохнул. — Значит мы зря все это время морально страдали… Почему вы никогда не целовались там, или я не знаю, хотя бы обнимались? — Ха, — Тарталья облокотился на плечо Скарамуччи. — Этот крендель не любит прелюдия, представьте себе! Как-то раз, когда я поцеловал его на улице, он дулся целую неделю! — За то, теперь все встало на свои места, также как и моя вера в ум Скарамуччи, — выдохнула Люмин, распластавшись на диване. — Почему только в него? — Тарталья нахмурился. — Между прочим, я тоже невероятно умен! — Ага-ага… — Интересно, сколько бы мы ещё гадали насчет начала ваших отношений, которые уже существовали, если бы не застали вас сейчас? — задумался Итэр. — Ох, — Нахида усмехнулась. — хорошо, что мы этого не узнаем.

***